Deutsch
Germany.ruФорумы → Архив Досок→ Читальня

Портреты юдиц в замковых подвалах

616  
Leda2 постоялец12.08.20 13:51
Leda2
NEW 12.08.20 13:51 

Яков Есепкин

  • «Хрестоматийного классика современности Есепкина, дистанцированного эпохой от книжного рынка, не могут вывести из андеграунда его (этого рынка) респектабельные фигуранты. Возможно, данное обстоятельство в немалой степени способствует производству массовых пиратских изданий книг мастера.»

Б. Свечников

Портреты юдиц в замковых подвалах

Восемнадцатый фрагмент

На жасминах ли мирра темней,

Цветью пышные столы овеем,

Иль ярки хороводы теней –

Мы о млечности их огневеем.

Соваянья ночные плывут

За альтанками черными, Лия,

Королями шуты и слывут,

По безумцам сия литания.

И юдоли обсиды крепки,

И в жасмине мраморные узы,

И немолчно пеют ангелки

На пирах у тоскующей Музы.

Двадцать первый фрагмент

Елеонские сени пьянят

Юных граций, влюбленных юнеток,

Днесь рапсоды бессмертие мнят,

Всякий щит о серебре монеток.

Увиются кармином сады,

Будет червою тьма наливаться,

Шестилучье остудной Звезды

Положит нам в тенях оставаться.

Дев к пирам наречет Вифлеем –

И Господь от цветниц несомерных

Преглядит, как мы нощно тлеем,

Вопия меж скульптур эфемерных.

Двадцать девятый фрагмент

Ах, Господь, оглашают к пирам

Убиенных всенощные дивы,

Станет флоксов нагорным дворам,

Цвет августа ли чтят юродивы.

Весело ж от подвалов нести

С маслом ядным лекифы церковным,

Выявляться в иродной желти,

Гнать матрун за серебром оковным.

Не матруны, то юдицы льют

Во амфорники тьмы ледяные,

И меж пламенных граций снуют,

Крася барвой столы отходные.

Тридцать третий фрагмент

Лессированной мглою вино

Увито и решетницы алы,

Вдовы емины сребрят давно,

Что еще и скрывают подвалы.

Это небесей цвет, это мы,

Аониды белые, рыдайте,

Собутыльников с лярвами тьмы,

Царств Пергамских шалов наблюдайте.

Иды вусмерть пьяны иль во хлам,

Се гешефты и мед от Каифы,

И не амфоры носят к столам,

А обитые червой лекифы.

Пятидесятый фрагмент

Май, лети, антикварная мгла

Всетонка, о серебре истает,

Челядь замков пустых весела,

Книгу смерти Геката листает.

Обернутся ль желтицей ночной

Ягомости – их выдадут шелки

И сапфиры, небесный портной

Диаментные бросил заколки.

Ах, царевны-богини таят

Перманент в несоцветных лилеях,

И с химерами гермы стоят

На увитых жасмином аллеях.

Портреты юдиц в изумрудном хмеле

Пятнадцатый фрагмент

Молодому нисану хвала,

Дивы белые с барвою чудной,

Вейтесь жадно круг яств и стола,

Источайтесь армой изумрудной.

Хмель цветений чарует фияд,

Нивы полнятся млечным дурманом,

Что и ядные хлебы, что яд,

Ждет Эдем нас за вечным туманом.

Пусть высокие небы влекут,

Пусть святят богоизбранных воев,

Преалкавших амфоры цикут

И летящих меж черных сувоев.

Двадцать второй фрагмент

Се, пирует афинская знать,

Целованье богинь восклицая,

Как в удавках и гарпий узнать,

Мгла течет с них, эфирно мерцая.

Алавастры полнятся вином,

К ободкам льнет серебро ночное,

Грезят юны, чаруются ль сном

Иль начиние зрят выписное.

Ах, Геката, мы рядом стоим,

Виждим перси упоенных гостий,

И хрустальные блестки таим,

Ночь лия над червицею остий.

Тридцать первый фрагмент

Столы празднеств благих высоки,

Хмелем их увиют ягомости,

Мглу начинут белить ангелки,

Оглашайтесь, эфирные гости.

Темный лэкех, золота емин,

Жар сотейников, ядные вишни

Проницают небесный кармин,

Муки наши, царице, давнишни.

Антикварные боги письма,

Лейте кровь, нас ея возлишили,

Чтоб сочилась меж яствий тесьма,

Коей Иды невинниц душили.

