Иной, или обиженник, под присмотром судьбы...
Его звали Вова. Вырос этот парень на Нивках, в тихом киевском дворе, где все друг друга знают и где вы можете здороваться с соседями, не рискуя нарваться на непонимающий взгляд √ чего это ты, мол, со мною здороваешься?...
Люди, боящиеся своей тени и затюканные постоянными страстями, выплескивающимися, подобно помоям, им на голову с экранов телевизоров и со страниц газет, желают поскорее закрыться за бронированными дверями квартир безликих серых многоэтажек и не узнают людей, живущих с ними на одном этаже.
Во дворе, где родился и вырос Вова, все друг о друге знали и не стеснялись обсуждать со знакомыми свои маленькие проблемы. Хрущевки утопали в тени раскидистых каштанов, кустарники не пугали обывателей возможностью того, что в них могут притаиться маньяки.
О Вовке стали говорить, когда ему только-только исполнилось четырнадцать. Все пацаны тогда ╚болели╩ каратэ и тому подобными зубодробительными видами спорта, а мальчишка, умеющий разбить кому-нибудь нос, вызывал намного большее уважение у ровесников, чем мальчишка, получающий в школе сплошные пятерки. Вовка нос разбить мог. Увлечения, захватывающие с головой и увлекающие своею ╚красочностью╩, подогретой к тому же фильмами в видеосалонах, слишком быстро оставляли нас, стоило лишь ╚увлекшимся╩ несколько недель походить на изматывающие тренировки. Помню себя, посещающего тренировки по боксу. Всегда брал с собою вату, дабы затыкать обязательно разбивающийся нос. Постоянно болевшая голова буквально кричала каждой своей клеточкой: ╚Да ну его, этот бокс!╩ Я был достаточно упертым мальчуганом. Но Вовка сделал единоборства своей жизнью. Он молился на Брюса Ли и с утра до вечера пропадал в спортзале. К шестнадцати Вова мог свалить одним ударом любого.
- Большой шкаф громко падает, - смеялся он, подчеркивая свое полнейшее презрение к физическим данным тех, кто мог бы усомниться в его возможностях по ╚укладыванию на асфальт╩ всех желающих. И нежелающих┘ Дело в том, что спарринг в зале и драка на улице √ две разные вещи. Вовка мог ╚вырубить╩ любого спарринг-партнера в своей секции. Ему стало мало. И он начал ненавязчиво провоцировать драки. Это, обычно, бывало так √ Вова идет мимо гастронома, извечного места сбора полублатного и околокриминального элемента. Слышится чей-то выкрик. Вовка отлично понимает, что кричат не ему. Но он останавливается. Оборачивается:
- Ты мне? √ с вызовом.
Какой-то здоровяк машет рукой:
- Не, пацан, не тебе.
Что делать Вовке? Идти дальше по своим делам! Однако он поступает по-другому.
Спрашивает:
- Так чего орешь?
Что делать здоровяку? Игнорировать этого непонятливого пацана, конечно! Но ведь рядом друзья, а вон и продавщица знакомая вышла. Услышит ведь. Надо ╚держать марку╩. Здоровяк медленно поворачивается к Вовке всем корпусом. Презрительно осматривает его худое тело. Поводит татуированными плечами:
- Ты хочешь что-то мне сказать, чудо?
- А что мне тебе, бык, говорить? √ наглый пацан смотрит непонимающе.
Это уже вызов. Здоровяк, насвистывая, спускается по лестницам. Поплевывает, смотря под ноги, враскачку подходит к Вовке. Дружки замирают с бутылками в руках. На лицах √ улыбочки. Предвкушают. Улыбки сползают, когда здоровяк вдруг хватается за живот и быстро падает на выщербленный асфальт. Дружки не понимают, что случилось. Здоровяк лежит на асфальте, пацан смотрит на замерших с бутылками в руках дружков того, кого он ╚вырубил╩, по обыкновению, ╚с удара╩.
- Еще кто-то?
