Решил проверить, насколько эта пришедшая на ум аллюзия правомерна. И перечитал. Ниже привожу ряд отрывков, судите сами.
Я не претендую ни на какую оригинальность: известно, что своей пьесой, написанной в 1943 году, Шварц метил в Гитлера и Сталина √ обоих кумиров Саддама. Проводя напрашивающиеся аналогии, я хочу только, чтобы такие очевидные вещи стали столь же очевидны моим оппонентам, из которых далеко не все являются невменяемыми антиамериканистами. И осознали, наконец, чем демократия отличается от рабства и тирании в странах третьего мира.
Ланцелот. Простите меня, но... Вы говорите, что у вас очень тихий
город?
Эльза. Конечно.
Ланцелот. А... а дракон?
Шарлемань. Ах, это... Но ведь мы так привыкли к нему. Он уже
четыреста лет живет у нас.
Ланцелот. Но... мне говорили, что дочь ваша...
Эльза. Господин прохожий...
Ланцелот. Меня зовут Ланцелот.
Эльза. Господин Ланцелот, простите, я вовсе не делаю вам замечания,
но все-таки прошу вас: ни слова об этом.
Ланцелот. Почему?
Эльза. Потому что тут уж ничего не поделаешь.
------------------------------------------------------------------
Ланцелот. А целым городом против него не выступали?
Шарлемань. Выступали.
Ланцелот. Ну и что?
Шарлемань. Он сжег предместья и половину жителей свел с ума ядовитым дымом. Это великий воин.
------------------------------------------------------------------
Ланцелот. Итак -- простите, что я все расспрашиваю, -- против дракона никто и не пробует выступать? Он совершенно обнаглел?
Шарлемань. Нет, что вы! Он так добр!
Ланцелот. Добр?
Шарлемань. Уверяю вас. Когда нашему городу грозила холера, он по
просьбе городского врача дохнул своим огнем на озеро и вскипятил его. Весь
город пил кипяченую воду и был спасен от эпидемии.
Ланцелот. Давно это было?
Шарлемань. О нет. Всего восемьдесят два года назад. Но добрые дела не
забываются.
Ланцелот. А что он еще сделал доброго?
Шарлемань. Он избавил нас от цыган.
Ланцелот. Но цыгане -- очень милые люди.
Шарлемань. Что вы! Какой ужас! Я, правда, в жизни своей не видал ни
одного цыгана. Но я еще в школе проходил, что это люди страшные.
Ланцелот. Но почему?
Шарлемань. Это бродяги по природе, по крови. Они -- враги любой
государственной системы, иначе они обосновались бы где-нибудь, а не бродили
бы туда-сюда. Их песни лишены мужественности, а идеи разрушительны. Они
воруют детей. Они проникают всюду. Теперь мы вовсе очистились от них, но еще
сто лет назад любой брюнет обязан был доказать, что в нем нет цыганской
крови.
Ланцелот. Кто вам рассказал все это о цыганах?
Шарлемань. Наш дракон. Цыгане нагло выступали против него в первые
годы его власти.
Ланцелот. Славные, нетерпеливые люди.
Шарлемань. Не надо, пожалуйста, не надо так говорить.
Ланцелот. Что он ест, ваш дракон?
Шарлемань. Город наш дает ему тысячу коров, две тысячи овец, пять
тысяч кур и два пуда соли в месяц. Летом и осенью сюда еще добавляется
десять огородов салата, спаржи и цветной капусты.
Ланцелот. Он объедает вас!
Шарлемань. Нет, что вы! Мы не жалуемся. А как же можно иначе? Пока он
здесь -- ни один другой дракон не осмелится нас тронуть.
Ланцелот. Да другие-то, по-моему, все давно перебиты.
Шарлемань. А вдруг нет? Уверяю вас, единственный способ избавиться от
драконов -- это иметь своего собственного.
------------------------------------------------------------------
Ланцелот. Для нас. Для меня и немногих других. Мы внимательные,
легкие люди. Мы проведали, что есть такая книга, и не поленились добраться
до нее. А заглянувший в эту книгу однажды не успокоится вовеки. Ах, какая
это жалобная книга! На эти жалобы нельзя не ответить. И мы отвечаем.