Сороковой фрагмент

Темной цветию выбьют щиты

Неотмирно златые рапсоды,

Чаши неба ль вином прелиты,

Хоровые умолкнут ли оды.

Лей шампанское, Геба, столы

Пусть еминами вновь уставляют,

Аще феи коринфские злы,

Пусть хотя алавастр восславляют.

Лишь откупорим ночь в хрусталях

И аромы ее источатся,

На заснеженных райских полях

Тени юдиц со мглой обручатся.

Пятидесятый фрагмент

Ах, менины, вдыхайте шелков

Негу тонкую, хладную мрачность,

Вы достойны и слез ангелков,

Расточающих нощно призрачность.

Яко пиры, несите ко ним

Яств серебро, ведите им стены,

Кисти долго таил Ероним –

Не для этой ли дивной картены.

Выйдут музы, а мы о черни

Где-то рядом стоим в темных митрах

И лием всеблагие огни

Чрез сумрак на холодных палитрах.

#1 
Leda2 постоялец18.08.20 13:07
Leda2
NEW 18.08.20 13:07 
в ответ Leda2 12.08.20 13:51

Яков Есепкин

  • «Не исключено, что на предстоящей Московской книжной ярмарке отдельные книги Есепкина все - таки будут представлены без его ведома и согласия. Пути гениальных художников неисповедимы.»

В. Левкова

Портреты юдиц в богемных домах Рима

Четырнадцатый фрагмент

Персефону всемрачный Аид

Мглой поит и Циана рыдает,

Что коварство и блеск аонид,

Их лишь ангельский хор соглядает.

Ах, молчите, царевны письма,

Золотыя певицы ночные,

Правит вами ль царица Чума,

Ах, отравы ея ледяные.

Выше неб ли земная судьба,

Увили нас решетницы клетей,

И в чужие летят погреба

Звезды вычурных морочных нетей.

Тридцать восьмой фрагмент

Над гранитом эгейской волны

Иль над тусклой Невою лилеи

Блещут желтью, иль, в черные сны

Излетясь, мнят Флиунта аллеи.

Се пиры, се кифары пеют,

Восславляют одесность рапсоды,

Меж фарфорниц юнетки снуют,

Презвучат хлебодарные оды.

Но гляни – цари млечно белы,

Горы емин легко остывают,

И юдицы одне веселы,

И на остье шелка навивают.

Сорок третий фрагмент

Меж всечервных пасхалов горят

Хлебы ночи, мы ею ли дышим,

С нами ангели днесь говорят,

А одно эти речи не слышим.

Вновь колонницы неба темны,

Вифлеемские звезды мерцают,

Фаворитки аллей и Луны

Юдиц бледных о смирне зерцают.

И Господе спустится в подвал,

И найдутся за ним пресвятые –

Чаять немости млечных кимвал,

Тьму лияше на столы златые.

Пятидесятый фрагмент

Цвет пасхалов начинет краснеть,

Станут яствия мела белее,

И вольно же цветкам пламенеть,

Розам черным бысть крови алее.

Фарисейские эти столы,

Эти емины тьмою чинятся,

Прочь сойдем, аще юдицы злы –

Всё им царичи мертвые снятся.

И опять ягомости зайдут,

Хлебы пышные к свечкам наставят

И амфорники мглою сведут,

Яко туне юдицы лукавят.

Портреты юдиц в капрейских садах

Одиннадцатый фрагмент

Ветхий пурпур на столы менад

Застелят ангелки, вспыхнет хором,

И жасмином столпы колоннад

Фей поманят и бледным декором.

Ирод-царь, се и наши дары,

Се превитые чернию вишни,

Аонидам ли славить муры,

Яко литии ныне излишни.

Лишь к всецарским пирам навиют

О хлебницах кровавую слоту,

И щиты для рапсодов куют,

И под барвами чают золоту.

Двадцать восьмой фрагмент

Это нега капрейских садов

Будит ангелей хоры ночные,

С золотых всетлеенных плодов

Истекают армы ледяные.

Помни, Рания, звезды и мглу,

И летейские хладные бреги,

Нас владетели ждали к столу,

Нам дарили цари обереги.

Днесь еще геспериды таят

Млечность яблок, увитых огнями,

И меж статуй белых восстоят,

Прелия диамент над тенями.