Обычно недостатка в тех, кто ╚еще╩, не было. Вова смаковал каждую драку. Он наслаждался своими ударами. Он любил ╚раскидывать╩ всех по-разному. Один теряет сознание от пушечного удара в голову кулаком, второй теряет несколько зубов после эффектного удара ногой с разворота, третий становится инвалидом, попав под ╚выстрел╩ в область селезенки. Вовка уходит домой, не торопясь. Он знает, что в спину ему смотрят десятки глаз. Он знает, что назавтра опять весь микрорайон будет обсуждать его ╚схватку╩. Ради этих взглядов он выходит каждый вечер на улицу, разыскивая тех, кто еще не знает его, ╚Иного╩.
╚Иной╩. Тот, кого нельзя свалить с ног, заставить коснуться земли. Не знаю, кому первому пришло в голову так обозвать Вовку, но точность клички пришлась по душе всем, и Вовка с удовольствием стал именовать сам себя этим прозвищем. Он выиграл несколько первенств Киева, пару раз был награжден кубками и множество раз √ дипломами. Им заинтересовался некто Д., очень известный в то время кикбоксер. Следует отметить, что в странные те времена слова ╚спортсмен╩ и ╚бандит╩ были почему-то синонимами.
╚Иной╩ стал выполнять некоторые щекотливые поручения. Поручения были настолько ╚щекотливы╩, что как-то раз в дом нашего героя пришли люди в серых (тогда они были серыми) мундирах. Сказочные те времена отличались от нынешних многим, только не любовью правоохранителей к деньгам. Вовка стал достаточно обеспеченным человеком. Во всяком случае, он смог решить вопрос, не выходя из квартиры, в которой, к слову, стояли новомодные и безумно тогда дорогие чудеса техники √ видеомагнитофон и японский телевизор. И в Вове окончательно укрепилось мнение о том, что он √ недосягаем. Он √ Иной. Неуязвимый. Великий┘
Теперь многие, едва завидев Вовку, как-то подтягивались, откашливались, чтобы сказать ему приветливо, чистым, ровным голосом, так, чтобы Иной понял - его уважают и очень любят, ╚Добрый день!╩ Вовка кивал головой в ответ. Он всегда был занят и много ╚работал╩. У него появилась машина и ╚свита╩. Свита в его ╚работе╩ - это очень важно. Это авторитет. Он очень хотел стать ╚авторитетным╩ и вел себя подобающим образом. Как и положено. Разговаривал с теми, кто ╚ниже╩ слегка снисходительно, с теми, кто ╚ровня╩ - приветливо, с теми, кто ╚по масти выше╩ - спокойно и очень уверенно. Он всегда был уверен в себе и никогда не сомневался в том, что все лучшее в мире √ его по праву. Лена появилась в его жизни случайно, и я не уверен, запомнил бы он ее, если бы все сложилось по-другому. Но все сложилось, как сложилось, и Лена самым прямым образом достаточно сильно повлияла на его судьбу┘
Она приехала в столицу учиться. Поселилась у тети, в соседней дому Вовки ╚хрущевке╩. Он увидел ее как-то вечером, идущую по мокрому серому асфальту. Сбавил скорость и поехал рядом. Вовка был не обделен вниманием женского пола. Более того, он был пресыщен уже сексом с лучшими киевскими представительницами древнейшей профессии. Ему хотелось чего-то ╚новенького╩.
- Вас подвезти? √ Вовка высунул голову из окна машины.
- Спасибо, нет, - не поворачивая головы, ускорив шаги.
Вовка усмехнулся. Как потом рассказывала Лена, она могла свернуть, могла нырнуть в ближайшее парадное. Не свернула. Она просто не могла себе представить, что может сделать человек, поверивший в свою неуязвимость и не ведающий, что такое поражение. Многие из нас не знают, что прячется за внешностью вполне нормальных ребят с киевских улиц, выросших в своих тихих дворах и бывших такими добрыми в детстве, такими нежно-ласковыми, как котята, копошащиеся в картонной коробке.
