Поиски практики невольно заставили меня задуматься об общечеловеческих проблемах. О счастье например. Я погрузился в самоанализ, пытаясь ответить на вопрос: "А почему так напугала меня, взрослого дядю какая-то там практика - вещь как оказалось в Германии достаточно распостранённая? Все школьники, оказывается, тоже проходят практику и это подготавливает их к будущей жизни, к выбору профессии в частности?
Одну из составляющих воего страха я уже описал - это боязнь хорошего (как ему кажется) мальчика показаться плохим мальчиком. "Как же так не смог найти практику? Ай яй яй. Какой нехороший мальчик."
Но есть и другая составляющая страха. Дело в том, что свою профессию, своё признание я уже давно нашёл. Причём поиски были мучительными и драматическими. Это и строительство Урьевского моста в условиях сурового Севера и многое другое.
Все люди чем-то занимаются. Стараются больше заработать, обрести власть, известность - у всех по разному. Но на самом деле все хотят быть счастливыми. Самое простое, что приходит в голову - чем больше денег, тем больше счастья. Но эта схема не работает, человеку свойственно пресыщаться, и от второй дюжины устриц начинает тошнить. Тогда приходит в голову купить себе что-нибудь эдакое - например, футбольную команду или необитаемый остров. Скажите, счастливому человеку нужна футбольная команда?
Отчаявшись быть счастливыми, некоторые умники стали утверждать, что либо счастья нет, либо оно очень кратковременно, а постоянно счастливы могут быть только идиоты.
Если это действительно так, то я и есть тот счастливый идиот.
С 1 го сентября 1979 года, когда я, порвав с инженерством, начав преподавать гитаоу в маленьком Новосибирском клубе им.Кирова, стал ощущать себя счастливым человеком. Если до этого Новосибирск, куда меня отправили как молодого специалиста инженерствовать, подавлял меня как Медный всадник пугал и подавлял Евгения - героя произведения Пушкина "Медный всадник", то, начав работу по преподаванию гитары, я ощутил такую бесконечную свободу, что мне казалось, что я воспаряю. Я действительно левитировал, я парил в воздухе, я мог перевернуться на правый бок и продолжать парить, как та парочка с картины Шагала. Я чувствовал себя хозяином города без всяких преувеличений. У меня и походка особая выработалась. Как уверяют очевидцы я ходил семимильными шагами Лемюэля Гулливера.
Когда в 91 году у меня появился свой инструментальный ансамбль с замечательной певицей и мы были востребованы, так как возникший класс новых русских не успел стать снобами и выписывать Мадонн и Элтонов Джонов из Москвы, а позже из за рубежа, я стал ещё более счастливым, счастливым до неприличия. Я даже боялся, что когда люди узнают, насколько я счастлив они убьют меня за это. И этому было подтверждение.
Один раз в ресторане очень серьёзный и авторитетный человек сказал мне: "Ты чего? Так нельзя. Тебя же убить могут." Я сначала не понял, что он имел в виду. И спрашивая сам себя: "А чего это я?" подошёл к зеркалу. Когда я увидел на своём лице блаженную улыбку Будды, я понял за что теперь убвают.
К чему я это всё? Мне стыдно признаться и возможно многие сейчас отвернуться от меня, но буду откровенным. Мне страшно представить что целый месяц я буду заниматься чем то вне своей профессии.
Какая Цаца! воскликнет в возмущении кто-то. Да, такая вот Цаца.
Единственное, что меня извиняет, я могу научить всех вас быть счастливыми. Не всех сразу, а поочерёдно разумеется. В очередь господа, в очередь!