В ответ на:

---

С другой стороны, ряд авторов, симпатизирующих евреям, утверждают, что все цитаты подобного типа из талмудической литературы - подделки антисемитов. Наиболее известный из высказывавшихся в критическом духе - В. Соловьев. Он посвятил этому вопросу отдельную статью: "Талмуд и новейшая полемическая литература о нем в Австрии и Германии".
.....
Его аргументы естественно разобрать в первую очередь. Подробнее всего в статье Соловьева разбирается книга Юстуса "Зерцало еврейства". В ней приводится около ста цитат из Талмуда и "Шулхен-Аруха", характеризующих, по мнению Юстуса, враждебное отношение составителей этих книг к неевреям. Книга была издана в Германии и там же против автора еврейской общиной был возбужден процесс по обвинению в клевете. В качестве эксперта был привлечен гебраист др. Эккер и под влиянием его показаний автор был оправдан. Потом Эккер опубликовал книгу "Зерцало еврейства в свете истины" - на эту книгу Соловьев и опирается. Дело в том, что Эккер ставит Юстусу в упрек некорректность цитирования: например, тот соединяет две разные цитаты в одну. Однако, Эккер как раз приходит к выводу, что по существу Юстус правильно передает дух положений, имеющихся в Талмуде. Соловьев приводит критические замечания Эккера, но добавляет: "все, что затем говорит критик, не мешает беспристрастному читателю составить правильное суждение по всем пунктам" - не информируя своего читателя, что же дальше говорит Эккер. Соловьев утверждает, что если устранить из книги Юстуса "все подложное, неверное и несообразное", то "останутся семь или восемь законов, которыми антисемиты могли с некоторой видимостью воспользоваться для своих целей".
Кроме того, Соловьев приводит большое число цитат из Талмуда, проникнутых гуманными и возвышенными чувствами. Но ведь критики Талмуда как раз и утверждают, что гуманные положения Талмуда в основном относятся к евреям и часто сопровождаются разъяснениями, что "ближний" или даже "человек", о котором говорится - это только еврей, остальные же из этого высказывания "исключаются", ибо они "нелюди" и т.д. Уже в Ветхом Завете формулируется подобный "двойной стандарт" - мы привели несколько примеров в гл.2.
Именно такие цитаты из Талмуда и приводятся его критиками - что ряд мест Библии надо толковать именно таким образом. Например, заповедь (Левит 19.13 Не обижай ближнего твоего и не губительствуй. Плата наёмника не должна оставаться у тебя до утра) не относится к гоям, ибо "гой не есть ближний". Утверждается, что именно таков смысл слов "делать добро" в большинстве талмудических текстов. Так в литературе "Респонза" раннего средневековья обсуждается обычай делать подарки беднякам, которые с этой целью обходили богатые дома в праздник Пурим. При этом иногда подарки получали и слуги - неевреи. Раввин Калоним это запрещает, говоря, что беспорядочно распределять подарки - хуже, чем вообще их не давать.
Статья Соловьева заканчивается мыслью, вложенной в уста некоего мысленного иудея: "Одно из двух: или ваша религия действительно неосуществима, она есть лишь пустая и произвольная фантазия; или же она осуществима и, значит, вы лишь по своей дурной воле не осуществляете ее; в таком случае, прежде чем звать других к себе, раскайтесь и исправьтесь сами". (Мысль для Соловьева старая - он высказывал ее еще в статье "Еврейство и христианский вопрос"). Но трудно поверить, что жизнь можно уложить в такую краткую схему. Христианство приближается тем самым к учению Льва Толстого о "непротивлении злу силою". Однако сам Соловьев, в своем произведении "Три разговора", когда, полемизируя с этим учением Л.Толстого, описывает войну с турками, совсем такой схемой не пользуется ("Одно из двух..."), а с явным сочувствием описывает, как русские солдаты картечью разогнали башибузуков, громивших армянскую деревню.
Самое же, пожалуй, поразительное, что Соловьев уклоняется от главного вопроса: обсуждения подлинности тех или иных цитат из Талмуда. О нем было известно, что он владеет древнееврейским языком (даже умирая прочел молитву на древнееврейском) и он вполне мог высказать по этому вопросу свое мнение. Но он этого не делает, ограничиваясь обсуждением не Талмуда, а книг Юстуса и Эккера.
Мне кажется, однако, что и для человека, не владеющего древнееврейским, возможно составить довольно надежное мнение о подлинности многих цитат из Талмуда. В качестве примера приведу один источник цитат из Талмуда - старинную книгу Эйзенменгера, изданную в 1700 г. ( Автop сообщает, что в течение 40 лет издание книги было под запретом в Австрийской империи благодаря давлению влиятельных еврейских финансистов. В конце концов книгу удалось издать в Пруссии.) Весь спектр приведённых выше высказываний там имеется. Книга Эйзенменгера не есть перевод Талмуда - это сборник цитат типа: "Талмуд о христианстве", "Талмуд о других народах" и т.д. Однако, каждое высказывание сопровождается точной ссылкой, приводится на одной странице по-древнееврейски и на противоположной переводится по-немецки. В юдофильской литературе перевод Эйзенменгера обычно третируется как "ненаучный". Однако автор нигде не встречал каких-либо конкретных претензий к этой книге: утверждений, что приведённый в ней отрывок в Талмуде не содержится или что приведенный его перевод не верен.
