Вересковый мед

Из вереска напиток

Забыт давным-давно.

А был он слаще меда,

Пьянее, чем вино.

В котлах его варили

И пили всей семьей

Малютки-медовары

В пещерах под землей.

Пришел король шотландский,

Безжалостный к врагам,

Погнал он бедных пиктов

К скалистым берегам.

На вересковом поле,

На поле боевом

Лежал живой на мертвом

И мертвый - на живом.

Лето в стране настало,

Вереск опять цветет,

Но некому готовить

Вересковый мед.

В своих могилках тесных,

В горах родной земли

Малютки-медовары

Приют себе нашли.

Король по склону едет

Над морем на коне,

А рядом реют чайки

С дорогой наравне.

Король глядит угрюмо:

"Опять в краю моем

Цветет медвяный вереск,

А меда мы не пьем!"

Но вот его вассалы

Приметили двоих

Последних медоваров,

Оставшихся в живых.

Вышли они из-под камня,

Щурясь на белый свет, -

Старый горбатый карлик

И мальчик пятнадцати лет.

К берегу моря крутому

Их привели на допрос,

Но ни один из пленных

Слова не произнес.

Сидел король шотландский,

Не шевелясь, в седле.

А маленькие люди

Стояли на земле.

Гневно король промолвил:

"Пытка обоих ждет,

Если не скажете, черти,

Как вы готовили мед!"

Сын и отец молчали,

Стоя у края скалы.

Вереск звенел над ними,

В море катились валы.

И вдруг голосок раздался:

"Слушай, шотландский король,

Поговорить с тобою

С глазу на глаз позволь!

Старость боится смерти.

Жизнь я изменой куплю,

Выдам заветную тайну!" -

Карлик сказал королю.

Голос его воробьиный

Резко и четко звучал:

"Тайну давно бы я выдал,

Если бы сын не мешал!

Мальчику жизни не жалко,

Гибель ему нипочем...

Мне продавать свою совесть

Совестно будет при нем.

Пускай его крепко свяжут

И бросят в пучину вод -

А я научу шотландцев

Готовить старинный мед!.."

Сильный шотландский воин

Мальчика крепко связал

И бросил в открытое море

С прибрежных отвесных скал.

Волны над ним сомкнулись.

Замер последний крик...

И эхом ему ответил

С обрыва отец-старик:

"Правду сказал я, шотландцы,

От сына я ждал беды.

Не верил я в стойкость юных,

Не бреющих бороды.

А мне костер не страшен.

Пускай со мной умрет

Моя святая тайна -

Мой вересковый мед!"

(пер. С.Я. Маршака)

Роберт Льюис Стивенсон (1850-1894) - шотландский писатель и поэт.

Я пишу музыку,друзья.И классику тоже.

https://soundcloud.com/stanley-f-swarovski

И вот отрывок из книги,главная моя работа:

Роланд Неистовый предложил доказать силой оружия, что все, что он только что сказал, правда.

Полинева вызвали, и он явился с обеспокоенным выражением лица. Однако, гордо отрицая

выдвинутые против него обвинения, Рено сказал ему: «Мы силой выясним, кто из нас солгал».

Оба были вооружены, лагерь был готов, так что без дальнейших промедлений они могли

приступить к разбирательству. О, как высоко король и весь его народ ценят доказательства,

которые должны быть представлены, чтобы объявить Женеву невиновной! Все надеются,

что Бог ясно покажет, что она была несправедливо обвинена в нескромности. Герцог Албании

был известен своей жестокостью, превосходством, злобой, порочностью и вероломством,

настолько, что никто не верит в чудеса и не сомневается, что он замышлял это предательство.

Полинев, с печальным лицом, дрожащим сердцем и опухшими глазами, был вынужден на

третий трубный звук остановить копье; Рено бросился на него, стремясь как можно быстрее

закончить бой и вонзить копье ему в тело. Эффект был достигнут быстро: половина древка

вонзилась ему в грудь. Он наклонил коня более чем на десять локтей, древко вонзилось ему

в тело. Увидев его на земле, Рено внезапно спешился, подбежал к нему, расстегнул шлем и

снял его. Но другой, не в силах продолжать бой, смиренно молил о пощаде и признался перед

королем и всем двором в предательстве, которое привело к его смерти. У него не было

времени пересказать всю историю. Речь, голос и жизнь покинули его посреди речи. Король,

увидев, как его дочь избавлена от смерти и позора, испытал больше радости, больше

удовлетворения и больше утешения, чем если бы, потеряв корону, он увидел ее возвращенной

на свою голову, ибо он оказал Рено огромную честь. И когда, показав лицо, он узнал в нем того,

кого видел несколько раз, он вознес руки к небу и возблагодарил Бога за то, что тот пожелал

оказать ему такую помощь. Тем временем другой неизвестный рыцарь, пришедший на помощь

Женеве в ее несчастье и вооружившийся для нее, внимательно наблюдал за исходом этого

приключения, и король попросил его назвать свое имя или хотя бы показаться.