Аль-Хамадани
Ваша правда
Однажды, во время пребывания Насреддина при дворе, король пожаловался на то, что его подданые лживы. Насреддин сказал:
"Ваше величество, истины бывают разные. Прежде чем люди смогут использовать относительную истину, им необходимо практически познать реальную истину, но они всегда пытаются делать все наоборот. В результате люди слишком бесцеремонно обращаются со своими же искусственными истинами, подспудно чувствуя, что это не более, чем выдумка."
Все это показалось королю слишком сложным.
"Вещи должны быть или истинными или ложными. Я заставлю людей говорить правду, и с помощью этого они приобретут привычку быть правдивыми."
На следующее утро перед открытыми городскими воротами красовалась виселица, которую окружали гвардейцы короля во главе с капитаном. Глашатай объявил: "Каждый, кто войдет в город, должен прежде всего правдиво ответить на вопрос капитана королевской гвардии."
Насреддин, поджидавший снаружи, вошел в город первым. Капитан спросил:
-- Куда ты идешь? Говори правду, иначе тебя повесят.
-- Я иду, чтобы быть повешенным на этой виселице.
-- Я не верю тебе!
-- Прекрасно. Если я солгал, ≈ повесь меня.
-- Но это будет означать, что ты сказал правду.
-- Вот именно, ≈ сказал Насреддин, ≈ вашу правду.
К сожалению, уважаемый Аль-Хамадани сам не был свидетелем этой сцены. Он пересказал е╦ со слов очевидцев, и молва донесла до него только начало этой истории. А вот как описывает продолжение этой истории неизвестный хронограф:
"Нет, хитрый Насреддин," - сказал капитан гвардейцев, - "тебе не удастся меня провести. Сперва я подумал, что ты просто сглупил, но ты выдал себя в тот миг, когда дал понять, что правда может быть моя или твоя. Это не так, правда одна, и я тебе это сейчас докажу.
Если ты соврал и я тебя за это повешу, то ты не станешь от этого правым, потому что уже соврал и тем заслужил наказание.
Тво╦ намерение - это одно, а указ короля - совсем другое. Итак: если ты сказал правду, я повешу тебя по твоему собственному желанию, а если ты солгал - то против твоей воли, но согласно королевскому указу."
И капитан мушкет╦ров бодро потащил Насреддина на виселицу, но вдруг наткнулся на Дердидаса, прогуливающегося по главной площади вокруг виселицы (Дердидас, прослышав о новом указе короля, как раз прикидывал, останется к вечеру в городе хоть один из его оппонентов). "Помоги мне, Дердидас, недаром же тебя называют высокомудрым!" - закричал в отчаянии Насреддин. Дердидас, который слышал разговор Насреддина с Капитаном, ответил: "В этот раз ты явно заигрался, дорогой Насреддин, и сам вырыл себе могилу своим языком, потому что логика Капитана безупречна.
Но я попробую тебя спасти. Если ты нарушил закон, то ты должен быть повешен, но если ты и в правду хотел быть повешенным на виселице, то Капитан вовсе не обязан этого делать. Более того, в его должностные обязанности вовсе не входит вешать в рабочее время всяких чудаков, не являющихся преступниками. Для того, чтобы избежать наказания, ты должен признать свои слова правдой, одной только правдой."
"Но я же солгал!" - сказал Насреддин - "я вовсе не хочу, чтобы меня повесили!"
"Тогда иди на виселицу как преступник, ибо ты знал закон и нарушил его" - ответил Дердидас, - "чтобы сохранить себе жизнь, ты должен солгать снова, потому что солгав один раз, ты неизбежно будешь лгать дальше, поэтому лучше сразу не начинать."
"А не могу ли я сказать, что я пошутил?"
"Нет, ибо с законом не шутят, его выполняют."
"Значит, в моей казни виноват тот, кто пишет глупые законы, то есть король?"
"Нет, виноват тот, кто лж╦т сам и перекладывает вину с себя на других."
Они ещ╦ долго разговаривали, наконец Насреддин собрался с духом и заявил капитану гвардейцев, что не врал.
Капитан сказал: "Я по-прежнему не верю тебе, но не могу доказать твою ложь, ибо мысль невозможно проверить. Поэтому я отпускаю тебя, но знай: я запомнил твои слова, и если ты ещ╦ хоть раз совр╦шь, повешу тебя по дружбе в свободное от работы время."
Вс╦ - суета и томление духа