Эльза. А как?
Ланцелот. Мы вмешиваемся в чужие дела. Мы помогаем тем, кому
необходимо помочь. И уничтожаем тех, кого необходимо уничтожить.
------------------------------------------------------------------
Эльза. Зачем вы затеяли все это? Я не упрекаю вас, -- но все было так
ясно и достойно. Вовсе не так страшно умереть молодой. Все состарятся, а ты
нет.
Ланцелот. Что вы говорите! Подумайте! Деревья и те вздыхают, когда их
рубят.
Эльза. А я не жалуюсь.
Ланцелот. И вам не жалко отца?
Эльза. Но ведь он умрет как раз тогда, когда ему хочется умереть.
Это, в сущности, счастье.
Ланцелот. И вам не жалко расставаться с вашими подругами?
Эльза. Нет, ведь если бы не я, дракон выбрал бы кого-нибудь из них.
Ланцелот. А жених ваш?
Эльза. Откуда вы знаете, что у меня был жених?
Ланцелот. Я почувствовал это. А с женихом вам не жалко расставаться?
Эльза. Но ведь дракон, чтобы утешить Генриха, назначил его своим
личным секретарем.
Ланцелот. Ах, вот оно что. Но тогда, конечно, с ним не так уж жалко
расстаться. Ну а ваш родной город? Вам не жалко его оставить?
Эльза. Но ведь как раз за свой родной город я и погибаю.
Ланцелот. И он равнодушно принимает вашу жертву?
Эльза. Нет, нет! Меня не станет в воскресенье, а до самого вторника
весь город погрузится в траур. Целых три дня никто не будет есть мяса. К чаю
будут подаваться особые булочки под названием "бедная девушка" -- в память
обо мне.
Ланцелот. И это все?
Эльза. А что еще можно сделать?
Ланцелот. Убить дракона.
Эльза. Это невозможно.
Ланцелот. Дракон вывихнул вашу душу, отравил кровь и затуманил
зрение. Но мы все это исправим.
------------------------------------------------------------------
Бургомистр. Потому что нервы у меня в ужасном состоянии. Я болен
всеми нервными и психическими болезнями, какие есть на свете, и, сверх того,
еще тремя, неизвестными до сих пор. Думаете, легко быть бургомистром при
драконе?
Ланцелот. Вот я убью дракона, и вам станет легче.
Бургомистр. Легче? Ха-ха! Легче! Ха-ха! Легче! (Впадает в
истерическое состояние. Пьет воду. Успокаивается.) То, что вы осмелились
вызвать господина дракона, -- несчастье. Дела были в порядке. Господин
дракон своим влиянием держал в руках моего помощника, редкого негодяя, и всю
его банду, состоящую из купцов-мукомолов. Теперь все перепутается. Господин
дракон будет готовиться к бою и забросит дела городского управления, в
которые он только что начал вникать.
Ланцелот. Да поймите же вы, несчастный человек, что я спасу город!
Бургомистр. Город? Ха-ха! Город! Город! Ха-ха! (Пьет воду,
успокаивается.) Мой помощник -- такой негодяй, что я пожертвую двумя
городами, только бы уничтожить его. Лучше пять драконов, чем такая гадина,
как мой помощник. Умоляю вас, уезжайте.
Ланцелот. Не уеду.
Бургомистр. Поздравляю вас, у меня припадок каталепсии. (Застывает с
горькой улыбкой на лице.)
Ланцелот. Ведь я спасу всех! Поймите!
Бургомистр молчит.
Ланцелот. Не понимаете?
Бургомистр молчит. Ланцелот обрызгивает его водой.
Бургомистр. Нет, я не понимаю вас. Кто вас просит драться с ним?
Ланцелот. Весь город этого хочет.
Бургомистр. Да? Посмотрите в окно. Лучшие люди города прибежали
просить вас, чтобы вы убирались прочь!
Ланцелот. Где они?
Бургомистр. Вон, жмутся у стен. Подойдите ближе, друзья мои.
Ланцелот. Почему они идут на цыпочках?