Сороковой фрагмент

Ночь решета златые свое,

Млечный воск утопит в пировые,

Се под миррой ли юдиц остье,

Се пасхалы юдиц меловые.

Будет нощно им плакать иль петь

О любви и царевнах сионских,

Колесницам-квадригам скрипеть

На дорожках садов елеонских.

Всех, Господе, оне извели,

Никого, никого не осталось,

Ангелочки Твое прецвели,

Где бессмертие с мглой сочеталось.

Сорок шестой фрагмент

Девы белые хлебы несут

Ко златым антикварным стольницам,

Их царицы небес упасут –

Петь осанну глорийным столицам.

Что Эпир вспоминать, мы белы

Сами нощно, кровавые дивы

Лишь безумцев тревожат, столы

Щедры внове для Мод и Годивы.

Так и будем во снах по стерням

Кущ брести меж укосных цветений,

Чтоб склониться к холодным теням

Роз и лилий в серебре плетений.

Пятидесятый фрагмент

Алой кровью пасхалы сведем,

Ночь откупорив, яд преалкаем,

Сколь высоких урочеств не ждем,

Сколь над хлебом дьяментным икаем.

Иль Сирены умолчны, пеют

Хоры юдиц и фурий меловых,

На десерты белену слиют

Ягомости со амфор лиловых.

Узрит Господе в млечных дворах,

Как, виясь меж цветниц несомерных,

Мы тоскуем о черных пирах

Во истечах крови эфемерных.

#2 
Leda2 постоялец27.08.20 20:41
Leda2
27.08.20 20:41 
в ответ Leda2 18.08.20 13:07

Яков Есепкин

  • «После издания книг Есепкина в США, России и Канаде сложно говорить об андеграундной статусности писателя. Между тем он по-прежнему строго дистанцируется от реалий современного литературного процесса и его фигурантов.»

Л. Осипов

Портреты юдиц с бледной цветью

Девятнадцатый фрагмент

Битых амфор остуду сведем

Цветью млечной, подвальные хлебы

С ядом вынесем, туне ль и ждем

Четверговок о небесех Гебы.

Кровоспелые вишни ядят

Гурмы юдиц, алкают белену,

За владыками хищно следят,

Розы шлют их восьмому колену.

Соглянемся – оне ли к столам

Льнут юродно и внове алкают,

Где по матовым нашим челам

Змейки бледных цветений стекают.

Двадцать восьмой фрагмент

Миррой перси царевен белых

Истекают, чаруя Морфея,

Эвменид цари потчуют злых,

Волны смерти двоит Идофея.

От нагорья ли эти столпы

Из серебра жасминов и лилий,

Слуги в хмеле и феи слепы,

Хоры тусклые чают вергилий.

И огонь благодатный сойдет,

И Господе, таясь за окладной

Мглою, рамена юдиц сведет

Бледной цветью и тьмой неоглядной.

Тридцать седьмой фрагмент

Бесконечно идущим – хвала,

Им пеют золотые рапсоды,

Мнится коим одесная мгла,

Им слагают валькирии оды.

Пирр увечный, мы грезили сем

Небом, денно пустым для эолов,

Виждь, на раменах белых несем

Флаги царств и хоругви престолов.

И одно, и одно исполать

Мертвым гоям, сведенным кармином,

Чтоб всевечно диамент пылать

Мог в очах наших с хладным жасмином.

Тридцать девятый фрагмент

Май золотой лекифы тиснит,

Всечервонной каймою оводит,

И виллис мглой дворцовой темнит,

И с князями небес хороводит.

Суе нас аонидам искать,

Для картен ли эфирные рамы,

Будем течное брашно алкать,

Пусть дурманят юдиц фимиамы.

Желть соцвета в лекифах одна

И подвальники холодом веют,

И амфоры, остудой вина

Преполнясь, на столах багровеют.

Пятидесятый фрагмент

Мы прелишни ль в Господних садах,

Чела тернью сведем роковою,

На обрядных цветках и плодах

Битых – кровь, пить се мертвому вою.

Митры наши пурпурно-белы,

Туне юдицы серой их гасят,

Васильками тиранят столы,

Ночь серебром запекшимся красят.

Выйдет Господе млечность алкать,

Нищих царей дарить чечевицей,

И начинем его окликать,

Кровь лияше со бледной червицей.

