Ночные томления, бессильные крылья. Глазеют жёлто-зелёно-красно-махровые огни-застёжки.
Им всё равно, их мир за прочным стеклом, в котором живут большие разные дяди и тётки...
Железными кружками чокают в "жизнь", и однажды забрезжит, разгонит коморки тухлые,
Дряхлые, огромный огненный Шар, не будет ему жалко...-всех повыгоняет в гущи непонятные,
Страшные Жизни - Царевны лесов и полей, ледяной воды, бабочек, ядовитых, полезных цветов,
Всех мокрых и сухих родников, дурманом ясным, пробуждающим от гипнотических снов.
И кто будет жаловаться...
Где в хороводе голуби, лебеди, ястребы будут небесными ангелами, будут кружить, возвещать о Любви,
Которую тучные дяди и тети променяли на жирные, пластмассовые бутерброды...
Он уведёт туда, где не встретишь гремучих соседей, и сопли не будут размазаны по помятой постели...
И чьим-то платком не впитаются вовремя, все это странно - ленивые вопли родни и знакомых.
Свежим потоком ворвётся, не даст и опомниться, не даст собрать всё, что почти сразу с полок гламурных превращается в хлам...
Там - в окне все разные бумажные даты-события называемой жизнью разбросаны по сторонам.
И кто знает - ЖИТЬ без чернил и печатей...
Лучше споткнуться об луну, чем об домашний грязно-розовый, в бантиках тапочек.
Пусть, как маленький мальчик среди волков...если бы знали, насколько они живы и понятливы.
А что, если разом потухнут все лампочки...что тогда и куда идти? Тогда все мы-маугли?!
И не узнаем друг друга в упор без вилок...без чепчиков накрахмаленных, без жеста, прикрываемого салонную зевоту.
Не услышим ничего, кроме стука Сердца громкого, отчаянно-разворачивающего, уже невмоготу,
Всё то,что залепили широким клейким жгутом, будто испокон он нам впору.
И кто скажет: "Наконец...так нам и надо...снова живой...!"...
Распущу все эти шторы, занавески, рюшечки...
Пусть беспорядок, и все инструменты расстроены...
Нужна порой встряска...я рада, что выброшено на помойку...
Гляжусь в зеркало...оно отражает спокойствие! спокойно...!