Но имеется и вполне авторитетное подтверждение цитат Эйзенменгера. Это книга Я.Каца, почетного профессора еврейского университета в Иерусалиме, "От предрассудка к уничтожению. Антисемитизм, 1700-1933". Она как раз начинается с обсуждения книги Эйзенменгера. Автор признает точность цитат из Талмуда, приведенных в этой книге. При этом подбор цитат он называет тенденциозным. Последнее верно - по необходимости. Эйзенменгер был миссионером, стремился обратить евреев в христианство. Поэтому он выбрал именно цитаты, наиболее нетерпимые и фанатичные, которые должны были бы оттолкнуть читателя от иудаизма.
Другим подтверждением подлинности цитат Эйзенменгера можно считать то, что основные положения повторяются в книге Шахака, написанной с еврейско-патриотической позиции (причем автор получил религиозное образование и цитирует большое количество источников). Как считает Шахак, после крушения античного общества вплоть до 800 г. после Р.Х. нет источников, характеризующих жизнь европейского еврейства. Источники очень редки даже в X в. и дают некоторую общую картину лишь с XII в. Тогда и сложился кодекс законов, называемый Галахой, которому следовало подавляющее число еврейских общин вплоть до XIX в. Шахак называет эту систему законов "Классическим Иудаизмом". Он отмечает три основные черты европейских еврейских общин в эпоху, когда это мировоззрение сложилось. 1) Полностью исчезло еврейское земледельческое население. Соответственно, как он говорит, литература классического иудаизма исполнена, по отношению к земледелию и крестьянам, еще большей ненавистью и презрением, чем к язычникам. 2) Еврейские общины служили власти и входили в привилегированный слой населения. Он не отрицает распространенной среди евреев бедности и антиеврейских гонений. Но не смотря на это, "самый бедный еврейский ремесленник, разносчик, арендатор, приказчик жил несопоставимо лучше, чем крепостной. Особенно в европейских странах, где крепостное право сохранилось частично или полностью до XIX в.: Пруссия, Австрия (включая Венгрию), Польша и польские территории, аннексированные Россией". 3) Тотальное противостояние окружающему населению (исключая королей). Он предлагает и гонения на евреев рассматривать наравне с другими движениями низов, вызванными эксплуатацией.
Все правила Талмуда, цитированные выше, мы можем найти и в книге Шахака. И сверх того, цитаты, например, из составителя первого талмудического свода Маймонида, согласно которым врач (иудей) не должен лечить язычника, даже за плату. Но есть и исключение (сам Маймонид был врачом султана Саладина): если отказ может вызвать враждебность язычников - но тогда можно лечить лишь за плату. Или утверждение, что если еврей имел половые сношения с женщиной, хотя бы это была девочка 3х лет, то женщина должна быть убита как животное, ибо она была причиной того, что еврей совершил дурное дело. Еврея же надо наказать кнутом. Утверждение, что все неевреи являются органами Сатаны. Предложения, касающиеся евреев, в которых оговаривается, что "язычники и собаки исключаются". В частности, описание обряда ежемесячного очистительного купания, после которого ортодоксальная еврейка должна прийти домой и совершить ритуальный половой акт с мужем. Но если по дороге ей встретится одно из дьявольских существ - собака, свинья, осел или язычник - она должна вернуться. Маймонид утверждает, что часть турок, северные кочевники и черные, а также "похожие на них" не являются человеческими существами, но ближе к животным. Указание, проходя мимо не еврейского кладбища, проклинать мать умерших. Особенно Шахак выделяет постоянную враждебность еврейских источников к христианству. Так, имя Христа пишется обычно с прибавлением: да исчезнет имя нечестивца. Шахак суммирует: "Правоверный иудей с первой молодости, из своих благочестивых занятий, узнавал, что язычники подобны собакам, что делать им добро - грех и т.д.". Все это поразительно совпадает с другими свидетельствами, например, крещеного еврея, ставшего священником, А.Алексеева (Шахновича) о его молодости: "Прежде, нежели еврейский юноша выйдет из училища и узнает христианина, он уже становится неисправимым врагом его". "Стоит христианину подойти к дому еврея, как дети закричат: агой! агой! - т.е. христианин, а жена еще добавит: агой ахезер, т.е. христианская свинья тебя спрашивает". "Мы не могли пройти мимо церкви христианской без отвращения и считали непременною обязанностью плевать на нее, произнося слова - да будет это место попрано, ибо оно нечисто".
Шахак характеризует средневековое еврейское общество как "одно из самых "замкнутых" и тоталитарных в человеческой истории". Оно было основано на абсолютном подчинении общины (кагала) его верхушке.
