О. Митяев
Лето - это маленькая жизнь

Посмотри, в каком красивом доме ты живешь.
Я вчера пошел за пивом, прямо обомлел.
Целовал его слепой расплакавшийся дождь,
Извиняясь, что всю зиму гриппом проболел.
Я б стоял и любовался до скончанья дня
Вместе с нашим участковым молча под грибком,
Но в пакетике прозрачном дырка у меня,
И все время утекает пиво из него.

Я ушел в апреле, я нашел повод.
Я замерз, укутываясь в твой холод,
И пошел на улицу встречать лето.
Лето - это маленькая жизнь...


Лето - это маленькая жизнь порознь.
Тихо подрастает на щеках поросль.
Дом плывет по лету, а меня нету.
Лето - это маленькая жизнь.
Странно... мы все время были в городе одном,
Ты все там же, в доме на последнем этаже,
А я в различных точках, именующихся дном.
Впрочем, если пить, то нету разницы уже.
Я и не заметил, что конец мая,
Что давно повесилась метель злая.
Выпил с участковым, смотрю - лето...
Лето - это маленькая жизнь.

Лето - это маленькая жизнь порознь.
Тихо подрастает на щеках поросль.
Дом плывет по лету, а меня нету.
Лето - это маленькая жизнь
И хотя в окне твоем ночует наша грусть,
Я в мусоропровод бросил два своих ключа,
И к тебе я точно этим летом не вернусь,
Я хожу в кино и в парк культуры по ночам.
А ты вернулась с моря, я вчера видел,
Словно прошлой жизни посмотрел видик,
Видик про разлуку, про твое лето.
Лето - это маленькая жизнь.
Жизнь, в которой не было ни дня фальши,
Вряд ли кто-то точно знает - что дальше.
Только участковый мне кивнет молча...
Лето - это маленькая жизнь.

Нравится настроением

Ну, я обожяю! И ещё некоторых других бардов и бардих...А за приведённый текст - спасибо!

Тады цвяточек.

А мне...

А тебе нету, пока обожать не начн╦шь
Тебе за другое могу дать - за тебя тебе цветочек

Ну хорошо...ещ╦ лучче

Дык оно...на всех жалающих-то цвяточков не напасёсси! Ик(!)ология-то, в(ить!) и так хромаить... А пасему - вот вам всем заместо цвяточков!

В интернете можно...

Мне нравится звонкость его , доброта , умение простыми словами рассказать о главном. Вот еще одна его вещица , которую очень люблю:

В темной комнате свет пробежал по стене -

Чей-то рай легковой катится...
Ах, как на крыше в рубашке прилипшей к спине,
Хорошо в летний дождь плачется.
Не пристанет никто: "Что с тобой? Что с тобой?"
И не надо в ответ думать,
И сглотнув горький ком с дождевою водой,
Можно с крыши на все плюнуть.
Можно в скользкий наклон, задыхаясь стучать,
Можно пятками жесть выгнуть
И в простуженный гром дрянь любую кричать,
А потом взять да вниз прыгнуть.
И ничем не помочь. Что словами сорить,
Если сам весь в долгах тоже.
Что не дожил, не прочь я тебе подарить -
Да другим эту жизнь должен.
В темной комнате свет пробежал по стене -
Чей-то рай легковой катится...
Ах, как на крыше в рубашке прилипшей к спине,
Хорошо в летний дождь плачется.

Ради Митяева - цвяточков не жалко. А вот цаловацца со фсеми падряд - негигиенично. Гигиена - важнее икологии, потому как вторая от первой зависимая .
О как.
А выпить - можно. Опять -таки, ради Митяева . И гигиены .

...

Женщина с планеты Земля

Я лежу, бессонно глядя в потолок,
Уговаривая сам себя поспать.
Повзрослеть за столько лет так и не смог,
Я от прочих умудрился лишь отстать.

Эта женщина земная не дает
Мне надежды никакой, но между тем,
Если рядом я, она всегда поет,
А исчезну - перестанет. А зачем?

