Легенды

ПРОФЕССОР ВАРШАВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Зелинский в своих интересных исследованиях о древних мифах пришел к заключению, что герои этих мифов вовсе не легендарные фигуры, но реально существовавшие деятели. К тому же заключению пришли и многие другие авторы, таким образом опровергая материалистическую тенденцию прошлого столетия, которая пыталась изображать все героическое лишь какими-то отвлеченными мифами. Так, французский ученый Сенар пытался доказать, что Будда никогда не существовал и не что иное, как солнечный миф, что было сейчас же опровергнуто археологическими находками. Такие же попытки были делаемы, чтобы доказать, что и Христос никогда не существовал, хотя мы имеем свидетельства, очень близкие к Его времени. Кроме того, в Сирии недавно была найдена плита с римскою надписью – эдикт против первых христиан, по времени чрезвычайно близкая к манифестации Христа. В этой борьбе между познающими и отрицающими так ясна граница, разделяющая всю мировую психологию. При этом чрезвычайно поучительно наблюдать, насколько все отрицатели со временем оказываются побежденными; те же, кто защищал героизм, истину, великую реальность, находят оправдание в самой действительности.
Тот, кто истинно понимал героев и мифы и кто временно считался мечтателем, оказывался величайшим реалистом, тогда как скептик-отрицатель по справедливости занял место «мечтателя», поверившего или клевете, или извращенному источнику. Так медленно, но верно оборачивается колесо эволюции, неся с собою восстановление забытой правды.
Оглянемся и заметим, как быстро и как легко человечество забывает даже недавние события и деятелей. Еще недавно такие лица, как Парацельс или Томас Воган, отмечались в энциклопедиях как обманщики. Но затем некоторые люди, в которых была жива справедливость, дали себе труд ознакомиться с их произведениями и нашли, вместо оглашенных шарлатанов, глубоких ученых, открытия которых принесли человечеству много блага. Вспоминаю, как в детстве мы увлекались книгою Гастона Тиссандье «Мученики Науки». Те, которые погибли жертвами всесожжения, в пытках, на эшафоте, теперь признаны как великие ученые. Но лживый скептицизм продолжает свою подпольную работу и вместо прежних мучеников спешит изобрести других, чтобы затем они, в свою очередь, так же были почтены памятниками и народными торжествами.
За последние годы в общественных направлениях замечаются некоторые отдельные действия, которые дают надежду, что вредоносное отрицание как будто уже осознается, и, таким образом, будем надеяться, займет заслуженный темный угол.
Люди начинают стремиться к жизнеописаниям. Но и в этом шептуны-скептики не хотят уступить. Пожимая плечами, они скажут вам: «Как вы можете быть уверены относительно истинных побуждений, родивших поступки, отображенные в биографии?» Или: «Как вы можете быть уверены, что не были случайностями те события, которые окрасили жизнеописания ваших героев?» Или: «Можете ли вы утверждать, что биограф был искренен и беспристрастен?»
Допустим, что эти замечания до известной степени могут иметь под собою почву Отдадим некоторую окраску жизнеописания личности самого биографа. Но тем не менее архивы исторических документов доносят до нас все же многие несомненные жизненные вехи действительности. Еще в недавнем прошлом летописи считались как сомнительные документы, не заслуживавшие серьезного внимания. Но археологические и исторические находки и документы, современные летописям, показывают, что они заслуживают гораздо большего почтения, нежели еще недавно поверхностные умы полагали. Конечно, будем надеяться, что человечество теперь не будет терять целые века для верного освещения выдающихся явлений.

