Если обратиться к дипломатическим документам и международной реакции, можно заметить, что ввод Красной армии в восточные районы Польши 17 сентября 1939 года не был признан агрессией и не повлёк немедленных коллективных мер со стороны ведущих европейских держав.

Лига Наций не приняла решений по советскому вводу войск в Польшу, сопоставимых с теми, что были приняты после нападения СССР на Финляндию; в декабре 1939 года СССР был исключён из Лиги Наций именно за финскую войну.

Несмотря на союзнические обязательства перед Польшей и начавшуюся войну с Германией, Великобритания и Франция не объявили войну СССР после 17 сентября 1939 года и не предприняли против него никаких военных действий.

Ввод Красной армии начался 17 сентября 1939 года, когда польское руководство уже отходило к румынской границе; в ночь с 17 на 18 сентября президент, правительство и верховный главнокомандующий пересекли границу у Кут. В дальнейшем советские и немецкие войска остановились по линии разграничения, близкой к так называемой линии Керзона - варианту демаркации, который британская дипломатия предлагала в 1919–1920 годах. Это позволяло Москве представлять свои территориальные приобретения как соответствующие одной из ранее обсуждавшихся в Европе компромиссных линий.

Что касается совместных мероприятий немецких войск и Красной армии в Бресте, то они действительно имели место: проходила церемония передачи города, звучали приветствия, командиры обменивались рукопожатиями, отдавались воинские почести. При этом речь не шла о "братании" или демонстративных объятиях - это была официальная военная церемония. Советскую сторону представлял комбриг Семён Кривошеин; он был евреем и, по воспоминаниям современников, не питал иллюзий относительно нацистской идеологии и характера режима.