Бургомистр. Чтобы не действовать мне на нервы. Друзья мои, скажите
Ланцелоту, чего вы от него хотите. Ну! Раз! Два! Три!
Хор голосов. Уезжайте прочь от нас! Скорее! Сегодня же!
Ланцелот отходит от окна.
Бургомистр. Видите! Если вы гуманный и культурный человек, то
подчинитесь воле народа.
Ланцелот. Ни за что!
Бургомистр. Поздравляю вас, у меня легкое помешательство. (Упирает
одну руку в бок, другую изгибает изящно.) Я -- чайник, заварите меня!
Ланцелот. Я понимаю, почему эти людишки прибежали сюда на цыпочках.
Бургомистр. Ну, почему же это?
Ланцелот. Чтобы не разбудить настоящих людей. Вот я сейчас поговорю с
ними. (Выбегает.)
Бургомистр. Вскипятите меня! Впрочем, что он может сделать? Дракон
прикажет, и мы его засадим в тюрьму. Дорогая Эльза, не волнуйся. Секунда в
секунду, в назначенный срок, наш дорогой дракон заключит тебя в свои
объятия. Будь покойна.
Эльза. Хорошо.
------------------------------------------------------------------
Генрих. Здравствуй, отец. Я хотел узнать, как там у вас идут дела.
Заседание городского самоуправления закрылось?
Бургомистр. Какое там! За целую ночь мы едва успели утвердить
повестку дня.
Генрих. Умаялся?
Бургомистр. А ты как думаешь? За последние полчаса на мне переменили
три смирительные рубашки. (Зевает.) Не знаю, к дождю, что ли, но только
сегодня ужасно разыгралась моя проклятая шизофрения. Так и брежу, так и
брежу... Галлюцинации, навязчивые идеи, то, се. (Зевает.) Табак есть?
Генрих. Есть.
Бургомистр. Развяжи меня. Перекурим.
Генрих. Когда же вы решите вопрос об оружии?
Бургомистр. О каком оружии?
Генрих. Для Ланцелота.
Бургомистр. Для какого Ланцелота?
Генрих. Ты что, с ума сошел?
Бургомистр. Конечно. Хорош сын. Совершенно забыл, как тяжко болен его
бедняга отец. (Кричит.) О люди, люди, возлюбите друг друга! (Спокойно.)
Видишь, какой бред.
Генрих. Ничего, ничего, папа. Это пройдет.
Бургомистр. Я сам знаю, что пройдет, а все-таки неприятно.
Генрих. Папочка, скажи мне -- ты старше меня... опытней... Скажи, что
ты думаешь о предстоящем бое? Пожалуйста, ответь. Неужели Ланцелот может...
Только отвечай попросту, без казенных восторгов, -- неужели Ланцелот может
победить? А? Папочка? Ответь мне!
Бургомистр. Пожалуйста, сынок, я отвечу тебе попросту, от души. Я
так, понимаешь, малыш, искренне привязан к нашему дракоше! Вот честное слово
даю. Сроднился я с ним, что ли? Мне, понимаешь, даже, ну как тебе сказать,
хочется отдать за него жизнь. Ей-богу правда, вот провалиться мне на этом
месте! Нет, нет, нет! Он, голубчик, победит! Он победит, чудушко-юдушко!
Душечка-цыпочка! Летун-хлопотун! Ох, люблю я его как! Ой, люблю! Люблю -- и
крышка. Вот тебе и весь ответ.
Генрих. Не хочешь ты, папочка, попросту, по душам, поговорить с
единственным своим сыном!
Бургомистр. Не хочу, сынок. Я еще не сошел с ума. То есть я, конечно,
сошел с ума, но не до такой степени. Это дракон приказал тебе допросить
меня?
Генрих. Ну что ты, папа!
Бургомистр. Молодец, сынок! Очень хорошо провел весь разговор.
Горжусь тобой. Не потому, что я -- отец, клянусь тебе. Я горжусь тобою как
знаток, как старый служака. Ты запомнил, что я ответил тебе?
Генрих. Разумеется.