Устанавливая, что боги древности были героями, запечатленными в памяти народа, мы укрепим себя в сознании, что и в наши дни индивидуальность и личность управляют рулем человечества. Утверждая существование таких индивидуальностей, мы научимся, по примеру предков, в благожелательном позитивном исследовании передать сущность их личности в последующие поколения. Не забудем, что в будущем эти жизнеописания войдут в народные школы как Светочи Прогресса. Потому научим молодежь не только читать биографии, но и уметь писать их или, вернее, различать – что из проявлений их современников войдет в историю.
Читая легенды, молодежь научится мечтать. Это великое качество, ибо оно наполняет сердце лучшими, мощными огнями. Этими огнями сердца молодежь познает, как различать, где истина. Истина не познается расчетами, лишь язык сердца знает, где живет великая Правда, которая, несмотря ни на что, ведет человечество к восхождению. Разве легенды не есть гирлянда лучших цветов? О малом, о незначительном и жалком человечество не слагает легенд. Часто даже в кажущихся отрицательных мифах заключено уважение к потенциалу внутренней мощи. Во всяком случае, каждая легенда содержит нечто необычное. Не ведет ли эта необычность дух человеческий поверх сумерек механического стандарта? Этим машинным стандартом эволюция не строится. Легенда, которая освобождает нас от подавляющих условий каждодневной рутины, обновляет наше мышление, позволяет погрузиться в новые глубины познавания, полные неисчерпаемого молодого задора.
Спросите великого математика, великого физика, великого физиолога, великого астронома, умеет ли он мечтать? Я не упоминаю художников, музыкантов, поэтов, ибо все существо их построено на способности мечтать. Великий ученый, если он действительно велик и не боится недоброжелательных свидетелей, конечно, доверит вам, как прекрасно он умеет возноситься мечтами. Как многие из его открытий в основе своей имеют не только расчет, но именно высокую жизненную мечту.
Да, легенды не отвлеченность, но сама реальность. Поистине мечты не знаки безграмотности, но отличия утонченных душ. Потому всячески поощрим в молодежи нашей стремления к зовущим и творящим сказаниям и вместе с молодежью, оставаясь молодыми, почтим мечту как ведущие и возносящие крылья нашего возрождения и усовершенствования.
Устремление, Иерархия, Беспредельность, Красота – только по этим вехам мы движемся несомненно вперед. Существо нашей деятельности мы должны приложить к жизни немедленно. Воздавая должное мечте, мы не сделаемся «мечтателями».
Пусть будет это мечта Творца. В этой мечте не будет ни одурманивания, ни изменчивости, но будет непреложное Знание, собранное в глубинах нашего духа. И, прежде всего, будем помнить, что слово Культура может значить «Культ-Ур» – Культ Света.

Февраль 1931 г.

Гималаи

Н. К. Рерих.

Детская сказка

В очень известном и большом городе жил старый царь, вдовец. У царя была дочь, невеста. Царевна далеко славилась и лицом и умом, и потому многие весьма хорошие люди желали сосватать ее. Среди этих женихов были и князья, воеводы и гости торговые, и ловкие проходимцы, которые всегда толкаются в знатных домах и выискивают, чем бы услужить; были разные люди. Царевна назначила день, когда могут прийти к ней женихи и сказать громко при ней и при всех, что каждый надеется предоставить своей жене; царевна была мудрая. Женихи очень ожидали этого дня, и каждый считал себя лучше всех других. Один перед другим хвалились женихи: кто именитым родом за тридевять поколений, кто богатством, но один из них ничем не хвалился, и никто не знал, откуда пришел он. Он хорошо умел складывать песни; песни его напоминали всем их молодые, лучшие годы, при этом он говорил красиво, и его любили слушать, даже забывая спросить, кто этот певец. И хотя он не был князем, но все женихи обращались с ним как с равным.
В назначенный день все женихи оделись получше и собрались в палату, к царю. Согласно обычаю, женихи поклонились царю и царевне. Никого не пустил вперед князь древнего рода, за ним слуги несли тяжелую красную книгу. Князь говорил:
– Царевна, мой род очень знатен. В этой книге вписано более ста поколений… – И князь очень долго читал в своей книге, а под конец сказал: – Ив эту книгу впишу жену мою! Будет она ходить по палатам моим, а кругом будут образы предков весьма знаменитых.
– Царевна, – говорил именитый воевода, – окрест громко и страшно имя мое. Спокойна будет жизнь жене моей, и поклонятся ей люди – им грозно имя мое.
– Царевна, – говорил залитый сокровищами заморский торговый гость, – жемчугом засыплю жену мою; пойдет она по изумрудному полю и в сладком покое уснет на золотом ложе.