И лето кружит семена,
Сомлевших в полдень тополей,
И я все маюсь, упуская времена,
И все скучаю по планете по своей.
Покупаю снова астры у метро,
Как землянин рядовой среди землян,
А она уж приготовила пирог
Из каких-то ягод с солнечных полян.
Будем ужинать и пить поспевший квас,
А когда попросит спеть и я спою,
То заплачет, не сдержавшись в сотый раз,
Узнавая жизнь чужую и свою.
А лето кружит семена,
Сомлевших в полдень тополей,
Уж я стараюсь привирать, да вот беда -
Не получается пока повеселей.
Все про водку, да холодную как снег,
Про пельмени, про пустяшный разговор.
Да про то, что сорок зим здесь на земле
Чью-то жизнь по дням таскаю я как вор.
Я в столовой все салфетки исчеркал,
Про унылую бескрайнюю езду.
Я бы плюнул, я давно уже устал
Да вернулся на далекую звезду.
Но эта женщина одна
Мне не велит - все дело в ней.
И бесконечно лето кружит семена,
Сомлевших в полдень у дороги тополей.

Мой отец

Мой отец алкоголиком не был,
Хоть и выпить считал - не грешно.
Хорошо было с водкой. И с хлебом
Не всегда было так хорошо.
Тридцать лет профсоюзных событий,
Ни прогулов, ни громких побед,
Восемь грамот, привод в вытрезвитель
И награда за выслугу лет.
Люди будущего - на фронтонах ДК...
Да задумчивый стих Окуджавы...
И, как цены, волненья снижались тогда
За прекрасное "завтра" державы.
Очень рано отца хоронили...
Очень много казалось ему.
Мы неправды тогда говорили,
Да все думал - видней наверху.
Верил Сталину, верил Хрущеву,
Верил, верил, работал и пил...
И быть может, пожил он еще бы,
Если б он алкоголиком был.
А с фронтона ДК, как и прежде, глядят
Те слепые красивые лица.
И все так же, как прежде, лет тридцать назад, -
Радость в гипсовых белых глазницах.
Не сорваться бы, не закружиться
Да мозги бы свои не пропить,
Да молитвы читать научиться,
Чтоб отца и детей не забыть.
Жизнь и боль - вот и все, что имею,
Да от мыслей неверных лечусь.
А вот правды сказать не умею,
Но, даст Бог, я еще научусь.

Провинциальная история

Городок островочками кровель
Утром робко раздвинет сирень,
Акварелью восхода в цвет крови
Соловьиную выкрасив трель.
От решетки свежо щеке,
Сыро в тесном подвальчике.
Мрак за плечи обнял, как брат,
Между прутьев небес квадрат.
Город взят белочехами
(власть пока что с прорехами).
Окна смотрят растерянно -
Снова воля расстреляна.

Казачье разудалое
Самогон жрет подвалами,
Да бормочет "Вечерний звон"
Покалеченный граммофон.
В тишь полночного шепота
Дверь распахнута хохотом,
Коренастенький есаул
Перегаром свечу задул.

А в палисадниках сирень, бледнея, осыпается,
И ставни наглухо в домах закрыты до утра.
От ног босых и от подков никто не просыпается,
И спят, запутавшись в ветвях, весенние ветра.
Звонко цокают лошади
По булыжнику площади,
И шалеющий шашек свист
Радугой на ветру повис.
Синь лампасов, как карусель.
Рубят молча, со зла - в кисель.
И найдут - вижу как во сне -
Утром здесь лишь мое пенсне.
Из века в век все те же здесь -
Бродяги и патриции,
И путь на волю лишь один,
И страсть у всех одна,
И кровь такая же везде -
В столице и в провинции -
Идет в золе по всей земле
Гражданская война.

Одноклассница
Мы с одноклассницею загорелой
Учили алгебру и ели спелый
Крыжовник крупный в подъезде влажном,
И я молчал тогда о самом важном.
А капли били по карнизам дома,
И был учебник ╚УЧПЕДГИЗ╩а новый,
И мы не знали, что жизнь промчится,
И эта алгебра не пригодится.

