Книгой ╚Венские витийства╩ австрийское издательство ╚farce vivendi╩ открывает книжную серию на русском языке ╚farce vivendi v русская библиотека╩. Книга ╚Венские витийства╩ составлена по итогам Фестиваля ╚Russia today. Moskau an der Donau. (Москва на Дунае)╩. В сборник вошли тексты следующих авторов.
Стихотворные подборки Александра Андриевского (Киев-Краков), Ларисы Володимеровой (Амстердам), Ирины Дудиной (СПб), меламар (Мелани Маршниг) (Вена), Владимира Штокмана (Краков).
Поэтическое эссе Яна Павлицки (Краков) ╚Пополудне деревьев╩.
Рассказ Юлии Витославски (Вена) ╚Маленький Г.╩, рассказ Валентины Володарской (Вена) ╚Тихие нелегалы╩, рассказ Епископа Арсения (Зубакова) (СПб-Вена) ╚Ишимские караси╩, три миниатюры Анны Король (Краков), рассказ Игоря Смирнова-Охтина (Мюнхен) ╚Стародавняя история╩, маленький роман о любви к манекену ╚Анютины глазки Анечки╩ Сергея Спирихина (Вена).
Маленькая пьеса Александра Образцова (СПб) ╚Рука╩, пьеса Станислава Шуляка (СПб) ╚Змеи╩, пьеса-пасквиль Владимира Яременко-Толстого (Вена) ╚Гавниловка╩.
Составители книги v Станислав Шуляк и Юлия Витославски. Художник v Алексей Ильин (Москва).
ISBN 978-3-902603-00-5
Редактор ╚русской библиотеки farce vivendi╩ v Станислав Шуляк.
Ниже приводится послесловие к книге, написанное одним из составителей оной Станиславом Шуляком:
Герои культурной табакерки
По выражению одного из участников Фестиваля ╚Russia today. Moskau an der Donau. (Москва на Дунае.)╩ (Вена, 11-13 июня 2006 г.): ╚Вена v великий город, из которого следовало бы изгнать присущий тому легкомысленный дух вальса и насадить взамен рваный ритм и кричащие диссонансы. Быть может, лишь тогда сей город вкусил бы хоть немного трагичности бытия и испытал бы некое ощущение реальности╩. Рецепт, возможно, жестокий. Даже безжалостный. Но что ж поделаешь, если русского человека, воспитанного в традициях Гоголя, Достоевского, Чехова и, соответственно, взыскующего смысла, правды, полновесности, всемирной отзывчивости, стоит ему впервые попасть в австрийскую столицу, весьма долго преследует ощущение нереальности, невсамделишности, игрушечности всего окружающего и происходящего. Вена v будто музыкальная табакерка, сложенная из камня.
Впечатление такой же табакерки производит и театр ╚Пигмалион╩ (директор театра v Тино Гейрун), где и происходило вышеупомянутое трёхдневное культурное действо. Заслуга в организации Фестиваля принадлежит практически полностью венскому профессору и литератору Владимиру Яременко-Толстому. Впрочем, в меру сил своих содействовали Яременко-Толстому издательница журнала австрийских анархистов Вали Гёшль, а также венская предпринимательница и литератор Юлия Витославски. Участниками же фестиваля, за вычетом автора данных строк, обитающего в Санкт-Петербурге, и Олега Ульянова-Левина из Москвы, были поэты, прозаики и другие деятели культуры, в разное время и при различных обстоятельствах эмигрировавшие из России.
╚Русская культура в изгнании╩, по словам Владимира Яременко-Толстого... Возможно, всё же следовало выразиться осторожнее: в рассеянии. Ибо в нынешней культурной ситуации как в России, так и за пределами её, отнюдь не всегда следует усматривать чьи-то злые козни или происки. И перефразировав знаменитое бердяевское ╚русская душа ушиблена ширью╩, заметим от себя: Россия ушиблена не только своими размерами, но отчасти и недавним ещё многолюдством и посему расточительствует не только территориями v крымами, алясками и проч., но также своими художниками, поэтами, музыкантами, танцовщиками. Платоновское ╚без меня народ не полный╩ сменилось здесь на ╚сколько ни растрать, сколько ни истреби, всё равно ещё тесно будет╩, что, на самом деле, пожалуй, дурь, самообман и заблуждение. Ибо тесно, может, и будет, да только не от талантов. Ведь нельзя же живое да незаурядное гнать и замалчивать до бесконечности и уж тем более для самого себя без ущерба, ибо и всё попранное когда-то восстанет, а уж отринутое возьмёт и вдруг обрушится на головы гонителей сторицею v градом, ураганом, кислотным дождём.