Бургомистр. А эти слова: чудушко-юдушко, душечка-цыпочка,
летун-хлопотун?
Генрих. Все запомнил.
Бургомистр. Ну вот так и доложи!
Генрих. Хорошо, папа.
Бургомистр. Ах ты мой единственный, ах ты мой шпиончик... Карьерочку
делает, крошка. Денег не надо?
Генрих. Нет, пока не нужно, спасибо, папочка.
Бургомистр. Бери, не стесняйся. Я при деньгах. У меня как раз вчера
был припадок клептомании. Бери...
Генрих. Спасибо, не надо. Ну а теперь скажи мне правду...
Бургомистр. Ну что ты, сыночек, как маленький,-- правду, правду... Я
ведь не обыватель какой-нибудь, а бургомистр. Я сам себе не говорю правды
уже столько лет, что и забыл, какая она, правда-то. Меня от нее воротит,
отшвыривает. Правда, она знаешь чем пахнет, проклятая? Довольно, сын. Слава
дракону! Слава дракону! Слава дракону!
Часовой на башне ударяет алебардой об пол. Кричит.
Часовой. Смирно! Равнение на небо! Его превосходительство показались
над Серыми горами!
Генрих и бургомистр вскакивают и вытягиваются, подняв головы к небу.
Слышен отдаленный гул, который постепенно замирает.
Вольно! Его превосходительство повернули обратно и скрылись в дыму и
пламени!
------------------------------------------------------------------
Бургомистр. В магазине Мюллера получена свежая партия сыра. Лучшее
украшение девушки -- скромность и прозрачное платьице.
------------------------------------------------------------------
Эльза. Что дракон велел передать мне?
Генрих. Он велел передать, чтобы ты убила Ланцелота, если это
понадобится.
Эльза (в ужасе). Как?
Генрих. Ножом. Вот он, этот ножик. Он отравленный...
Эльза. Я не хочу!
Генрих. А господин дракон на это велел сказать, что иначе он перебьет
всех твоих подруг.
Эльза. Хорошо. Скажи, что я постараюсь.
------------------------------------------------------------------
Ланцелот. Боязливые жители вашего города травили меня собаками. А
собаки у вас очень толковые. Вот с ними я и подружился. Они меня поняли,
потому что любят своих хозяев и желают им добра. Мы болтали почти до
рассвета.
Бургомистр. Блох не набрались?
Ланцелот. Нет. Это были славные, аккуратные псы.
Бургомистр. Вы не помните, как их звали?
Ланцелот. Они просили не говорить.
------------------------------------------------------------------
Ланцелот. Это тазик от цирюльника.
Бургомистр. Да, но мы назначили его исполняющим обязанности шлема.
Медный подносик назначен щитом. Не беспокойтесь! Даже вещи в нашем городе
послушны и дисциплинированы. Они будут выполнять свои обязанности вполне
добросовестно. Рыцарских лат у нас на складе, к сожалению, не оказалось. Но
копье есть. (Протягивает Ланцелоту лист бумаги.) Это удостоверение дается
вам в том, что копье действительно находится в ремонте, что подписью и
приложением печати удостоверяется. Вы предъявите его во время боя господину
дракону, и все кончится отлично.
------------------------------------------------------------------
Бургомистр. Ваше превосходительство! Во вверенном мне городском
самоуправлении никаких происшествий не случилось. В околотке один. Налицо...
Дракон (надтреснутым тенорком, очень спокойно). Пошел вон! Все пошли
вон! Кроме приезжего.
Все уходят. На сцене Ланцелот, Дракон и кот, который дремлет на
крепостной стене, свернувшись клубком.
Как здоровье?
Ланцелот. Спасибо, отлично.
Дракон. А это что за тазики на полу?
Ланцелот. Оружие.
Дракон. Это мои додумались?
Ланцелот. Они.
Дракон. Вот безобразники. Обидно, небось?
Ланцелот. Нет.
Дракон. Вранье. У меня холодная кровь, но даже я обиделся бы. Страшно
вам?
Ланцелот. Нет.
Дракон. Вранье, вранье. Мои люди очень страшные. Таких больше нигде
не найдешь. Моя работа. Я их кроил.