Где-то, на затерянном острове,
Где лето прячет мокрых стрекоз в траве,
И впереди - бесконечная
Жизнь неосознанно вечная.
И пахли волосы дождем и солнцем,
И мы прозрачны были с ней до донца.
Не прибавлялось серьезных знаний
От грома дальнего и плеч касаний.
А красный галстук шел ей даже дома,
Её отец был секретарь райкома,
Но разве мог он распорядиться,
Чтоб мы друг другу прекратили сниться?
Что где-то, на затерянном острове,
Где лето прячет мокрых стрекоз в траве,
Но впереди - бесконечная
Жизнь неосознанно вечная.
На пляже люди весело визжали,
И в этот день они переезжали,
А я был в лагерь тогда отправлен,
И на две смены был весь мир отравлен.
И я вернулся в город, как в пустыню,
И ждал зимы, надеясь, что простыну,
Чтоб объявили для всех печально
Потом по радио официально:
Что где-то, на затерянном острове,
Где лето прячет мокрых стрекоз в траве,
Но впереди - бесконечная
Жизнь неосознанно вечная.
Но слава Богу, все остались живы,
А то, что мир порой бывает лживым -
Нам стало ясно, и только грустно,
Что все молчали письменно и устно.
И мы не виделись потом ни разу,
И победил, конечно, светлый разум.
Мы с этой жизнью всегда справлялись,
Но где бы ни были, опять встречались..
Где-то, на затерянном острове,
Где лето прячет мокрых стрекоз в траве,
И впереди - бесконечная
Жизнь неосознанно вечная.

Француженка

Неровность вычурная крыш течет за горизонт.
Семнадцатый квартал. Париж. Чуть вздрагивает зонт.
И женщина французская, серьезна и мила,
Спешит сквозь утро тусклое, должно быть, проспала.

И тем, кто встретится ей улочкою узкою,
Не догадаться - здесь у всех свои дела -
Она хоть бывшая, но подданная русская,
Она такая же москвичка, как была.
У бывшей русской подданной в квартире кавардак,
А значит что-то и в душе наверняка не так,
Но как легки ее слова, и пусть неважно спит,
Но от "Столичной" голова наутро не болит.
И вспоминая сон про дворики арбатские,
Она, как в реку, погружается в дела,
И несмотря на настроение дурацкое
Она такая же москвичка, как была.
Каштаны негры продают у площади Конкорд,
Бредет сквозь лампочек салют бесснежный Новый Год.
И парижане, о своем задумавшись, спешат,
И Рождество - опять вдвоем с подружкою из США.
Наполнит праздничный Париж вино французское,
А ей пригрезится Москва белым-бела.
Она пьет водку так, как подданная русская,
Она такая же москвичка, как была.
Она хоть бывшая, но подданная русская,
Она такая же москвичка, как была.

Ну, и, конечно, нельзя не вспомнить "Соседку".
Снова гость к моей соседке,
Дочка спит, торшер горит, -
Радость на лице.
По стеклу скребутся ветки,
В рюмочки коньяк налит -
Со свиданьицем.
Вроде бы откуда
Новая посуда? -
Но соседка этим гостем дорожит:
То поправит скатерть,
То вздохнет некстати,
То смутится, что не острые ножи.
Он - мужчина разведенный,
И она - разведена.
Что тут говорить...
Правит нами век казенный,
И не их это вина -
Некого винить.
Тот был - первый - гордым,
Правильным был, твердым, -
Ну да Бог ему судья, да был бы жив.
Сквер листву меняет,
Дочка подрастает...
И пустяк, что не наточены ножи.
Пахнет наволочка снегом,
Где-то капает вода,
Плащ в углу висит.
На проспект спустились небо
И зеленая звезда
Позднего такси.
Далеко до Сходни,
Не уйти сегодня, -
Он бы мог совсем остаться да и жить.
Все не так досадно,
Может, жили б складно...
Ах, дались мне эти чертовы ножи!
Ах, как спится утром зимним!
На ветру фонарь скулит -
Желтая дыра.
Фонарю приснились ливни -
Вот теперь он и не спит,
Все скрипит:
Пора, пора...
Свет сольется в щелку,
Дверь тихонько щелкнет,
Лифт послушно отсчитает этажи...
Снег под утро ляжет,
И не плохо даже
То, что в доме не наточены ножи.

Можно и е╦ вспомнить.

Спасибо, Ягушкаи Голма!

