По утрам Димитрис вставал ещё затемно, чтобы заварить крепкий кофе и первым открыть ставни кондитерской. Солнце медленно выползало из-за сосен, отражаясь в пустых стаканах от фраппе, оставленных на столах бич бара. Иногда он останавливался у двери и смотрел, как волны лениво катаются по песку, и думал, что, может быть, именно так и выглядит счастье — пахнущее горячим мёдом и ванилью, с криками чаек и шумом моторок вдалеке.

В тот день к прилавку подошла девушка с большими солнцезащитными очками и соломенной шляпой, держа за руку маленькую девочку с липкими от мороженого пальцами.

— Вы сами делаете эту баклаву? — спросила она по-английски, чуть наклонив голову.

— Сам, — ответил Димитрис, улыбаясь. — С утра до вечера. Только не сегодня , сегодня буду целый день в бич баре.

Она рассмеялась, а девочка потянулась к витрине, тыча пальцем в поднос с кусочками, залитыми золотистым сиропом.

— Можно попробовать эту? — тихо спросила девочка.

— Конечно, — сказал он и дал ей маленький кусочек в бумажке. Она попробовала, а её глаза сразу засияли.

Он смотрел, как они уходят обратно к пляжу, оставляя за собой след босых ног в песке, и почувствовал лёгкую радость, как в детстве, когда открываешь ставни и видишь солнечный день. Когда-то он думал, что уедет из Греции навсегда, но теперь знал, что его место здесь, рядом с морем, шумом ветра и запахом свежей выпечки.

Димитрис вернулся за стойку, поправил поднос с горячей пахлавой и заметил, как к концу улицы уже выстраивалась очередь туристов за кофе и мороженым. И ему это нравилось. Здесь, среди шума волн и запаха сиропа, он чувствовал, что ни о чём не жалеет, что бросил всё и вернулся обратно домой.