Ланцелот. И все-таки они люди.
Дракон. Это снаружи.
Ланцелот. Нет.
Дракон. Если бы ты увидел их души -- ох, задрожал бы.
Ланцелот. Нет.
Дракон. Убежал бы даже. Не стал бы умирать из-за калек. Я же их,
любезный мой, лично покалечил. Как требуется, так и покалечил. Человеческие
души, любезный, очень живучи. Разрубишь тело пополам -- человек околеет. А
душу разорвешь -- станет послушней, и только. Нет, нет, таких душ нигде не
подберешь. Только в моем городе. Безрукие души, безногие души, глухонемые
души, цепные души, легавые души, окаянные души. Знаешь, почему бургомистр
притворяется душевнобольным? Чтобы скрыть, что у него и вовсе нет души.
Дырявые души, продажные души, прожженные души, мертвые души. Нет, нет,
жалко, что они невидимы.
------------------------------------------------------------------
Дракон. Что он ей там напевает?
Генрих. Проповедует. Ученье -- свет, а неученье -- тьма. Мойте руки
перед едой. И тому подобное. Этот сухарь...
Дракон. Ну-ну. Что ж. Придется подраться. (Зевает). Да откровенно
говоря, я не жалею об этом, я тут не так давно разработал очень любопытный
удар лапой эн в икс направлении. Сейчас попробуем его на теле.
Мальчик, сними часового с башни и отправь его в тюрьму. Ночью надо
будет отрубить ему голову. Он слышал, как девчонка кричала на меня, и может
проболтаться об этом в казарме. Распорядись. Потом придешь смазать мне когти
ядом.
------------------------------------------------------------------
Мальчик. Мама, от кого дракон удирает по всему небу?
Все. Тссс!
1-й горожанин. Он не удирает, мальчик, он маневрирует.
Мальчик. А почему он поджал хвост?
Все. Тссс!
1-й горожанин. Хвост поджат по заранее обдуманному плану, мальчик.
1-я горожанка. Подумать только! Война идет уже целых шесть минут, а
конца ей еще не видно.
------------------------------------------------------------------
Шарлемань. Здравствуйте, господа.
Молчание.
Вы не узнаете меня?
1-й горожанин. Конечно, нет. Со вчерашнего вечера вы стали совершенно
неузнаваемым.
Шарлемань. Почему?
Садовник. Ужасные люди. Принимают чужих. Портят настроение дракону.
Это хуже, чем по газону ходить. Да еще спрашивает -- почему.
2-й горожанин. Я лично совершенно не узнаю вас после того, как ваш
дом окружила стража.
------------------------------------------------------------------
Мальчик (указывает на небо). Мама, мама! Он перевернулся вверх
ногами. Кто-то бьет его так, что искры летят!
Все. Тссс!
Гремят трубы. Выходят Генрих и бургомистр.
Бургомистр. Слушайте приказ. Во избежание эпидемии глазных болезней,
и только поэтому, на небо смотреть воспрещается. Что происходит на небе, вы
узнаете из коммюнике, которое по мере надобности будет выпускать личный
секретарь господина дракона.
1-й горожанин. Вот это правильно.
2-й горожанин. Давно пора.
Мальчик. Мама, а почему вредно смотреть, как его бьют?
Все. Тссс!
Разносчик (бойко, шепотом). А вот кому интересный научный инструмент,
так называемое зеркальце, -- смотришь вниз, а видишь небо? Каждый за
недорогую цену может увидеть дракона у своих ног.
Все тихо смеются.
1-й горожанин. Какое безобразие! Ха-ха-ха!
2-й горожанин. Увидишь его у своих ног! Дожидайся!
Зеркала раскупают. Все смотрят в них, разбившись на группы. Шум боя все
ожесточеннее.
1-я горожанка. Но это ужасно!
2-я горожанка. Бедный дракон!
1-я горожанка. Он перестал выдыхать пламя.
2-я горожанка. Он только дымится.
1-й горожанин. Какие сложные маневры.
2-й горожанин. По-моему... Нет, я ничего не скажу!
1-й горожанин. Ничего не понимаю.
