Рассказываю ход событий:
Ушла, хлопнув дверью. Я закрыла дверь в её комнату, чтобы не забрала вещи, не переговорив со мной. Наткнувшись на закрытую дверь, она притащила из школы учительницу. После разговора, в которм проскользнуло, что она все эти три дня была у друга, дочь вместе с учительницей уехала. Вещи забрать, я ей не разрешила ("грамотеи" могут шипеть сколько угодно, что так нельзя).
В тот же вечер я позвонила родителям друга и предупредила, что девочка живёт у них против воли родителей. На другой день по электронной почте получила от неё письмо, где она ругала меня за этот звонок, а также сообщила, что в семье этой остановилась временно, что будет далее скитаться по разным адресам и требовала, чтобы я её не искала и не преследовала. Целый месяц от неё не было никакой информации. Из запрещённых источников (не спрашивайте каких именно) я знала, что она жива, и что проживает у какой-то подружки. Спустя месяц из тех же источников удалось узнать что она от подружки ушла и вернулась к бойфренду. С большим трудом удалось вызвать её к нам. Пришла с другом, обещала раз в неделю по электронной почте сообщать, что с ней всё нормально, но требовала, чтобы больше никаких контактов не было. Спустя ещё месяц написала, что ей нужно 70 евро на спорт, и что если она эти деньги не найдёт, то вид спорта (лыжи) придётся поменять. Предложила прийти в субботу, поговорить. Явилась в воскресенье снова с другом, сказала, что в основном всё у неё хорошо, обещала в конце полугодия показать цойгнис, взяла деньги и ушла. Еле выпросила у неё в качестве подарка к вайнахт прийти пообедать со мной вдвоём. На абстрактные темы - кошки, собаки, природа - разговор шёл, а когда приблизиласьк теме её ухода из дома, нервно засобиралась и ушла. Именно в этом разговоре она упрекнула меня, что оторвала её от того Вьетнамца, хотя и призналась, что знакома с его новой подругой, и что та тоже рядом с ним счастливой себя не считает. (Всё из тех же запрещённых источников мне известно, что эта новая подруга Вьетнамца пыталась покончить с собой, наглатавшись таблеток, т.к. у неё проблемы с родителями, но дочь мне об этом ничего не рассказала).
На моё предложение прийти к нам на Вайнахт, дочь ответила, что уже пообещала родителям друга (кое-кто ещё удивляется, почему я к ним с презрением). К моим слезам (сдали нервы) дочь отнеслась равнодушно, однако, когда я требовательно сказала, что всё равно их с другом жду, обещала подумать. Они всё-таки пришли, но не 24, а 25. Сидели вчетвером, играли в карты, смотрели кино. Потом дочери стало плохо: прблема с мочеиспусканием, с последующими болями. Это бывало у неё и раньше, началось вскоре после того, как рассталась с Вьетнамцем. Я предложила вместе с ней сходить к врачу (дочь до этого без меня у неё с этой проблемой уже была). Та сказала, что может дать направление к урологу, а когда дочь из кабинета вышла, высказала предположение, что девочка находится в состоянии хронического страха, что вызывает спазмы в каналах, застой мочи и т.д.)
С большим трудом заманила дочь домой, попыталась объяснить ей, как всё выглядит с "моей колокольни" - слушала молча, не возражая и не соглашаясь. Когда же я сказала, что ей хотябы ради здоровья нужно вернуться домой, поднялась, оделась и ушла. На другой день прислала агрессивное письмо, где писала, что домой не вернётся, т.к. нахождение рядом со мной сделает её "капут". Написала также, что никаких денег ей от меня СЕЙЧАС не надо, единнственно, чего хочет - чтобы мы вместе сходили к психиатору. Я ей это обеспечила.