Когда-то копошился Вовочка на балконе своей пятиэтажки, выходящей окнами на уютный маленький дворик с деревянными скамейками, на которых всегда сидели бабушки, когда-то он просто хотел стать сильным, не бояться гулять рядом с интернатом, из которого стаями, подобно волчатам, совершали свои набеги отчаянно-злые, беззвучно-резкие, готовые на все малолетки. Вова стал сильным. Он стал непобедимым и очень уважаемым. Он не привык, чтобы ему отказывали.
Молодые люди вполне могли бы понравиться друг другу. Не исключено, что Лена даже могла влюбиться в него. И он получил бы в итоге то, чего захотел сразу же, как только увидел ее, идущую в свете фонарей по мокрому асфальту. Но для того чтобы все произошло именно так, Вовке необходимо было приложить определенные усилия. Слегка напрячься. Напрягаться он не желал. Не было ╚охотки╩, не было желания напрягаться. ╚Лишние телодвижения╩ - так называли тогда процесс ухаживания в определенных кругах. Вова хотел сейчас и сразу┘
Машина резко затормозила. Лена обернулась:
- Что вы?..
Она не успела закончить. Парень дернул ее за руку, да так, что у девушки все померкло перед глазами от боли.
- Ну, не дергайся, хорошо?
Его спокойный, абсолютно спокойный голос на секунду оглушил ее, и она не закричала. Этой секунды замешательства хватило ему для того, чтобы втащить ее в машину. На следствии Лена показала место в парке возле спортбазы ╚Динамо╩, куда ее привез Вова. Было десять вечера, не так уж и поздно для конца лета. Нашлись свидетели, видевшие ╚девятку╩ черного цвета, въезжающую в парк┘
Через час он смотрел в ее окаменевшее застывшее лицо, в полные слез глаза.
- Тебя домой подвезти?
Она молчала и, казалось, не слышала его. Он хмыкнул. Сунул ей что-то в руку, сел в машину и уехал. Потом, на допросах, он не раз и не два будет сокрушаться:
- Я ей двадцать долларов дал! Идиотка...
Его взяли на следующее утро. Приехал ╚ОМОН╩, бойцы которого отличались тем, что не понимали ╚шуток╩ в виде попыток к бегству и сопротивления. Самое странное √ Вовка совсем не сопротивлялся. И не думал даже. Он мог бы попытаться ╚раскидать╩ милиционеров, и, возможно, его ждала бы удача в этом нелегком деле. Но он спокойно позволил застегнуть на своих запястьях наручники, спокойно прошел в машину, спокойно кивнул соседу, выгуливающему собаку.
- Иного взяли!
- За что?
- За телку.
- Та┘ Отпустят┘
Никто из нас не верил, что дело может окончиться судом. Но налаженная система ╚преступление-деньги-свобода-преступление╩ дала сбой. И состоялся суд. И был оглашен приговор, и Вова удостоился того, что в ╚Вечернем Киеве╩ о нем чиркнули пару строк.
- Слышал, сколько Иному дали?
- Сколько?
- Девять!
- Е┘
┘Помнили о нем год или два. Я знал ребят, возивших в лагерь передачи, ╚гревших╩ его. Потом вдруг ╚греть╩ перестали. Никто не знал √ почему. Спрашивать о таких вещах прямо не принято, а из слухов выходило, что Иного убили урки. Мол, оказался он для них слишком непростым ╚орешком╩, так как всегда отличался своею независимостью и резкостью. Некоторые глубокомысленно молчали, дымя ставшими привычными за время многочисленных отсидок папиросами. Знали что-то, нюхом своим, в камерах да на этапах обостренным, чувствовали┘ Постепенно о Вове забыли даже те, кто клялся ему в вечной дружбе до последних дней. Несмотря на явное несоответствие рассказов о том, что Вовку убили, тому, что мать его, единственный, пожалуй, человек, не забывший о нем, ездила с огромными кульками куда-то, мы тоже постепенно выветрили его из своей памяти┘
Жизнь шла своим чередом. Менялись президенты, менялась мода, менялось все вокруг. Спортивные костюмы сменились костюмами-тройками, босяки сменили кроссовки на лакированные туфли. Многие начали заводить семьи, позабыв-позабросив старые занятия, некоторые ушли из жизни, сколовшись или спившись. Я переехал в другой район, лишь иногда навещая дворики своего детства, прогуливаясь под раскидистыми кронами ослепительно-красивых каштанов, созерцая новенькие скамейки, заменившие старые, но такие уютные, с литыми подлокотниками, те, что помнил с детства. И старушки исчезли куда-то, что самое удивительное! Ведь люди имеют такую слабость √ стареть. То есть, вместо тех, что были в моем детстве, должны были бы появиться новые. Новое поколение старушек. Не появились.