Впрочем, стерильность собрания эмигрантских литературных витий была также несколько нарушена, с одной стороны, заочным участием петербургской поэтессы Ирины Дудиной, чьи дурашливо-непристойные и одновременно пронзительно-лиричные стихи представлены в данной книге, и петербургского драматурга Александра Образцова, представленного в книге короткой гротескно-метафизи-ческой пьесой ╚Рука╩, и с другой стороны, вполне очным и даже весьма брутальным участием в Фестивале чистокровного австрийца, основателя журнала ╚Винцайле╩ (╚Венская строка╩), видного сексуал-анархиста Гюнтера Гейгера.
Близок был путь или не очень, но из польского города Кракова на Фестиваль в Вену прибыли аж целых пять участников оного. В том числе самостийный мистик Александр Андриевский, в прошлом киевлянин, ныне v краковский житель. Владимир Штокман, чья изрядно выцветшая, обрусевшая немецкость ничуть не мешает тому быть отменным лириком и литературным выдумщиком. Оба они v Андриевский и Штокман v представлены в книге небольшими подборками стихов. Анна Король, чьи три прозаические миниатюры, попавшие в книгу, будто бы сплав Франца Кафки с Гансом Христианом Андерсеном. Вообще же немало век минувший наплодил искушённых Кафкою. Едва ли не половина литературы рубежа веков v сплошной Кафка, на разлив, на развес и в россыпь. Вот же и автор данных строк, будто перескочив прямиком из гоголевской шинели да в кафкианскую тужурку, создаёт свою короткую пьесу ╚Змеи╩ как сумрачную квазикафкианскую притчу о страхе, об искажённом сознании (впрочем, ╚пражский гений╩ пьес не писал, аналогию можно, пожалуй, постараться и оспорить). Говорят, через некоторое время после прочтения Станиславом Шуляком в Вене его пьесы ╚Змеи╩ состоялось реальное нашествие невероятным образом расплодившихся змей на столицу Австрии. Спустившиеся с гор и находившие спасение от жары в венской канализации, они во множестве выползали на улицы и площади даже и в центре города. Пророчество? Вряд ли, конечно. Скорее уж двоюродная сестра его v случайность. Впрочем, ведь и случайности имеют свои предпочтения.
Поэтическое эссе Яна Павлицки из Кракова ╚Пополудне деревьев╩ в переводе Владимира Штокмана обращает память читателя к иконе, традиционно приписываемой Андрею Рублёву, ╚Троица╩: три ангела под мамрийским дубом, принесшие их благую весть, Авраам и Сарра, пребывающие ╚за кадром╩, вино в чаше, струящийся свет, ликование кротости, праздник смирения... Не то, что бы католический взгляд (хотя, пожалуй, что и католический), но христианский, трепетный взгляд, взгляд всечеловеческий...
В рассказе епископа Арсения (Зубакова) ╚Ишимские караси╩ воссоздаётся среда русского духовенства, слышатся интонации Бориса Зайцева, а картины провинциальной сибирской жизни воспроизведены с очерковой бытописательской точностью и строгостью Владимира Короленко...
Рассказ некогда ленинградского/петербургского писателя из довлатовского круга (поколение трепачей, по меткому выражению некоего злого языка), а ныне v мюнхенского пенсионера Игоря Смирнова-Охтина ╚Стародавняя история╩ написан с мягким юмором и трогательной теплотой по отношению к двум его (рассказа) персонажам. Что особенно ценно, если вспомнить, что одним из персонажей является Никита Сергеевич Хрущёв.
В противоположность предыдущему автору Владимир Яременко-Толстой клокочет сарказмом. Персонажами его злой и остроумной пьесы-пасквиля ╚Гавниловка╩ являются известные петербургские литераторы Виктор Топоров и Сергей Коровин, да ещё критик Вячеслав Курицын, появляющийся в финале. Пьеса тематически и стилистически связана с другой короткой пьесой Яременко-Толстого ╚Куроёб╩, образуя с последней своеобразный абсурдистский диптих.
Одной из доминант поэтического раздела является подборка стихов писательницы и правозащитницы из Амстердама Ларисы Володимеровой... Мир с его кипящими страстями, в том числе социальными и политическими, прорывается в самые рафинированно-лирические стихи Володимеровой, придавая иным их строкам ноты отчётливых тревоги и напряжения.
В этот же раздел попали стихи литератора Мелани Маршниг афро-европейского происхождения, ныне изучающей романскую филологию в Венском университете. Несколько лет назад Маршниг дебютировала романом ╚Падение в ночь╩, о жизни венских наркоманов и драгдилеров. Экспрессивные, судорожно-лиричные, минималистские тексты Мелани Маршниг перевела Юлия Витославски.
╚Венские витийства╩ v книга прежде всего для чтения, то есть для читателей. А не, положим, для удовлетворения амбиций её (книги) авторов. Посему разнообразие жанров в ней весьма приветствовалось. И в таком контексте рассказ известной ╚детективщицы╩ Валентины Володарской (Вена) ╚про шпионов╩ ╚Тихие нелегалы╩ в книге более чем уместен. Впрочем, конечно же, не про шпионов этот рассказ, совершенно другие материи трактуются в нём... Жизнь прошла в служении идее. А стоила ли эта идея того, чтобы положить на неё жизнь?