Генрих. Слушайте коммюнике городского самоуправления. Бой близится к
концу. Противник потерял меч. Копье его сломано. В ковре-самолете обнаружена
моль, которая с невиданной быстротой уничтожает летные силы врага.
Оторвавшись от своих баз, противник не может добыть нафталина и ловит моль,
хлопая ладонями, что лишает его необходимой маневренности. Господин дракон
не уничтожает врага только из любви к войне. Он еще не насытился подвигами и
не налюбовался чудесами собственной храбрости.
1-й горожанин. Вот теперь я все понимаю.
Мальчик. Ну, мамочка, ну смотри, ну честное слово, его кто-то лупит
по шее.
1-й горожанин. У него три шеи, мальчик.
Мальчик. Ну вот, видите, а теперь его гонят в три шеи.
1-й горожанин. Это обман зрения, мальчик!
Генрих. Слушайте обзор происходящих событий. Заглавие: почему два, в
сущности, больше, чем три? Две головы сидят на двух шеях. Получается четыре.
Так. А кроме того, сидят они несокрушимо.
Вторая голова Дракона с грохотом валится на площадь
Обзор откладывается по техническим причинам. Слушайте коммюнике. Боевые
действия развиваются согласно планам, составленным господином драконом.
------------------------------------------------------------------
Генрих. Прослушайте обзор событий!
Садовник. Отстаньте! Надоели!
Генрих. Мало ли что! Время военное. Надо терпеть. Итак, я начинаю.
Един бог, едино солнце, едина луна, едина голова на плечах у нашего
повелителя. Иметь всего одну голову -- это человечно, это гуманно в высшем
смысле этого слова. Кроме того, это крайне удобно и в чисто военном
отношении. Это сильно сокращает фронт. Оборонять одну голову втрое легче,
чем три.
Третья голова Дракона с грохотом валится на площадь. Взрыв криков.
Теперь все говорят очень громко.
1-й горожанин. Долой дракона!
2-й горожанин. Нас обманывали с детства!
1-я горожанка. Как хорошо! Некого слушаться!
2-я горожанка. Я как пьяная! Честное слово.
Мальчик. Мама, теперь, наверное, не будет занятий в школе! Ура!
Разносчик. А вот кому игрушка? Дракошка-картошка! Раз -- и нет
головы!
Все хохочут во всю глотку.
Садовник. Очень остроумно. Как? Дракон-корнеплод? Сидеть в парке! Всю
жизнь! Безвыходно! Ура!
Все. Ура! Долой его! Дракошка-картошка! Бей кого попало!
Генрих. Прослушайте коммюнике!
Все. Не прослушаем! Как хотим, так и кричим! Как желаем, так и лаем!
Какое счастье! Бей!
Генрих. (очень мягко). Прослушайте, пожалуйста, коммюнике. На фронтах
ну буквально, буквально-таки ничего интересного не произошло. Все обстоит
вполне благопопучненько. Объявляется осадное положеньице. За распространение
слушков (грозно) будем рубить головы без замены штрафом. Поняли? Все по
домам! Стража, очистить площадь!
------------------------------------------------------------------
2-я голова. Бургомистр, подойди ко мне! Дай воды! Бургомистр!
Бургомистр. Все идет великолепно, Генрих. Покойник воспитал их так,
что они повезут любого, кто возьмет вожжи.
Генрих. Однако сейчас на площади...
Бургомистр. Ах, это пустяки. Каждая собака прыгает, как безумная,
когда ее спустишь с цепи, а потом сама бежит в конуру.
------------------------------------------------------------------
1-я голова. Ты победил случайно! Если бы я ударил второй правой...
2-я голова. А впрочем, прощай!
3-я голова. Меня утешает, что я оставляю тебе прожженные души,
дырявые души, мертвые души...

Третье действие я не буду так подробно цитировать, можете почитать сами. Это то, что будет, если американцы сейчас уйдут. Без Ланцелота с мечом и копьём, силой внедряющего демократию и проводящего Нюрнбергские процессы, возвращаются тирания и рабство.