Я смотрел вокруг себя, и все виделось мне таким же, как и полтора десятилетия назад, но, в то же время, не таким, как было тогда. И деревья стали ниже, и дороги √ уже, и заборы √ щербатее и тоньше. Некоторые мои друзья разъехались по дальним странам, многие √ переселились в многоэтажки новых или старых, но переименованных нынче районов. Я часто приезжал в родной двор детства, но судьба ударила меня встречей, буквально взорвавшей меня, совсем в другом месте, не там, где она должна была бы состояться, следуя логике.
Я заехал на Севастопольский рынок за продуктами. Не очень люблю рынки, так как чувствую себя полным идиотом, не способным к таким рыночным премудростям, как ╚сбивание цены╩ и тому подобные вещи. А торговки смотрят, как на ╚сладкого╩, и это раздражает безмерно. В общем, закупился по-быстрому, вновь порадовав рыночных ╚акул╩ своей неспособностью торговаться, и побежал к припаркованной неподалеку машине товарища. Вдруг кто-то окликнул меня шепеляво. ╚Мужик, слушай, мужик╩, - что-то в таком роде. На Севастопольском это бывает. Наглые ╚нищие╩ могут и за руку схватить. Давай, мол, деньгу ╚лишнюю╩. Я всегда доходчиво, в двух словах, объясняю, что ╚лишних не имею╩. Я глянул через плечо, просто из любопытства, и пакеты с продуктами волшебным образом оказались на асфальте. Я их выронил┘
Он не узнавал меня. Я встречал многих ╚из прошлой жизни╩. Кого-то √ разбогатевшим и пухнущим от счастья по поводу своего богатства, в нормальной стране богатством не считающегося; кого-то √ опустившимся на дно жизни и переставшим барахтаться даже. Его я встретить не ожидал. Никак не ожидал. Как мертвеца увидел. Но это был он. И он меня не узнавал. Был пьян и небрит.
- Ну, слушай┘ Ты┘
Он что-то хотел мне сказать, но, видно было, что еще не знал √ что. Мысль бежала от него, и схватить ее хвост не было у него сил.
- Вова?
В глазах √ некоторая осмысленность. По виду √ лет пятьдесят. Прикидываю. Нет, ему не больше тридцати пяти. Но выглядит┘ Стоптанные туфли, грязно-потертые джинсы, бывшие когда-то, вероятно, черными, синтетическая рубашка неопределенного фасона, расстегнутая до пупа. Татуировка на впалой груди. Пальцы тоже синие.
- Вова, - утвердительно, - а ты кто?
Понимаю, что по имени он меня не вспомнит. Не так мы с ним близки были пятнадцать лет назад.
- Так, знаю тебя.
Мои слова производят неожиданный эффект:
- Знаешь? √ лицо его искажает злость. Он разворачивается, уходит.
Я в недоумении.
- Вова!
Он ускоряет шаг. Собираю продукты, подбегаю к машине. Продукты √ товарищу. На ходу говорю ему что-то, сам √ за Вовой. Иной уже за территорией рынка. Он идет, слегка подпрыгивая, и очень быстро, удивительно быстро для пьяного. Странная такая походка. У очень нервных людей такие прыгающие походки.
Я вижу, как он подходит к столику возле детской площадки, за которым сидит пара бомжей. Они что-то говорят ему. Я останавливаюсь. Смотрю. Слышу обрывок фразы. Трехэтажный мат. Иной отвечает криком.
