В ответ на:

---

В середине прошедшего столетия[18] или, чтобы быть точнее, в течение нескольких предыдущих и последующих за ним лет жил тут один смотритель плотины[19], который в плотинах и водоспусках[20] понимал несравненно лучше крестьян и владельцев усадеб; но он не был ученым строителем, потому что книжек почти не читал, а до всего с юных лет доходил сам. Вам, наверное, известно, уважаемый, что фризы умеют хорошо считать, и вы наслышаны о нашем Гансе Моммзене из Фаретофта[21], который, хоть и был крестьянин, умел строить буссоли, хронометры[22], телескопы и органы. Вот из таких примерно людей, только помельче, был отец смотрителя, о котором я еще поведу речь. Он имел пару участков на маршах, где выращивал рапс и бобы и пас корову, весной и осенью прирабатывал как землемер, а зимой, когда северо-западный ветер стучал в ставни[23], сидел за чертежами и расчетами у себя в комнате. Мальчик обычно находился рядом; забыв про букварь и Библию, взъерошив соломенные волосы, он наблюдал, как отец что-то чертит или подсчитывает. И вот как-то вечером он спросил, верно ли здесь написано, не может ли быть как-то иначе, и высказал свое мнение. Отец ничего не смог ему возразить, только покачал головой и сказал:
— Не знаю, что тебе ответить. Довольно того, что есть, а сам ты можешь только запутаться. Если же хочешь знать больше, достань завтра книгу из сундука, что стоит на чердаке; ту, которую написал Евклид[24], — там и найдешь ответ на свой вопрос.
На следующий же день мальчик забрался на чердак и быстро отыскал нужную книгу; впрочем, их в доме было не так уж много. Но отец засмеялся, как только увидел ее перед собой. Она была на голландском, а этого языка, хоть и похожего отчасти на немецкий, ни отец, ни сын не знали.
— Это книга моего отца, — объяснил старик. — Он понимал по-голландски; а что, на немецком книги нет?
Мальчик, как всегда немногословный, спокойно посмотрел на отца и спросил:
— Можно я буду читать это? На немецком там нет ничего.
Старик кивнул; тогда мальчик протянул ему также вторую, сильно потрепанную книжку.
— И эту тоже.
— Возьми обе, — разрешил Теде Хайен. — Но какая тебе от них польза?
Вторая книга оказалась небольшим учебником голландской грамматики; до конца зимы оставалось еще долго, и едва только зацвел крыжовник в саду, мальчик уже довольно сносно читал по-голландски и одолел почти всю геометрию Евклида, в те времена изучавшуюся повсеместно.