Ты могла бы первою
Ты могла бы первою
Встретиться со мной,
Чтоб остаться нервною
Брошенной женой.
И казаться светлою,
Тихой, неживой,
Будто с незаметною
Раной ножевой.
Ты могла быть следующей,
Встреченной потом,
И в каком-то сведущей
Деле непростом.
И не одинокою
Ты могла бы быть,
И умела б многое,
Только не любить.
Ты могла случайною
Быть, в конце концов,
И детям дать печальную
Участь без отцов.
И не жить, а маяться,
Долю материть,
Ждать, когда сломается
Что-нибудь внутри.
Так что лить без повода
Слезы смысла нет.
До какого года нам
Выписан билет
Никому не ведомо.
Радуйся, молись,
Чтоб большими бедами
Обошла нас жизнь.

Солнечное затмение .
По приказу мы стреляли, и стреляя,
Я дрожал, как отлетающие души.
Запишите меня в список негодяев,
Если он теперь еще кому-то нужен.
Запишите, запишите меня в список,
Только вряд ли это что-нибудь изменит...
Никакая боль не будет мне сюрпризом,
Ведь за столько лет мы превратились в тени.
И за столько лет мы живы почему-то...
Как же так, что разобраться не приспело?
Это ж сколько люди видели салютов,
Но, конечно же, ни одного расстрела.

За Уралом с лозунгами рьяными
Пятилетка шла, как полагается,
А мы вдупель напивались пьяными,
Чтоб не сомневаться и не каяться.
А в то лето было жарко, воздух каменный.
Днем мне матери их снились, было муторно.
А всю ночь, чтоб заглушались вопли в камерах,
Во дворе мотором харкала полуторка.
Мы топили в страхах заповедь христову,
Было тошно, было жутко, было гадко,
Но за Родину, вождей внимая слову,
Мы душили сумасшедшие догадки.
Мальчики коптили стекла на костре,
Чтоб смотреть на солнце в затмение.
Сколько было радости в той поре...
Сколько было лет еще до прозрения ...
Сколько раз потом из оттепели в оттепель
Красных флагов отсыревшею материей
Накрывали после драки их, и вот теперь
Снова оттепель -- а я не верю ей...
Снова оттепель, и снова верь -- а не верю ей.
...По приказу мы стреляли и, стреляя,
Я дрожал, как отлетающие души.
Запишите меня в список негодяев,
Если он теперь еще кому-то нужен...

Очень люблю песни Олега Митяева!
Спасибо, что открыли здесь его ветку.
У меня есть книга О.Митяева с автографом автора.
Конечно, Митяев - это особое явление.
Несколько лет назад он приезжал в Германию и один из концертов проходил в Мюнстере.
Когда я покупал билеты, то поинтересовался: а почему - Мюнстре?
Вроде здесь нет большой русскоязычной диаспоры, как, скажем в Дюссельдорфа, или Ессене, или Дортмунде,...
А мне отвечают, мол, не волнуйтесь и приходите на концерт.
Я достаточно часто бываю на выступлениях российских бардов.
Но впервые я увидел переполненный зал, где было более 1000 мест, но и их не хватило на всех желающих попасть на концерт Олега Митяева!
На перроне разлук
На перроне разлук желтизна
Пахнет осенью и пирожками.
Я на лавке сижу допоздна,
Как жираф на холсте Пиросмани.
Наблюдаю отход поездов,
А потом - возвращенье,
И ни год, ни число не имеют значенья,
И ни год, ни число не имеют значенья.
Я и город уже позабыл,
И страну, и названье вокзала,
Я сто раз про себя повторил
Все, что ты так легко мне сказала.
И сижу в перемене светил
По гудкам, как по знаку,
Будто кто приучил, словно Павлов собаку,
Будто кто приучил, словно Павлов собаку.
Желто-красное это кино
Сентябрем разукрашеной скуки
Я закончил смотреть бы давно,
Да ушел не спеша руки в брюки.
Только мелочь одна здесь важна
Для меня очень сильно :
Ты приехать должна к окончанию фильма,
Ты приехать должна лишь к окончанию фильма.
(с)

