"Объединенное увеселительное заведение и городское кафе",
о котором упомянул Швейк, было разделено на две части. Кто не
желал идти через кафе, шел черным ходом, где на солнце грелась
старая дама, произносившая по-немецки, по-польски и
по-венгерски приблизительно следующее приветствие: "Заходите,
заходите, солдатик, у нас хорошенькие барышни!"
Когда солдатик входил, она отводила его в нечто похожее на
приемную и звала одну из барышень, которая тут же прибегала в
одной рубашке; прежде всего барышня требовала денег; пока
солдатик отмыкал штык, деньги тут же на месте забирала "мадам".
Офицерство проникало через кафе. Эта дорога была более
трудной, так как вилась по коридору через задние комнаты, где
жили барышни, предназначенные для офицерства. Здесь красоток
наряжали в кружевные рубашечки, здесь пили вино и ликеры. Но в
этих помещениях "мадам" ничего не допускала,-- все происходило
наверху, в комнатках.
В таком раю, полном клопов, на диване, в одних кальсонах
валялся подпоручик Дуб. Мадемуазель Элла рассказывала ему
вымышленную, как это всегда бывает в таких случаях, трагедию
своей жизни: отец ее был фабрикантом, она -- учительницей
гимназии в Будапеште и вот из-за несчастной любви пошла по этой
дорожке.