Пикуль, честно говоря, мне не слишком импонирует позиция "самого пострадавшего" народа. Это сомнительное первенство. Народ скорее должен смотреть в будущее, чем в прошлое, конечно не забывая и свою историю. Мне это напоминает рассказы бывших "остарбайтеров", которые зачастую просто-таки соревнуются в негласном "конкурсе страданий", кому было хуже всего в немецкой неволе. Это звучит несколько цинично, но факт. Российские немцы, как репрессированный народ, безусловно, очень постадали при Сталине и после него. Факт. Но разве мы можем вычислять "степень беды"? Несладко пришлось и изгнанным чеченцам, ингушам, кабардинцам, балкарцам, лезгинам, крымским татарам. Несладко пришлось евреям в стране с антисемитской идеологией, а то и с открытой формой преследования как в 40-ые годы. Непросто пришлось армянам и азербайджанцам в Карабахе, русским и молдаванам в Приднестровье, русским в Прибалтике и Средней Азии.... Список долгий, Вы и сами знаете.
Но вопрос в том, насколько бабушка Матрена Тимофеевна из села Педрищево под Москвой видела в оборванном полуголодном 20-тилетнем пленном пацане того самого страшного захватчика, который пришел на ее землю? Или просто несчастного, нуждающегося в помощи? Тяжело это выяснить, но бабушки передавали хлеб, картошку, свеклу из своего и без того скудного военного рациона. Вопрос состоит в том, что немецкие пленные голодали и страдали вместе во всем сов. народом, в плену у которого они находились, а сов. военнопленные в Рейхе и на оккупированных территориях несли особые, отдельные страдания и муки. Известно, что при пеших переходах нем. солдаты стреляли на поражение в жителей окрестных деревень, которые пытались передать пленным солдатам РККА что-то съестное.