Авиатор
Вот и снова, грибная пора.
Редкий штиль в суете городской.
Можно снова летать до утра.
Над притихшею, летней Москвой.
Не понятен и прост, мой порок.
Постою у окна, помолюсь.
Допивая, сиреневый смог.
Город включит, созвездие люстр.
И оттолкнувшись от оконного креста.
Как тень листа, я стану л╦гок.
И словно, съ╦жится, уменьшится, растерянно отстав.
Квадрат двора, со стаей высохших пел╦нок.
А потом я продолжу пол╦т.
Над рекой, над Таганкой-вдовой.
Как большое трюмо, небоскр╦б.
Отражать будет, свет золотой.
Я круги, буду в небе писать.
И на ст╦клах плясать, как на льду.
Я тебя буду всюду искать.
И наверно опять не найду.
Я никогда, тебя не видел, никогда.
И лишь тогда, когда найд╦шься.
На ж╦лтой улице пустой, тебя узнаю без труда.
И ты меня, увидев в небе, улыбн╦шься.
И вот так, бесконечно давно.
Я кружусь и кружусь, над Москвой.
Я, как будто снимаю кино.
Про случайную встречу с тобой.
И возвратившись, долго я ещ╦ не сплю.
Пою и пью, а лето тает.
Пускай стучаться в мой ангар, я ни кому не отворю.
В нетрезвом виде, авиатор не летает.

Спасибо!

это мое самое любимое....

А мне эта песня нравится:
Тронется, ещ╦ чуть-чуть, и поезд тронется.
И с печальным вздохом тихо дверь закроется.
Вянет ночь, сирень е╦ становится прозрачною,
И среди чужих тво╦ теряется лицо.
Мелочью стучится дождь в стекло, бегут кусты,
На холсте окна пейзаж размыт, и взгляд застыл.
И скользят артерии рябин по холоду
Сквозь немую ярмарку сорвавшейся листвы.
Тихо листопад закружит сад,
И уже не повернуть назад,
Канет осень в снег, как в соболя
Венчанная женщина.
Поплыв╦т из серой тишины
Пеной на пожарище травы,
Запорошит отраженья рек
Снег.
Вс╦ забыть, смотреть в глаза - и больше не спешить.
И за этот миг, совсем недолгий, жизнь прожить.
Шаг шагнуть в дверной про╦м и перестать дышать,
И не думать ни о ч╦м, смотреть сквозь снег и ждать.
Тихо листопад закружит сад,
И уже не повернуть назад,
Канет осень в снег, как в соболя
Венчанная женщина.
Поплыв╦т из серой тишины
Пеной на пожарище травы,
Запорошит отраженья рек
Снег.
1983

а я не только обожаю,но и бардовские слёты посещаю!

На последнего.
Спасибо , Яга , Вам за эту ветку. Вчера, с Вашей подачи, перечитала многие вещи этого автора, а они стоят того. Вообще , это очень важное дело - время от времени напоминать друг другу : вспомни, вернись , перечитай.

Да очень хорошая

Да Ягушка, спасибо ещ╦ раз! Многие просто пока мне ещ╦ не встречались...

А у меня вот это почти уже любимое


Очень...

И еще вот эта:
Самою любимою ты была моею.
Я шептал тебя во сне, я с тобой вставал,
Я за красками ходил в желтую аллею
И в морозы на стекле звуки рисовал.
Просинь
Отражалась в зеркале оконном,
Выцветал от ожиданья лес...
Осень
Свой обряд вершила по законам,
Не суля событий и чудес.
А той ночью я бродил по пустому городу,
Собирая паузы да осколки дня,
А ветра до петухов все играли с вороном,
Да случайно с листьями принесли тебя.
Помнишь,
Плыли на пододеяльник листья
С запахами будущей пурги.
Помнишь,
Я читал тебе их, словно письма,
По прожилкам лиственной руки...
Есть начало и конец у любой истории.
Нас несет в фантазии завтрашнего дня.
Снятся мне по-прежнему светлые мелодии,
Только не встречаются лучше, чем твоя.
Самое забавное, что сначала я эти песни услышала, разучила и полюбила, а потом уже узнала, кто автор:) Случайно. На концерте Митяева, куда меня, упирающуюся, затащила-таки подружка:)))

Да очень хорошая

А кто обожает Митяева так же , как я? --шафутинский наверное-когда заделал пару его песен-ножи и что то еще а франзуженку v 90e -кстати еще ктонибудь его исполнял?