Портреты юдиц в изумрудной слоте у Ирода

Тринадцатый фрагмент

Хмель со див упоенных слетит,

Князь цветов мглу юдоли армою

Снов овеет и нам посвятит

Оды к радости с черной каймою.

Ах, воспомнят ли феи псалмы,

Строфы горние, пиров барочность,

Фьезоланскую ночь, это мы,

Се и кровь, се и неба урочность.

Будут кельхи юдиц источать

Яд цветений, хмельную золоту,

И начинем в альковах кричать,

Прелия изумрудную слоту.

Двадцатый фрагмент

Восточайся, порфировый май,

К небесем, балуй томных юнеток,

Их зеленью садов обнимай,

Прячь им в фижмы серебро монеток.

Иль явимся урочно как есть,

Аще нас лишь юдоль и зерцала,

Яко дале неможно сонесть

Ветхотечные эти зерцала.

Ирод-царе, менад весели,

Нимф цикутой дари благовонной,

Где по тусклой сирени влекли

Нас о цвети закатно-червонной.

Двадцать восьмой фрагмент

Феи смерти ль о хладных шелках

Ищут мальчиков белых, кровавых,

Свечи пиршеств горят в цветниках,

Ночь нежна ли для одниц картавых.

Царство Оз юных граций манит

Бледноогненной тьмою лилейной,

По меловой остуде ланит

Воск течет из утвари келейной.

И забудется Господе сном,

Цветность млечных садов прелияши,

И увидит на пире земном

Сребром битые с кровию чаши.

Сорок седьмой фрагмент

На сосудах из воска тлееть

И урочно желтице подвальной,

Ах, мила изумрудная плеть

Юной деве и грешнице свальной.

Ирод-царь несть лекифы велит

С кровью бледных младенцев, амфоры

Все обиты серебром, белит

Мая цветь дорогие фарфоры.

Тот кровавый жасмин ли исчах,

Тьмой увился ль оклад мироточный –

Днесь горит в наших мертвых очах

Несоимный путрамент цветочный.

Пятидесятый фрагмент

Воск лиется на рамена дев,

Белым цветом холодных прелестниц

Одарят гои неб, соглядев

Их фигуры меж розовых лестниц.

Полны домы Никеи блядей,

Где Чума, где и ядные узы,

Царскосельских ли мнят лебедей

О серебре точеные музы.

Виждь, Патрина, хотя бы менин,

Увиенных аромой и снами,

В хладном блеске венечных лепнин,

Мглу кадящих над их раменами.

#3 
  DR OLGA GRATZA завсегдатай30.08.20 10:03
NEW 30.08.20 10:03 
в ответ Leda2 27.08.20 20:41

Я так изредка почитываю данные иероглифы...

И даже нахожу в этом какое-то мазохистское удовольствие, продираясь сквозь частокол

непонятных мне слов...

Абсолютно не могу объяснить гипноз данного бреда...

Видимо привлекает сам язык повествования - настолько чудно и вывернуто и оторванно от повседневных реалий...


А ужасы какие...


#4 
  DR OLGA GRATZA завсегдатай30.08.20 12:20
NEW 30.08.20 12:20 
в ответ DR OLGA GRATZA 30.08.20 10:03

Вот нашла у него, что то человеческое...


После смерти полюбят меня, но такою любовью,

От которой застынут и слезы в кровавых лучах...


(Я.Есепкин)



#5 
Leda2 постоялец03.09.20 14:34
Leda2
NEW 03.09.20 14:34 
в ответ DR OLGA GRATZA 30.08.20 12:20

Яков Есепкин

  • «Есепкину удалось достичь такой степени и такого уровня совершенства текстов, их огранки, что написанное до него практически полностью нивелировалось. Таким образом, к примеру, сравнялись между собой четверка Серебряного века (Ахматова, Цветаева, Пастернак, Мандельштам) и одиозные сочинители прекрасной советской эпохи, как, впрочем, и постсоветские авторы, наиболее активно тиражируемые издательским сегментом.»

В. Розинский

Портреты юдиц в диаментной цвети

Семнадцатый фрагмент

Стен ампирных лепнина тускла,

Благодержный июль пламенеет,

Юродные сидят круг стола,

Цветь фарфора одна ль не тускнеет.

Ах, пенатов холодность, влекут

Феи тьмы к нам иных сумасшедших,

Именами чужими рекут

На мирские пиры не вошедших.

Яко будет Господе вести

Нить златую по столам каморным,

И узрит нас в июльской желти,

С диаментом смарагдово-черным.