Один из бомжей встает и┘ бьет его по лицу. Видно, что не сильно. Сколько там силы у пропитых этих людей? Иной отходит, не переставая кричать шепелявым голосом. Я обозначаю свое присутствие. Бомжи опускают глаза, начинают собираться. Иной, завидев меня, присаживается на корточки. Смотрит внимательно.
- Привет, - обращаюсь к бомжам.
- Добрый день, - отвечает один.
Я испортил им трапезу. Они недовольны. Бросаю на стол почти полную пачку сигарет. Бомжи смотрят на меня:
- Ну?
- Курите.
Тот, что сказал ╚ну╩, берет двумя пальцами пачку, вытягивает сигарету, крутит в широкой, опухшей, татуированной ладони:
- Отравленные?
Я улыбаюсь. Он улыбается в ответ. Контакт! Закуривает.
- За что ты его? √ киваю на притаившегося Иного.
- Обижtнника? √ спрашивает бомж.
- Я застыл.
- Обиженника? √ он кивает в сторону Иного, и до меня доходит, что ╚Обиженник╩ - это его новое ╚имя╩.
- Ну да┘
- А как с пи┘рами еще? √ удивляется бомж.
Второй кивает, почувствовав, что ╚выпадает из беседы╩ с человеком, раздающим дорогие сигареты:
- Да, брат, с пи┘рами так и надо. По понятиям надо┘ Поможешь на┘
Я знаю, что он скажет. На ╚чекушку╩, на ╚пол-литра╩, на ╚литруху╩. На ╚пузырь╩, в общем.
- Помогу. Откуда такая информация? Насчет него?
Иной вскакивает, начинает материться. Грязные, коверканные слова выплевываются из совершенно беззубого рта, он почти плачет.
- А ну, пошел на┘ - один из бомжей начинает вылезать из-за стола, желая, по-видимому, оказать на Иного физическое воздействие. Я останавливаю бомжа жестом:
- Не трогай его. Так откуда знаете?
- Кирюха один с политеха чалился с ним. Обиженник он. И колы у него пи...рские. А на клешни пацаны ему набили. В прикол.
Я понимаю все. Вову сделали в тюрьме пассивным гомосексуалистом. Я не думаю, что это случилось из-за его ╚нехорошей╩ статьи. Скорее всего, статья стала лишь поводом после каких-то его действий или высказываний. Он ведь не привык проигрывать. И был ╚великим╩ в своих глазах. И думал, что в лагере все будет так же, как на воле. Но там совсем другие законы. И совсем по-другому следует себя вести. Вова стал настолько ╚велик╩, что, совершив одну грандиозную ошибку, совершил и вторую, не менее фатальную.
А бомж продолжал рассказывать:
- Он пацана зажмурить хотел, шлюха пи┘рская, ему срок добавили в зоне. А пацаны на крытой ему ┘ отбили наглухо. Он теперь совсем уже девочка, - бомж захрюкал. Смеялся. Второй косил на меня услужливо. Я положил на стол купюру. Пошел прочь. Не оборачиваясь. И понял я тогда, в ту минуту, одно золотое правило жизни. Никогда не стоит взлетать в своей голове выше уровня своего реального роста. Ведь, чем выше мы кажемся сами себе, тем бесконечнее бездна нашего падения.
Вовка упал ниже дна жизни, пробыв добрый десяток лет в аду. И превратился Иной в ╚опущенного╩, и стал ╚великий╩ нищим, и очутился ╚неприкасаемый╩ на свалке жизни. На свалке свалки, так как даже бомжи не хотят иметь с ним дел. ╚Иной обиженник, - крутилось у меня в мозгу, - Иной обиженник╩. Человек, который мог бы прожить счастливую жизнь, прожил жизнь в аду. И кто знает - какой ад уготовила ему бесконечно жестокая к ╚иным людям╩ жизнь в дальнейшем┘
http://www.oniona.co.il/Statji/6216.aspx