В прошлом мне вся эта грустная ирония последнего действия, помимо прочего, навевала воспоминания о двух ╚освободителях╩-Сергеичах, Горбачёве и Хрущёве. Чего в 1943 году Шварц, естественно, знать ещё не мог. Я думаю, из этих соображений Захаров и не доэкранизировал эту часть.
Почитайте, там масса таких вот, к примеру, восхитительных пассажей:
Бургомистр. Не торгуйтесь, нам некогда. Казенная квартира возле
парка, недалеко от рынка, в сто пятьдесят три комнаты, причем все окна
выходят на юг. Сказочное жалованье. И кроме того, каждый раз, как вы идете
на службу, вам выдаются подъемные, а когда идете домой, -- отпускные.
Соберетесь в гости -- вам даются командировочные, а сидите дома -- вам
платятся квартирные. Вы будете почти так же богаты, как я. Все. Вы согласны.
------------------------------------------------------------------
3-я подруга. Ты сможешь делать людям так много добра! Вот, например,
ты можешь попросить жениха, чтобы он уволил начальника моего папы. Тогда
папа займет его место, будет получать вдвое больше жалованья, и мы будем так
счастливы.
------------------------------------------------------------------
Генрих. Я плохой оратор, господа, и боюсь, что буду говорить
несколько сумбурно. Год назад самоуверенный проходимец вызвал на бой
проклятого дракона. Специальная комиссия, созданная городским
самоуправлением, установила следующее -- покойный наглец только раздразнил
покойное чудовище, неопасно ранив его. Тогда бывший наш бургомистр, а ныне
президент вольного города героически бросился на дракона и убил его, уже
окончательно, совершив различные чудеса храбрости.
Аплодисменты.
Чертополох гнусного рабства был с корнем вырван из почвы нашей
общественной нивы.
Аплодисменты.
Благодарный город постановил следующее: если мы проклятому чудовищу
отдавали лучших наших девушек, то неужели мы откажем в этом простом и
естественном праве нашему дорогому избавителю!
Жених, отвечай мне по чистой совести. Согласен ли ты взять в жены эту
девушку?
Бургомистр. Для блага родного города я способен на все.
------------------------------------------------------------------
Эльза. Друзья мои, друзья! Зачем вы убиваете меня? Это страшно, как
во сне. Я думала, что все вы только послушны дракону, как нож
послушен разбойнику. А вы, друзья мои, тоже, оказывается, разбойники! Я не
виню вас, вы сами этого не замечаете, но я умоляю вас -- опомнитесь! Неужели
дракон не умер, а, как это бывало с ним часто, обратился в человека? Только
превратился он на этот раз во множество людей, и вот они убивают меня. Не
убивайте меня! Очнитесь! Боже мой, какая тоска... Разорвите паутину, в
которой вы все запутались. Неужели никто не вступится за меня?
Мальчик. Я бы вступился, но мама держит меня за руки.
Бургомистр. Ну вот и все. Невеста закончила свое выступление. Жизнь
идет по-прежнему, как ни в чем не бывало.
Мальчик. Мама!
Бургомистр. Молчи, мой маленький. Будем веселиться как ни в чем не
бывало. Довольно этой канцелярщины, Генрих. Напишите там: "Брак считается
совершившимся" -- и давайте кушать. Ужасно кушать хочется.
------------------------------------------------------------------
Ланцелот. Фридрихсен!
Второй горожанин вылезает из-под стола.
Бургомистр, рассердившись на вас, посадил вашего единственного сына в
подземелье?
2-й горожанин. Да. Мальчик и так все кашляет, а в подземелье сырость!
Ланцелот. И вы подарили после того бургомистру трубку с надписью:
"Твой навеки"?
2-й горожанин. А как еще я мог смягчить его сердце?
Ланцелот. Что мне делать с вами?
Бургомистр. Плюнуть на них. Эта работа не для вас. Мы с Генрихом прекрасно управимся с ними. Это будет лучшее наказание для этих людишек.
Берите под руку Эльзу и оставьте нас жить по-своему. Это будет так гуманно, так демократично.
Аналогия: голос Лиги арабских государств и прикнувших к ним европейских трусов.