В ответ на:

---

Фактически, эта книга – описание восточного подхода к воспитанию детей, но интересна она, прежде всего, тем, что автор не только описывает ситуацию, но и пытается проанализировать ее и полученный результат.
У Эмми две дочери - София и Луиза и по отношению к ним она выступает не просто как мать, а скорее, как диктатор.
Им никогда не разрешалось:
- ходить на вечеринки с ночевкой;
- заводить дружков;
- участвовать в школьных спектаклях;
- жаловаться на то, что им не дают участвовать в школьных спектаклях;
- смотреть телевизор или играть в компьютерные игры;
- самостоятельно выбирать себе факультативные занятия;
- получать оценки ниже пятерки;
- не быть «учеником номер 1» в каком-либо предмете, кроме физкультуры и драмы;
- играть на каком-либо инструменте, кроме пианино и скрипки;
- не играть на пианино или скрипке.
Несколько фрагментов:
«Китайские родители понимают простую истину: никакое занятие не будет приятным, если ты не научился делать это хорошо. Чтобы достичь совершенства в любом деле, нужно работать, а дети сами по себе никогда не хотят работать - вот почему не нужно идти у них на поводу. Это требует от родителей упорства, потому что ребенок будет сопротивляться; вначале всегда трудно, и именно поэтому западные родители быстро сдаются. Но если не сдаваться, колесо китайской методики начинает крутиться».
Далее идет очень интересный анализ различий мышления китайских и западных родителей.
«Во-первых, я заметила, что западные родители очень обеспокоены самооценкой своих детей. Они переживают о том, как будет чувствовать себя ребенок в случае неудачи, и они постоянно пытаются уверить своих детей в том, как они хороши - невзирая на посредственные результаты в тестах или прослушиваниях. Иными словами, западные родители озабочены психикой ребенка. А китайские - нет. Они подразумевают в своих детях силу, а не хрупкость. И в результате ведут себя совершенно иначе.
К примеру, если ребенок принес домой «пять с минусом» за контрольную, западный родитель скорее всего похвалит его. Китайская мать в такой ситуации придет в ужас и спросит, что случилось.
Если ребенок пришел с «четверкой», многие западные родители все еще будут его хвалить. Некоторые выразят неодобрение, но все равно постараются сделать так, чтобы ребенок не чувствовал дискомфорта; они не назовут его «дураком» или «уродом». Между собой западные родители будут переживать, что ребенок не очень хорошо учится, или ему не нравится данный предмет, или может быть расписание уроков неудачное, или вообще вся школа плохая. Если оценки ребенка не улучшатся, западные родители, возможно, пойдут жаловаться директору школы на неправильную программу или на неквалифицированного учителя.
Если китайский ребенок явится домой с «четверкой» - чего вообще никогда не должно случиться - это приведет к атомному взрыву криков и выдиранию волос. А затем страшно расстроенная мать-китаянка возьмет десятки или даже сотни заданий по данному предмету и будет выполнять их вместе с ребенком - до тех пор, пока он не получит «пять».
Китайские родители требуют отличных оценок, потому что верят, что их дети могут получить такие оценки. Если не получается - значит, ребенок недостаточно работал. Именно поэтому в ответ на плохие оценки они будут критиковать, наказывать и стыдить ребенка. Китайские родители верят, что их ребенок достаточно силен, чтобы выдерживать эти наезды и совершенствоваться благодаря им. А когда ребенок достигнет успеха, родители щедро одарят его дома плодами своей родительской гордости.
Во-вторых, китайские родители считают, что их дети в долгу перед ними... практически во всем. Причина такого отношения не очень ясна, но возможно, это смесь конфуцианского «сыновьего благочестия» и того факта, что родители приносят себя в жертву детям. И действительно, китайские матери проводят долгие часы в траншеях этой войны за детское образование, лично занимаясь уроками и постоянно следя за своим ребенком. Так или иначе, есть общепринятая истина, согласно которой китайские дети должны потратить жизнь на то, чтобы воздать должное своим родителям - подчиняясь им и вызывая их гордость своими достижениями.
Западные родители, как мне кажется, не считают своих детей «вечно-обязанными». И даже мой муж Джед придерживается другой морали. «Дети не выбирают родителей, - сказал он мне однажды. - Они даже не выбирают, когда родиться. Это родители дают им жизнь, и значит, родители обязаны помогать детям. А вот дети ничего родителям не должны. Они будут должны только своим детям». Эти слова поразили меня как ужасный пример западного мышления.
