Я ведь действительно не знаю ответа на этот вопрос.
Верно ли я понял, что вопрос звучал в основном так: "согласно воле большинства устанавливает ся демократия или вопреки ей"
Я изложу еше разок свои взгляды на демократию, неоднократно мной на форуме высказанные.
Демократия, по моему мнению - это не просто устройство государства, при котором все решения принимают ся согласно воле большинства. Такое устройство было бы, во-первых, неэффективно, поскольку любые референдумы требуют немаленького времени, так что принятые (даже самые правильные) решения безнадежно устаревают - попробуйте вообразить автобус на городской улице, управляемый не единолично шофером, а голосованием всех пассажиров, а во-вторых принимаюшие участие в голосовании граждане зачастую попросту не понимают сути проблемы (некомпетентны в предмете или по-разному толкуют заданный вопрос). Тот же пример: большинство пассажиров автобуса могут вообше не иметь представления о правилах уличного движения. На основании изложенного, я бы сказал, что "всенародность" принятия всех решений (например, с голосованием в качестве механизма) - признак совершенно безразличный. Все решения в СССР (выборы кандидатов нерушимого единого блока, все законы, включая 58 статью Уголовного Кодекса) принимались безупречно демократическим путем. Либо всенародным голосованием, либо легитимным голосованием на Верховном Совете, либо на крайняк, вполне "демократическим" голосованием в ЦК ВКП(б) (ЦК КПСС). От массового беззакония это никого не уберегло, включая самих законотворцев: припомните, какой процент делегатов [XVII] сьезда дожил до 1940 года. С этой стороны, совершенно все равно, откуда на страну свалилась эта демократия: при любом раскладе она может оказаться национальной катастрофой.
Мне кажет ся в успешных демократиях (Европа, США) самое важное не в том, кто принимает решения. Важно сушествование законов, ограничиваюших произвол частных лиц и государства в случаях, когда могут пострадать конкретные права конкретных людей. Демократичсеким путем можно вытворять что угодно: можно раскрасить национальный флаг в клеточку или в полосочку, можно выбрать в президенты Иванова или Петрова, но вот залезть к гражданину в карман хотя бы на копейку - неимоверно сложно. Никакое голосование не может принудить женшину к совокуплению с мужчиной против ее воли, никакое голосование не может указат фермефу, что в этом году посеять (картошку или пшеницу). Руки государства крепко связаны системой законов, нарушать которые запрешено. И правила игры в стране таковы, что все (госуарственные служашие, полицейские, прокуроры, президенты, граждане) ловят нарушителей правил игры за руку, результаты беззакония жертве заставляют возместить, а самого самоуправца публично секут (в переносном смысле, разумеется, поскольку телесные наказания запрешает закон).
Если уважение к закону надежно поддерживает ся, становит ся безразлично, кто именно и как принимает основные решения в управлении страной, и вообше от того кто в стране "самый главный". Это может быт премьер-министр (Германия), президент (Франция, США), может быть даже король или королева (Швеция, Голландия, Англия). При любом раскладе он может принять решение лиш в очен строгих рамках.
Нет, когда демократия установлена, тогда все понятно. А вот " до того"?
Вот описанный мной строй (неуклонное соблюдение законов, зашишаюших права граждан - каждого персонально!) может получиться только в результате многовековой борьбы отдельных граждан с государством (и никак иначе). Ремесленники судились с герцогами, купцы с таможенниками и т.п. Те страны, в которых государство понимало необходимость зашиты персонально каждого гражданина - процветали (например, Англия 18 века). Те, в которых верхушка страны (церковная или свет ская) на права граждан плевать хотела, загибались и утрачивали свое влияние (в ушерб интересам верхушки). Пример - Испания: овладев первой выходом в Новый Свет, она довольно быстро (к 17 веку) утратила военные, политические и економические позиции.
Красные флаги, Аврора и прочая революционная атрибутика никогда не приносили в итоге такого расцвета нации, как упорное личное сутяжничество миллионов простых граждан с государством.