Где лето , солнце, бичбары?
Назад
Вот, я дал ИИ описание Сони с Профессионалом и предложил написать короткий рассказ про их совместный отдых. Вот что получилось:
В форуме «Германка», где псевдоанонимность позволяла быть собой в полной мере, пользовательница Соня, закалённая временем пенсионерка, известная своей одержимостью собирательством всего цифрового, от архивных фотографий до рецептов монастырского варенья, вела безмятежную кибер-жизнь. День за днём она выкладывала в ветки всё, что блестело в паутине, словно модерновая Валькирия, вооружённая мышью и Wi-Fi.
Её заметил Профессионал — утончённый сорокалетний пекарь из Баден-Вюртемберга, метросексуал с идеальной геометрией бороды, тончайшим обонянием к лепесткам жасмина и слабо скрываемым эстетическим влечением к женщинам с филлерами в губах. Впрочем, в Соне его пленила не внешность — хотя в юности она была, безусловно, ослепительна, — а нечто почти мистическое: её искреннее изящество, её внутренняя харизма, закалённая временем и самыми беспросветными эпохами интернета.
— Соня, а не хотите ли вырваться из нашей тоскливо-влажной германской повседневности и скользнуть по Эгейскому морю под шепот античных скал? — написал он в личные.
Она, привыкшая к виртуальной безопасности и сдержанности, удивлённо замерла. Но не отказалась.
И вот — закат. Пальцы солнца скользят по румпелю арендованной яхты, смущённо золотя её парусину. Ветер благоухает солёными воспоминаниями и размокшими мифами. Где-то вдалеке дрожат очертания Санторини, будто возникшие из сна. Соня сидит, укутав плечи в лёгкий шифоновый платок, и смотрит, как Профессионал, с оголённым торсом, в белоснежных льняных брюках, откупоривает бутылку «Ассиртико» и, как в старых романах, протягивает ей бокал.
— Как удивительно: я пекарь, но никогда не думал, что хлеб жизни может быть столь тонко прослоён... — говорит он, и в его голосе звучит чуть насмешливая, но невыносимо нежная ирония.
Они пьют вино. Между ними — арфа молчания, где каждая струна натянута из света, соли, времени и неслучившихся судеб. Внизу вода колышется, как дыхание забытого Бога.
Вечерами они сидят на палубе и читают вслух Сефериса и Кавафиса. Профессионал пытается произносить греческие имена с чувственным надрывом, и Соня смеётся — звонко, чуть юношески, как будто её не касался возраст. А потом он внезапно берёт её руку — тонкую, с прожилками, как карты древних городов, — и подносит к губам, будто совершает литургию.
Тихо играет что-то из Дебюсси, а на небе одна за другой загораются звёзды, каждая из которых — как неотправленное письмо.
— Как жаль, что время не умеет останавливаться на кнопке «сохранить как»… — шепчет Соня.
Но Профессионал улыбается:
— Всё, что не вечное, тем дороже.