В-третьих, китайские родители верят: только они знают, что нужно их детям в жизни - и потому отвергают все собственные желания и интересы детей. Именно поэтому китайским девочкам не разрешается заводить бойфрендов в старших классах или ходить в походы с ночевкой. Именно поэтому китайский ребенок никогда не посмеет сказать матери: «Я получил роль в школьном спектакле! Я - Крестьянин № 6! Мне теперь надо оставаться после уроков на репетиции, и на выходных тоже репетировать». Не завидую я тому китайскому ребенку, кто осмелится произнести такое дома.
Не поймите меня неправильно. Такое отношение не значит, что китайским родителям наплевать на своих детей. Ровно наоборот! Они отдадут жизнь за своих детей. Просто это совершенно другая модель родительства».
И напоследок весьма показательный пример.
«Моей Лулу было около семи лет, она в это время обучалась играть на двух музыкальных инструментах, и отрабатывала на пианино музыкальную пьесу под названием «Маленький белый ослик» французского композитора Жака Ибера. Это веселая музыка - можно легко представить себе ослика, бредущего по дороге вместе с хозяином - но технически это довольно трудное упражнение для юного пианиста, поскольку разными руками надо поддерживать шизофренически разные ритмы.
У Лулу не получалось. Мы бились над этим заданием неделю, тренируя каждую руку отдельно, снова и снова. Но каждый раз, когда она пыталась сыграть двумя руками сразу, ритмы смешивались и сбивались. Наконец, когда оставался день до очередного урока музыки, измученная Лулу заявила, что она сдается. И встала из-за инструмента.
«Вернись сейчас же к пианино», - приказала я.
«Ты не можешь меня заставить».
«Нет, могу».
Когда я вернула ее к инструменту, Лулу начала мстить. Она толкалась и пиналась. Она схватила ноты и разорвала их. Я склеила ноты скотчем и запаяла в пластиковую обложку, чтобы них никогда больше нельзя было порвать. Затем я взяла кукольный дом Лулу, отнесла его в машину и сказала, что буду отвозить ее игрушки одна за одной в «Армию Спасения», если она к завтрашнему дню не научится играть «Маленького белого ослика» без ошибок. Лулу огрызнулась: «Что же ты не едешь в Армию Спасения?» Я пообещала лишить ее обеда и ужина, а также всех подарков на Рождество и Ханукку. И никаких дней рождений в ближайшие два, три, четыре года. Когда она продолжила играть с ошибками, я сказала ей, что она сбивается нарочно, из-за своего страха, что у нее не получится. Я велела ей перестать быть ленивой, трусливой и самовлюбленной.
Джед отвел меня в сторону и попросил, чтобы я перестала оскорблять Лулу (хотя я этого не делала, я лишь мотивировала ее), потому что угрозами ребенку ничего не добьешься. Он также предположил, что Лулу просто технически не может сыграть эту пьесу, потому что у нее еще недостаточно развита координация - не думала ли я о таком варианте?
«Ты просто не веришь в нее», - ответила я.
«Это смешно, - сказал он обиженно. - Конечно я верю».
«София могла сыграть эту музыку в том же возрасте».
«Но Лулу и София разные люди!»
«О нет, только не это! - закричала я, и стала пародировать типичные западные высказывания. - «Каждый человек по-своему особенный. И каждый неудачник по-своему особенный». Ну так не переживай, тебе вообще не нужно ничего делать. А я собираюсь заниматься этим столько, сколько потребуется. И пусть она меня ненавидит. А ты будешь тем родителем, которого дети обожают, потому что такие родители пекут для них блины и берут с собой на футбол».
Я закатала рукава и вернулась к Лулу. Я использовала все возможные тактики и виды оружия. Мы работали с обеда до позднего вечера. Я не давала ей встать, даже для того чтобы попить или сходить в туалет. Дом стал военным полигоном, я сорвала голос на криках, но ничего не получалось. И тогда даже я начала сомневаться.
И вдруг, среди этого разочарования, Лулу сыграла правильно. Ее руки вдруг заработали вместе, каждая выполняла свою партию как надо. Мы обе поняли это. Я затаила дыхание. Она медленно попробовала повторить. Потом сыграла быстрее и увереннее - и все равно ритм держался. В следующий миг она вся сияла.
«Мама, смотри, это просто!». После этого она стала играть снова и снова, и даже не хотела отходить от пианино. Этой ночью она пришла спать ко мне, мы обнялись и свернулись калачиками в объятиях друг друга. Когда она исполняла «Маленького белого ослика» на концерте через несколько недель, другие родители подходили ко мне и говорили: «Какая подходящая музыка для Лулу - такая же веселая, как она!» И даже Джед похвалил меня».
Кому не хватило – можно заглянуть сюда.