Таким образом, кажется убедительным, что положения вроде приведенных выше, передают дух Талмуда, а вместе с тем и мировоззрение ортодоксального еврейства, как оно сложилось в средние века. Этот дух страха, ненависти и высокомерного презрения к окружающим народам не мог не сказываться в поведении, во всей жизненной установке средневекового еврейства.
Шахак определяет эпоху господства классического иудаизма в еврейских общинах начиная с IXв. до Французской революции, для Восточной Европы - до XIXв., а например, для Саудовской Аравии - вплоть до момента написания его книги - XXв.
Основываясь на наблюдении Шахака, что в Восточной Европе евреи еще в XIX в. жили согласно средневековому укладу, мы можем конкретнее представить себе систему ценностей и социальное устройство средневекового еврейства. Как-раз по поводу образа жизни евреев в XVIII и XIX веках в "черте оседлости" России, сохранились детальные свидетельства. Прежде всего я имею в виду книгу Якова Брафмана, которая во многих отношениях согласуется, но также и дополняет и конкретизирует точки зрения Шахака. Книга привлекает очень большой фактический материал. Автор (в отличие от Шахака) - христианин (по его словам, крестился в 34 года), но в книге чувствуется теплое отношение к еврейской традиции и судьбе евреев. Например, при описании еврейских национальных праздников и обычаев: чтении Пятикнижия (Алии), праздновании нового года (Рош гашана), свадьбы и т.д. Подобно Шахаку, автор видит основу, разделяющую евреев и христиан, в особом характере кагальной организации: "тоталитарное общество" (по словам Шахака) или "власть еврея над евреем" (по словам Брафмана).
В немецком переводе Вавилонского Талмуда, принадлежащем Гольдшмидту, содержится такой рассказ:
Один из учеников спросил Рабби Кахане не слыхал ли ты, что значит "Гора синай"? Тот ответил гора. На которой совершилось чудо. Тогда она должна была бы называться Гора Низай - Скорее, гора. Ставшая добрым знаком для Израиля. Тогда оа должна была бы называться Нора Симнай Тогда он отослал ученика к другим раввинам. Те сказали Что значит Гора Синай Гора, на которой снизошла ненависть к другим народам. Это сказал и рабби Иозе бен Ханина Она имеет пять имен пустыня Цин, где были даны примеры, пустыня Кадеш, в которой Израиль был освящен пустыня Кедемот,где ему были поведаны начала пустыня Паран, где они расплодились пустыня Синай, где снизошла ненависть к народам мира. Как же он на самом деле называется - Хореб.В этом противоречит р. Абаху, ибо р. Абаху сказал, что настоящее имя - гора Синай, а Хореб она называется лишь потому, что через нее снизошло опустошение (Хорба) на народы мира.
Цепь подобных поучений Талмуда и комментариев к нему, а также и дошедшие до нас сведения о реальной жизни еврейских общин (кагалов), намечают одну концепцию, характеризующую отношение к иноверцам и иноплеменникам. Например, утверждается, что в мире имеется 17 "народов", каждый из которых управляется особым "ангелом". Этот "ангел" является "богом" соответствующего народа, но в то же время это "дьявол" или "ангел смерти". Над всеми ими властвует главный ангел смерти - Самаэль - являющийся в то же время "богом" сынов Эдома (христиан). Христос называется "Мертвым", одежда священника - "одежда смерти" и т.д. Иными словами, евреи - единственные живые среди мира мертвых, они живут в окружении мертвецов или нечистой силы ("народы мира" происходят от нечистого духа). Картина похожа на "Вий" Гоголя, где Хома Брут тоже окружен нечистой силой, пытающейся его утащить, причем строгие предписания Закона и Талмуда образуют нечто вроде волшебного круга, которым Хома Брут пытался оградить себя от рвавшейся к нему нечисти. Такое жизнеощущение не могло не вызвать в какой-то мере симметричной реакции в окружающем населении.
А ведь так часто судьба ремесленника или крестьянина оказывалась в руках еврейского ростовщика. Саббатини, например, говорит, что в Португалии до настоящего времени (XX в.) слово "еврей" применялось как обозначение жестокости - если ребенок бил собаку, родители кричали: "не будь евреем". Те же переживания сохранились и в произведениях великих писателей - в образе Шейлока у Шекспира и "Мальтийского еврея" у Марлоу. Всё это делает более понятной враждебность коренного населения по отношению к еврейским общинам, те гoнения, которые описаны выше - какими бы фантастическими с нашей точки зрения причинами не объясняли их в то время. Возникало какое-то чувство несовместимости еврейства и христианского общества. Взаимное их отталкивание всё более обособляло два эти мира. Но в то же время им невозможно было полностью замкнуться друг для друга, так как они были связаны нерасторжимой цепью финансовых и экономических отношений. По-видимому, этот процесс взаимного отталкивания, озлобления и изоляции усиливался в течение всех Средних веков и достиг максимума как раз к тому времени, когда неожиданно евреи начали играть всё большую роль в жизни европейских народов.

---

|Lex salus populi suprema