Вот я тоже, как и другие здесь присутствующие, гордилась. А потом, еще в детстве прочитала замечательную книжку. И в ней описывается такой случай (см. ниже) И вот тогда мне подумалось: ведь этот мальчик прав. Гордиться надо не местом своего рождения, а какими-то делами.
"Скажу только, что все дело упиралось в поездку за границу. В самом начале этого конкурса было объявлено, что команды, занявшие на этом конкурсе три первых места, поедут за границу. В порядке, так сказать, культурного обмена. Мы – туда, а они, очевидно, сюда. Не знаю, чья это была идея, но идея, надо сказать, отличная. Немцы приглашали к себе в Дрезден, а поляки – в Краков, а одно приглашение пришло даже из музея в Брюгге. Нет, правда, отличная идея. Неудивительно, что мы завелись, – кто бы не завелся. Я думаю, что и остальные группы завелись не меньше. Я даже не предполагал, что в Ленинграде столько детских групп – при музеях, не только в Эрмитаже, – огромное количество ребят. Тем более тема конкурса была – «Ты и твой город». Название вроде бы простое, но сам конкурс был здорово сложным, потому что организаторы хотели, чтобы уж если кто куда поедет, мог бы рассказать о нашем городе все. Не ударил бы в грязь лицом нигде. В общем, конкурс был что надо, – из десяти пунктов. И до последнего тура – до сочинения – мы твердо шли третьими, и оставалось только гадать, куда именно мы поедем, в какую страну. В общем, даже трудно было сказать, что мы третьи, – у нас было очко в очко с теми мозговитыми ребятами из кружка любителей искусств при Академии художеств и командой трехсотой специализированной школы. А остальные остались далеко позади, и нам оставалось только получить хотя бы один балл из десяти возможных – и минимум третье место было бы наше. А что такое один балл? Это можно было просто ничего не писать. Сочинение называлось – «Я счастлив, что я ленинградец». Хотя нет, не так – «Я горд тем, что я ленинградец». Именно так – не счастлив, а горд. Сочинение – нечего делать. Тем более, что писать его поручили Косте. Он это умел. Вы бы почитали его сочинения в Эрмитаже – закачаешься. Нет, правда. Отличные сочинения, у нас двух мнений не было, кому это дело поручить. Я горд тем, что я ленинградец. Да любой бы написал.
Правда, потом уже вспомнили, что Костя не хотел за это браться. Только на это сначала никто не обратил внимания. Мало ли что не хочет. Костя говорил – и я это тоже вспомнил, но много позже, – что эта тема ему не нравится. Вернее, такой ее поворот. Но его, понятно, никто не слушал. Такой поворот или другой поворот. Я ему тогда так и сказал – напишешь, мол. Ты ведь горд тем, что ты ленинградец, – говорю. А он – и вовсе, говорит, не горд. Чем, говорит, тут гордиться. А ты, говорит, ты горд?
– Горд, – говорю. – Я горд.
– Ну так, может, ты и напишешь? А то я чего-то тут не пойму постановки вопроса.
– Вот и разберись, – говорю. – Разберись в этом вопросе. В этом ужасно сложном вопросе.
– Никак, – говорит, – не разберусь. Это ведь вовсе не простой вопрос. Не хотелось бы писать. Я, – говорит, – однажды на эту тему думал…
– Вот, – говорю, – и подумай еще. Додумай до конца. Развей свои мысли в письменной, так сказать, форме. И вообще – хватит, – говорю, – тебе ломаться. Напишешь.
Вот он и написал.
Кончилось все это, как я уже говорил, довольно плачевно. Не заняли мы третьего места. Потому что за Костино сочинение нам не только не дали ни одного балла, но даже еще и сняли пять, что, впрочем, было противозаконно. И вокруг этого сочинения подняли такую бучу, что для Кости это едва не кончилось исключением из комсомола, потому что – так нам объяснил председатель конкурсной комиссии – своим сочинением Костя опозорил нас навеки. И не только нас – весь наш город. А может быть, и весь комсомол, а может быть, и всю страну, и по одному этому не место ему в комсомоле… Ну и так далее…
Потому что в сочинении (но мы узнали это много позже) он написал так: что он, мол, принимает эту тему для сочинения – «Я горд тем, что я ленинградец» – чисто условно. Что он принимает ее как тему для разговора на такую – назовем ее этической – тему, чем человек может и чем он должен гордиться, а чем он гордиться не может и не должен. Только так, писал он, может он признать за этой темой право на существование. А иначе она, по его мнению, вообще лишена всякого смысла. Потому что, писал он, совершенно странно было бы думать, что место твоего проживания или даже место прописки может служить объектом гордости. В этом, писал он, есть даже нечто, совершенно несовместимое с настоящей моралью, тем более социалистической. Гордиться – если уж говорить о гордости – вообще незачем. Или уж тем, что ты сделал для людей, чем ты им помог, – ну и так далее. А так, написал он дальше в своем чертовом сочинении, можно дойти до того, что начнешь гордиться цветом волос или формой носа. Или еще чем. И так далее. Не может и не должен, так писал он, человек гордиться тем, что он ленинградец. Чем он лучше, скажем, того, кто и в жизни в Ленинграде не был. Чем он лучше жителя Курска, Архангельска или какой-никакой деревни. Скажем, есть в Новгородской области деревня Борки. Так чем я должен перед, ними гордиться?
Словом, вот в таком духе. Отверг он такую постановку вопроса. Даже написал, что на месте конкурсной комиссии не стал бы давать даже такую тему. Что она сбивает с толку, неправильно ориентирует ребят… и так далее."