...Спасибо Барашку! Его трогательный рассказ вызвал у меня желание тоже написать несколько слов о детстве. В свой новый текст я включил два старых рассказа, опубликованных мною примерно год назад под другим НИКом. Мне кажется, они тематически подходят...
...."Все мы родом из детства...". Из того времени нашей жизни, когда само понятие ВРЕМЯ ещё не воспринималось как философская категория, и прошлое концентировалось в воспоминании о счастливом воскресеньи, проведённом с отцом у реки, а будущее сводилось к ╚Когда я вырасту, обязательно стану космонавтом╩. Из того премени, когда не пришло ещё понимание быстротечности жизни и бренности бытия, и жизнь была только настоящим, в котором сменяли друг друга мгновения детских радостей и огорчений....Как ╚аукается╩ детство потом, в нашей взрослой жизни? Сводится ли всё к учению Фрейда, по которому детсво v это чередование оральной , затем анальной фаз, на смену которым приходит ╚эдипов комплекс╩?
Почему так причудливы наши воспоминания о нём? Вот воспоминание ╚запах╩, а вот ╚вкус╩. вот воспоминание ╚счастье╩, а вот ╚стыд╩ или ╚страх╩...
...Вот маленький Оська прячется за мамину юбку v на дне ванны сидит большой чёрный паук, Оська ни за что не хочет вместе с ним купаться, а мама трогает паука палцем и пытается объяснить, что это никакой вовсе не паук, а всего лишь у ванны сошла эмаль....
....Вот, сложив губы трубочкой, Оська дует в троллейбусе на замёрзшее стекло, на стекле образуется круглое пятнышко, становящееся всё больше и прозрачнее, и вот уже можно смотреть на проплываэзие мимо дома, несколько секунд, пока пятно снова не затянулось инеем...
...Вот папа ведёт Оську в детский сад. Майское утро... улица Горького... дворники поливают асфальт из длинных чёрных шлангов... белые козырьки над витринами магазинов. И...ощущение счастья от большой и тёплой папиной ладони...
....Вот пожар в саду ╚Аквариум╩, куда выводили гулять Оськину детсадовскую группу. Горит склад декораций театра Оперетты... толстый столб чёрного дыма до самого неба... вой сирен огромных красных пожарных машин...
...Правая Оськина рука в гипсе v сломал, играя в футбол. Завтра гипс должны снять, а ребята во дворе рассказывают истории, как у их знакомых руки после переломаов неправильно срастались и их снова ломали...Молотком...Страшно!....
...До слёз жалко расставаться с любимыми друзьями. Д-артаньяну вручиён маршальский жезл, он смертельно ранен, его последние слова: ╚Атос и Портос - до скорой встречи! Арамис v прощай навсегда!....╩
...Жаркий июльский полдень на опушке леса. Струящийся воздух, наполненный густым ароматом сосен...мерное гудние пчёл...далёкий гудок паровоза... крик кукушки....
..........
Что это было?
Если бы он рассказал своим друзьям о том, что с ним тогда произошло, никто, скорее всего, ему бы не поверил. В конце концов он всегда был для всех "хорошим мальчиком из приличной семьи"...
В тот жаркий день южного лета Оська сидел на корточках перед маленькими отверстиями в асфальте и наблюдал за жизнью муравьёв. Он мог часами сидеть так и следить за действиями этих неутомимых насекомых, которые только на первый взгляд могли показаться бессмысленными. Вдруг Оська услышал едва различимый писк, доносившийся из-за кустов. Он раздвинул ветки и увидел в невысокой траве крохотного котёнка. Оска подошёл поближе v шерсть с котёнка местами облезла, больные глаза слезились, и всё его тельце, несмотря на жару, дрожало мелкой дрожью. Неожиданно в Оськиной душе
возникло новое, доселе незнакомое чувство v ему вдруг захотелось убить этого котёнка. Чем беззащитней тот выглядел, чем жалобней мяукал, тем сильней и неудержимей было это желание. В этот момент на глаза ему попался лежащий неподалёку тяжёлый камень. Движимый только одним желанием v УБИТЬ!, Оська поднял камень над головой и что было сил опустил его на котёнка...
Самым слабым было чувство раскаяния. Следующим по силе было чувство страха, что кто-то мог его видеть. Но всё подавляло острейшее чувство сладострастия, впервые в жизни испытанное мальчиком. Конечно, то, что испытанное им в тот момент чувство сродни сладострастию, он осознал значительно позже. К тому времени он уже был немного знаком с психоанализом и знал примерно, что такое подсознание, либидо и тяга к смерти. Имея ТОТ опыт, он понимал О ЧЁМ идёт речь, когда читал рассказы впадающего в безумие Мопассана, или встретив у Горького описание того, как один из Артамоновых, случайно наткнувшись на прыщавого чахоточного подростка, занимаюшегося онанизмом, ударом ноги убивает его.
Странно другое: чем дальше в прошлое отодвигался тот день, тем со всё меньшей уверенностью он мог самому себе ответить на вопрос: Произошло это с ним на самом деле? Или это был всего-лишь детский сон...