Нередко новая повествовательная стратегия возникает на стыке двух старых. Так в маленьком ╚романе о любви к манекену╩ ╚Анютины глазки Анечки╩ недавнего лауреата премии им. Андрея Белого Сергея Спирихина (Вена) слышатся голоса Эрнста Теодора Амадея Гофмана и одновременно Венички Ерофеева. Последним, конечно, отечественного читателя не удивишь, Гофман же нашею литературой последнего времени освоен (и присвоен) ещё не вполне. Бывающий трезвым лишь в самых исключительных случаях (в число коих Фестиваль не входил) литературный лауреат являет собой пример классического русского самоубийственного беспутства, впрочем, беспутства, освещённого латерною магика изрядного таланта.
Почти всегда очевидная в метрополии дихотомия v культура конформистская и культура маргинальная v в ╚изгнании╩, в рассеянии и уж тем более в ╚послании╩ (как в берберовском, так и в алешковском изводе последнего: ╚Не ностальгируй, не зови, не ахай. Мы не в изгнанье, мы в посланье... на х..!╩) нивелируется весьма существенным образом. В посланье маргиналами становятся все. Но исключения возможны. Центральный персонаж в рассказе наиболее социально адаптированной из всех перечисленных Юлии Витославски ╚Маленький Г.╩ v чиновник австрийского министерства. Некогда выпускница питерского филфака Витославски создает будто бы генрихманновский, сатирически-безжалостный и психологически выверенный портрет маленького министерского наполеончика. Изображаемая среда и люди известны Витославски не понаслышке, а за описываемом в рассказе стоят реальные люди и вполне конкретные, невымышленные их поступки.
Не все тексты, из числа прозвучавших на фестивале, в силу разных причин вошли в данную книгу. Не попала сюда пьеса-пасквиль Оксаны Филипповой ╚Все люди v сёстры╩, пьеса ╚Адский огонь, или Откровение Гантенбайна╩ Владимира Яременко-Толстого (любовный треугольник Ингеборг Бахман v Макс Фриш v Генрих Бёлль), монодрама Станислава Шуляка ╚Подполье╩, эссе Александра Соболева ╚Совок╩, нецензурные вирши Олега Ульянова-Левина, рассказ Юлии Витославски ╚Официант╩, стихи Гюнтера Гейгера в переводе Владимира Микушевича, дебютный рассказ Ангелины Прунч и др.
Фестиваль закончился, открывая дорогу новым проектам, новым начинаниям. Вот и данная книга из числа таких начинаний. Возникли предложения организовать аналогичный фестиваль в Кракове, в Амстердаме, либо опять же в Вене. Да и мало ли, какие ещё идеи придут в головы неуёмных ╚табакерочников╩ v участников и организаторов оного. ╚Всё возможное происходит, всё происходящее возможно╩.
╚Да, скифы мы! Да, азиаты мы!╩ v некогда будто бы на века заклеймил русский поэт Александр Блок свой собственный этнос. Заклеймил и ещё приговорил, пожалуй. Приговорил к особенному пути (╚У России бы точно мог быть иной, особенный путь. Ежели бы, конечно, не русский народ╩. Станислав Шуляк). Скифы... Азиаты (╚Треснуло зеркало, в нём расползлось азиатство╩. Лариса Володимерова)... И ведь как в воду глядел Блок. Ибо скифско-азиатский мультикультурный мессидж, от которого уж половина мира возопила в ужасе или восхищении на разных языках и наречиях: ╚Русские, русские идут!╩ v практически всегда различим в вавилонском нашем многоголосии. Да к тому же и пришли уже. Со своим языком, со своими нравами, привычками и традициями. Со своими догадками и откровениями. Пока ещё никому не удалось опровергнуть некогда заявленную профетическую роль России в современном цивилизационном консорциуме. Могут, правда, возразить, что и самой-то России не удалось ничем подтвердить такую свою роль. И никакие отсылки к трагической российской истории или к великим российским именам здесь не будут производить должного впечатления... Что ж, на такой-то вот ноте v недоказанности, но и неопровергнутости, ни ре-диез, ни ми-бемоль, но что-то такое посередине меж теми v да оставим и мы читателя сей книги наедине с оной. Все наши сказки v лжи (а других мы и не знаем), но намёков в них столько, что сказки прочих народов меркнут пред нашими в скудости их и определённости...
Табакерка захлопнется, прервётся мелодия, музыканты спрячут скрипки и флейты в футляры, зрители разойдутся. Быть может, лишь до следующего года. Надо надеяться на то. Надо стараться, чтоб так оно и было.
Станислав Шуляк
[small][/small]