Снег высох

жалко, не моё.

Cтруятся как ленты, текут как пески

И лживо ласкают шагреневой кожей.
Их лики и блики стучатся в виски
Тех снов, что опять предлагают Прокруство Ложе.

Остаётся упасть и забыться навек,
Только сердце не хочет: "Не дамся, не дамся!"
Но кровью из вен и из носа на снег
Брызнул иероглиф: "Я жив, я остался!"

Это лишь кровь, только тёплая кровь,
Она на морозе быстро станет красною льдышкой.
Ты возьми эту льдышку в руки, положи эту льдышку в рот,
Станет холодно, вкусно и немножко кисло.

Перчатка из кроличьей шерсти, внутри так приятно, тепло
Её ты направишь на свет туда, где ночные фонарики.
И увидишь на мягких ворсинках много тугого стекла
Из мёртвых снежинок, скатанных в шарики.

И ты ужаснешься и вскрикнешь, заплачешь навзрыд
И навек, но это лишь миг, как щелчок аппарата фотографа,
А потом ты спокойно ляжешь на снег
И будешь есть жадно мои иероглифы.
А потом ты очень спокойно обнимешь собою снег
И вопьешься губами в мои иероглифы.