..........
Cтыд.
"...ну что ты, прям, как всё-равно не русский...". Всякий раз, когда Оська слышал эту фразу, он инстинктивно втягивал голову в плечи, словно хотел стать невидимым. Даже если слова эти относились не к нему или были сказаны по какому-нибудь безобидному поводу. Потому что Оська и был НЕ русским. И всем своим опытом восьмилетнего мальчишки, выросшего в большом многонациональном московском дворе, он знал v не русским быть плохо. Потому что
конкретно для него быть не русским означало быть евреем. А среди других не русских v украинцев, белоруссов, татар, живущих с Оськой в одном дворе, быть евреем было постыдней всего. Почему? v на этот вопрос Оська не смог бы дать ответа. Родители никогда не говорили с ним на эту тему v в их памяти ещё свежи были воспоминания о газетах с погромными статьями о безродных космополитах и убийцах в белых халатах. Да и рябой тиран сдох совсем недавно, так что кто знает, кто знает, как ещё всё сложится v ох уж этот страх,тысячелетиями изгнания, издевательств и погромов впрессованный в коллективную память народа, позволявший лишь с большой осторожностью оптимизмистично смотреть в будущее. В общем, национальный вопрос родители с Оськой не обсуждали. А жаль, потому что у детей отсутствует иммунитет против заразы национализма, и родители могли бы объяснить мальчику, что нет ?хороших┐ и ?плохих┐ национальностей, а есть хорошие и плохие люди-
Стоял солнечный морозный денёк, когда Оська выбежал во двор, радуясь, что все уроки сделаны и можно поиграть с ребятами в салки, хоккей или ?хозяин горы┐. Во дворе уже маялся Колька, лучший Оськин дружок, с которым они сидели в классе за одной партой. Они дружили той чистой мальчишеской дружбой, какая редко бывает у взрослых, потому что дружба эта не замутнялась ни завистью, ни соперничеством за внимание со стороны противоположного пола.
Мать у Кольки была русская, а отец v грузин, чем Колька страшно гордился, и хотя отец уже давно не жил с ними, продолжал носить длинную, трудно произносимую грузинскую фамилию на ?швили┐. Колька держал в руках хоккейную клюшку, у которой крюк был отломан, так что она имела форму топорика с коротким лезвием и длинной рукояткой. В те бедные пятидесятые годы такие ценные вещи не выбрасывались v таким обрубком можно было очень даже здорово играть в хоккей. А ещё этой клюшкой-топориком хорошо было высекать острые ледяные иголки из жёсткого снежного наста, утрамбованного морозом и подошвами сапог и ботинок жителей большого двора. Этим как раз и был занят Колька, когда Оська подбежал к нему. Вдвоём ни во что толком не поиграешь, поэтому они решили ждать пока соберётся побольше ребят. А Колька всё постукивал своим ?топориком┐ и после каждого удара, как после маленького взрыва, разлеталось в разные стороны крошево жёсткого снега. Завораживающее зрелище для мальчишки, и Оська, не отрываясь, следил за ?артиллерией┐ друга, пока один из ?осколков┐ попал ему в лицо. Заметив это, Колька изменил тактику v теперь он бил своей клюшкой-топориком под таким углом, чтобы ледяные иголки летели точно Оське в лицо. Колька не был ни злым, ни жестоким, к тому же Оська был его лучшим другом, просто это была для него весёлая игра, которую он только что изобрёл. А какой же мальчишка откажется от такой забавы? Оське же было совсем не до веселья! Он пробовал закрывать лицо руками, отворачивался v куда там! Колька забегал с другой стороны и ещё неистовей продолжал обстрел. Оське было очень больно, всё лицо его горело. Он просил, умолял Кольку прекратить v всё было напрасно. Лишь надежда на то, что Кольке всё это быстро надоест, удерживала Оську на месте. В душе его росла обида, постепенно переросшая в злость, которая всколыхнула в тёмных глубинах подсознания омерзительное липкое чувство, когда понимаешь, что в следующее мгновение совершишь подлость, но уже не в силах остановиться. И не владея собой, Оська закричал Кольке в лицо: ?Грузинская собака!!!┐. И сразу бросился бежать. Он никогда ещё в жизни так быстро не бегал. Он бежал не от Кольки, он хотел побыстрее убежать от той гнусности, которую только что совершил. Он убегал от самого себя, точнее от того страшного и незнакомого ему уродца, каким он был мгновение назад-
С Колькой они так и просидели до десятого класса за одной партой, оставаясь лучшими друзьями и ни разу не возвращаясь к тому, что тогда между ними произошло.
Уже около полувека минуло с того дня. Но всякий раз, когда Оська (которого уже давно так никто не называет) вспоминает о том происшествии, острое, нестерпимое чувство стыда горячей волной захлёстывает его, и он испуганно оглядывается по сторонам, словно кто-то сейчас может стать свидетелем его тогдашнего позора....
А может быть, мы - марионетки в театре, имя которому Жизнь, и наше Детсво до самой смерти дёргает нас за тонкие ниточки воспоминаний?....
...