Во второй половине мая природа начинает петь особенным голосом.Эту кокофонию не каждому дано услышать,но кто способен забыть о себе,кто в состоянии отбросить свои личные переживания во благо переживаний цветов и растений,листочков и жучков,птиц,лисиц и диких чёрных кабанят,оленят,родившихся в апреле,бездомных собак,рыскающих перед рассветом по пустырям в поисках приключений,уток,крякающих в сексуальном беспамятстве в камышах озёр,лебедей,одичалогордых за своё превосходство и красоту,и даже взьерошенных воробьёв,валяющих то тут то там в лужах пьяными от счастья присувствовать,прыгать по ветках и наблюдать безнаказанно на сытых в это время года орлов,парящих высоко промеж перистых облаков,рассеянно мечтающих о своём воплощении хотя бы камнем,хотя бы зёрнышком,маленькой насекомой,способной остановиться и замереть,ощущая этот магнетизм вечного сумбурного развития,а не парить куда то в поисках бездомного счастья.
Только вчера луга в парке были усеяны жёлто-жёлтыми подсолнечничками мать-мачехи,только вчера святые духи импрессионистов наслаждались правотой своих взглядов,сидя на камнях и лавочках,тиская друг друга от удовольствия и удивления,собираясь гурьбой,будто стая белого воронья и мгновенно рассеиваясь между шизеющей в своей буйности растительности,изучая каждую былинку,растворяясь в бриллиантах рос,от чего те лукаво подмигивали друг дружке всеми цветами радуги.
А сегодня всё кругом усыпано белыми парашютиками.Только это не просто парашютики.Это средство передвижения для запоздалых душ в края вечности.И уже расправлены крылья,и уже невидимые руки плотно сжимают в руках рычаги управления,чтоб с первым дуновением летних ветров отправиться в путь туда,где будет тщательно осмыслено то,что здесь вроде безалаберно,неправедно,хаотично плодится,растёт и размножается.
Как бы быстро не бегали рысаки арабских кровей из конюшни Пуклеров,молва распространяется значительно быстрее.
И в королевских комнатах уже подсмеивались над ним фройлины и старые,приближённые ко двору генералы.А тема его страсти и неуравновешенного поведения становилась притчех во языцах.Но где то в глубине ихних,этикетом скованных душ,родилась именно в это время нечаянная зависть за то ,чего он смог,этот кучерявый Генрих,а они,которые наделены большими талантами и возможностями,не могут себе не то что позволить,но и вообразить,а мыслить об этом могут только иногда,где то возле камина в глубоком одиночестве.
Была,правда,одна молодая принцесса,которая не принимала участия в этом бурном обсуждении происходящих на грани нормального понимания событий.Она внимала каждой сплетне,каждому случайному слову ,брошенному на тему Пуклера,и страшно,почему то,волновалась,хотя его лично не видела ещё в своей жизни ни разу.