Он ходил и метил людей.
В утреннем тумане парка можно было различить его силует в простыне.Это потому что духи очень похожи на постельное бельё.И когда симфония тумана подымала вверх пары своих бемолей и диезов,плотность этого тоскующего странника времени высвечивали рассеянные лучи ещё не взошедшего солнца.Длинный серый балахон с капюшоном.
Чаще всего его видывали на горе возле памятника,который смотрел на противоположный берег речки,где маршировали дедееровские пограничники,вниз по течению и обратно.С автоматами калашникова.
Оттудова он как на санках,сьезжал вниз по траве,буйно поросшей на склоне , переходил,вводя в состояние гипноза немецких патрулей,по воде на немецкий берег и направлялся в сторону дворца,некогда,а может и по сей день,принадлежащего ему.
Музей спал.Все тайники с рукописями его личной переписки были надёжно замаскированы.
Это был духовный завтрак воспоминаний.Это был труд писателя иного измерения,тетради в котором носят оттенок синевы а вместо ручки или гусиного пера,пишется лучами восходящего солнца.И как только на резблённый столик,за которым он выжидал вестей с востока,пришло первое дуновение летнего ветерка и сквозь прозрачность смеси песка и воздуха,в переливах начищенного до блеска стекла,заиграл свою неслышную мелодию только что родившийся первый младенец бога тепла,он склонился над шестнадцатой страницей,где в верхнем левом углу,вчера, ровным почерком было выведено на языке,утерянном когда то : И да поможет нам Бог....,и застрочил.