Двадцать пятый фрагмент

Торты с ядом и мела белей,

Чинят вишней эклеры фиады,

Сливки взбитые краше лилей,

Цветью неб перевивших оклады.

Именины, Геката, нести ль

К столам велено цимесы гоям,

Феи смерти блюдут апостиль,

О серебре утешно изгоям.

Се и лэкех, се имберлэх, мгла

Разлиется над маками, халы

Дышат негой и в каждой – игла,

И тлеют ледяные пасхалы.

Тридцать восьмой фрагмент

Снова зноем июль поманит

И юдоли тенета овеют

Нас атраментной цветностью, мнит

Ирод се, небы ль вновь огневеют.

Ах, еще колоннады ярки,

Мы величье дарим алавастрам

С темным хмелем, еще васильки

Льнут ко флоксам холодным и астрам.

И Господе спустится в подвал –

Черпать мед и цимес для розеток,

И увиждит ночной карнавал

Юродных божевольных гризеток.

Сорок третий фрагмент

Ах, июль всесвятой, сад камней

Нас чарует и ждет, апронахи

Ссеребрим, яко хором теней

Рушит ночь, аще пьяны монахи.

В кубки битые льется вино,

Мы пием или бредим, царице,

Золотое сейчас толокно,

Маков горечь подобна корице.

Но высоко пенатам до неб,

Фурий лики осповницей рдеют,

И точится диаментный хлеб

Ядной мглой, и столы холодеют.

Пятидесятый фрагмент

И подернут виньетами яд,

Четверговки над еминой вьются,

Мы опять ли у темных гияд,

Нощно ль с кровью лекифы биются.

Из нагорий к столам отнесли

Хлебов красных вечор ягомости,

Царь Аиде, молчать им вели,

Чают снов неотмирные гости.

И на кухни заглянем – обвесть

Диаментом серебряный морок,

И увидим всестолье как есть,

О белене точащихся корок.

Портреты юдиц в меловых перманентах

Четырнадцатый фрагмент

Статуэтки менад золотых

Оживут и, клико со шампанским

Упоив мглою донн превитых,

Шелк их сребром возбелят гишпанским.

Бал теней, длись всенощно, гори

Неотмирной чудесностью, феи

Пусть резвятся, хмельные цари

Тьмой чернят пусть меловые веи.

А белену когда разнести

В тусклых амфорах челяди хоров

Повелят, мы истечья желти

Налием вдоль емин и фарфоров.

Двадцать пятый фрагмент

Ах, Мадрида пустые сады

Увиют нас волшебной армою,

Иль Флиунт золотые плоды

Расточит со царицей Чумою.

Ах, юдоль, навестим ли ее,

Мы отравой вифанскою дышим,

Занесенно в лилеях копье

Над главами, юродных мы слышим.

Пиры антики внове текут,

Ядом вишни без нас отекают,

И на халы серебро цикут

Прелито, где юдицы алкают.

Тридцать второй фрагмент

Лей, Эпир, мглу и цветь на столы,

Благи нищие гои, мытарства

Их преложатся, яко целы

Донны снов и всеалчут коварства.

Феи носят златые сорта

Винограда, царевны белые

Пьют арому десертов, мечта

Идиота – петь хоры их злые.

Станут пышные хлебы чернеть,

Сядут юдицы с гоями рядом,

И меж амфор начнут пламенеть

Византейские торты со ядом.

Сорок четвертый фрагмент

В перманентах меловых бегут

Сонмы юдиц к застолиям красным,

Алавастры и яд берегут,

По царевнам тоскуют прекрасным.

Феи неб, мы умерли давно,

Мы серебро пием воскресений,

Иль церковное крепко вино –

Ждите, Иды, чудесных спасений.

Так Господе речет: вас таить

И неможно, юдицы, зерцайте

Бледных отроцев, сех упоить

Аз даю, о крови их мерцайте.

Пятидесятый фрагмент

Благоденствуй, порфировый май,

Воски лей на жасмин елеонский,

Аонид золотых донимай,

В Грасс мани иль цитрарий лионский.

Пусть виллисы танцуют, огнем

Бледнопламенным нас увивают,

Аще к Лете эфирной свернем,

Пусть златые плоды обрывают.

Где ярка виноградная плеть

И чарует юродивых сводность,

Мы и будем всенощно тлееть,

Преливая в язмины холодность.

#6