– Что же ты принесешь жене своей? – спросил певца царь.
– Веру в себя, – ответил певец.
Улыбнувшись, переглянулись женихи, изумленно вскинул глазами старый царь, а царевна спросила:
– Скажи, как понять твою веру в себя.
Певец отвечал:
– Царевна! Ты красива, и много я слышал об уме твоем, но где же дела твои? Нет их, ибо нет в тебе веры в себя. Выходи, царевна, замуж за князя древнего рода и каждый день читай в его алой книге имя свое и верь в алую книгу! Выходи же, царевна, замуж за именитого гостя торгового, засыпь палаты свои сверкающим золотом и верь в это золото! В покое спи на золотом ложе и верь в этот покой! Покоем, золотом, алыми книгами закрывайся, царевна, от самой себя! Моего имени нет в алой книге, не могу я засыпать эту палату золотом, и куда иду я – там не читают алой книги и золото там не ценно. И не знаю, куда иду я, и не знаю, где путь мой, и не знаю, куда приду я, и нет мне границ, ибо я верю в себя!..
– Подожди, – прервал певца царь, – но имеешь ли ты право верить в себя?
Певец же ничего не ответил и запел веселую песню; улыбнулся ей царь, радостно слушала ее царевна, и лица всех стали ясными. Тогда певец запел грустную песнь; и примолкла палата, и на глазах царевны были слезы. Замолчал певец и сказал сказку; не о властном искусстве говорил он, а о том, как шли в жизнь разные люди, и пришлось им возвращаться назад, и кому было легко, а кому тяжко. И молчали все, и царь голову опустил.
– Я верю в себя, – сказал певец, и никто не смеялся над ним. – Я верю в себя, – продолжал он, – и эта вера ведет меня вперед; и ничто не лежит на пути моем. Будет ли у меня золото, впишут ли имя мое в алых книгах, но поверю я не золоту и не книге, а лишь самому себе, и с этой верой умру я, и смерть мне будет легка.
– Но ты оторвешься от мира. Люди не простят тебе. Веря лишь в себя, одиноко пойдешь ты, и холодно будет идти тебе, ибо кто не за нас – тот против нас, – сурово сказал царь.
Но певец не ответил и снова запел песню. Пел он о ярком восходе; пел, как природа верит в себя и как он любит природу и живет ею. И разгладились брови царя, и улыбнулась царевна, и сказал певец:
– Вижу я – не сочтут за врага меня люди, и не оторвусь я от мира, ибо пою я, а песня живет в мире, и мир живет песней; без песни не будет мира. Меня сочли бы врагом, если бы я уничтожил что-либо, но на земле ничто не подлежит уничтожению, и я создаю и не трогаю оплотов людских. Царь, человек, уместивший любовь ко всей природе, не найдет разве в себе любви – к человеку? Возлюбивший природу не отломит без нужды ветки куста и человека ли сметет он с пути?
И кивнула головой царевна, а царь сказал:
– Не в себя веришь ты, а в песню свою.
Певец же ответил:
– Песня лишь часть меня; если поверю я в песню мою больше, чем в самого себя, тем разрушу я силу мою и не буду спокойно петь мои песни, и не будут, как теперь, слушать их люди, ибо тогда я буду петь для них, а не для себя. Все я делаю лишь для себя, а живу для людей. Я пою для себя, и пока буду петь для себя, дотоле будут слушать меня. Я верю в себя в песне моей; в песне моей – все для меня, песню же я пою для всех! В песне люблю лишь себя одного, песней же я всех люблю! Весь для всех, все для меня – все в одной песне. И я верю в себя и хочу смотреть на любовь. И как пою я лишь для себя, а песнью моей живлю всех, – так пусть будет вовеки. Поведу жену в далекий путь. Пусть она верит в себя и верой этой дает счастье многим!
– Хочу веры в себя; хочу идти далеко; хочу с высокой горы смотреть на восход!.. – сказала царевна.
И дивились все.
И шумел за окном ветер, и гнул деревья, и гнал на сухую землю дожденосные тучи – он верил в себя.

