Безусловно, Россия или Германия в разные моменты своей истории не были однородны. Но... В политологии существует понятие формирования нации, которое на Западе, скажем, сейчас считается неотъемлемым элементом успешной трансформации государства наравне с дилеммой параллельности экономического политического преобразования (нем: Dilemma der Gleichzeitigkeit). Без ощущения общности, идентификации гражданина со своим государством не только исходя из формального гражданства в паспорте невозможно говорить о полноценности государства. К этому выводу пришли тысячи специалистов от Лос-Анджелеса до Берлина. Не вдаваясь в подробности, вынужден отметить, что подобного в современной Украине пока не произошло, именно по причине многосотлетней регионализации, сохраняющейся до сих пор. В Германии 19-го века элемент общности уже во многом присутствовал даже до Бисмарка, в 20-ом веке даже начал бить через край , в чем мы убедились на примере 2 мировых войн.
Об экономике и политике можно говорить долго и нудно, рассуждая, кто лучше: Путин, Кучма или царь Николай Второй. Это, как говориться дело вкуса. Люди уезжают на заработки отовсюду, и из относительно благополучной Германии (в сравнении со странами СНГ √ ╚невероятно╩ благополучной) народ валит в Канаду, Данию или Нидерланды. Положение же в Украине может показаться раем в сравнении с Эритреей. Но факты √ штука упрямая. Перед распадом СССР абсолютное большинство западных аналитиков предсказывало Украине быстрый экономический рост, весьма обстоятельный доклад Дойче банка за ноябрь 1991 г. предсказывал ╚золотые горы и кисельные берега╩. (Кстати, малоизвестный факт: после избрания Кучмы президентом он представил в октябре 1994 программу выхода из кризиса. В его команде работали 31 эксперт из ФРГ, часть из них консультировало Мазовецкого в Польше и венгерское правительство, робкие советы которых, мягко говоря, даже не рассматривались, в результате они уехали в середине 1995 г. домой). У Украины действительно были самые лучшие стартовые шансы среди всех республик СССР. Что вышло в итоге √ мы видим.