1893

В ПУТИ СО СВОИМИ УЧЕНИКАМИ Конфуций увидел женщину, рыдавшую около могилы, и спросил о причине скорби. «Горе, – отвечала она, – мой свекр был убит здесь тигром, затем мой муж, а теперь и сын мой погибли тою же смертью».
«Но почему вы не переселитесь отсюда?»
«Здешнее правительство не жестоко».
«Вот видите, – воскликнул учитель, – запомните: плохое правительство хуже тигра».

«Какие основы хорошего Правительства? Почитай пять превосходных, изгони четыре мерзкие основы. Мудрый и хороший правитель добродетелен без расточительности; он возлагает обязанности, не доводя народ до ропота; желания его без превышения; он возвышен без гордости; он вдохновителен и не свиреп. Мерзости суть жестокость, держащая народ в невежестве и карающая смертью. Притеснение, требующее немедленного исполнения дел, не объясненных предварительно. Нелепость, дающая неясные приказы, но требующая точного их исполнения. Препятствие в скупости правильного вознаграждения достойных людей».

Именно, ужасно снижение всего до среднего уровня; всем им, этим скромникам, хотелось бы покрыть пылью серых будней все возвышающееся над ними, все превышающее их понимание. Истинно, «самый ужасный бич человечества – его узкое мировоззрение. Лучшие люди думают, что явление их кругозора есть главный ключ к спасению мира, но границы этих мировоззрений не идут дальше физического мира. Представители церквей сулят народу спасение духа, но дальше физического мира не идут. Народные вожди направляют мысль своих народов к переустройству, но дальше низших сфер они не ведут. Так можно перечислить все степени человеческого водительства, и становится жутко за тот тупик, в который вошло человечество. Истинно, лишь переустройство мира и перерождение сознания могут разбудить те энергии, нужные для поддержания равновесия планеты.

«Учитель Миларэпа часто беседовал с животными». [Около его уединения гнездились пчелы, созидали города муравьи, залетали попугаи, и обезьяна садилась подобно учителю. Учитель сказал муравьям: «Пахари и созидатели, никто вас не знает, но вы возводите высокие общины». Сказал пчелам: «Собираете мед знания и образов лучших, никто не прервет сладкий труд ваш». Заметил по-пугаю: «По крику твоему вижу, что собрался быть судьей или проповедником». И погрозил резвой обезьяне: «Ты разрушил муравьиные строения и похитил чужой мед. Может быть, решился стать правителем?»

Кто же, как не правители, присваивают чужой труд и случайно пятою сокрушают строения? Много веков прошло со времен учителя Миларепы, но правители по-прежнему живут психологией обезьян. В основании такого прозябания лежит ужасная безответственность. Даже выборное начало скорейше приспособляется к бичу сознания. Что же лежит в основании безответственности? Конечно, то же самое невежество и страх будущего. Ни-какое наказание, никакое ограничение не исправит  невежества.

Большие и малые правители, вам нужно учиться, чтоб познать целебность меда и муравьиного пота.

Музыка прекрасно передаёт амплитуду чувств согласно мощи таких тем , замещает тысячи пояснений, возносит к высям.

Сопротивление злу

«Отойди от зла и сотвори благо», – заповедует апостольская мудрость. В кратком завете заключено два определенных действия.
«Отойди» и «сотвори». И не тем «сотвори», что только отойдешь. Нет, «отойди» и непременно «сотвори благо». Одно отхождение от зла еще только половина дела. Но «сотвори», сделай, создай благо, как противовес злу. Кратко и безусловно указано сотворить благо. Без действия, без сознания, без устремления духа не будет достижения и выполнения завета. Но как часто для самоуслаждения этот бодрый и повелительный завет превращался в кислое и неподвижное в существе своем отхождение. Если отойдешь, то уже и благо будет. Нет, родные мои, не слишком ли легко? Для блага нужно еще всеми силами духа и тела потрудиться. Благо не орех, требующий лишь крепкого зуба. Из безмозглости, из спящего сознания благо не воссоздается. Пашня блага, с посевами и жатвами, заповедана Апостолом в истинном всезнании жизни. И еще вопрос, когда больше пота упадет, при посеве или при жатве. Тот же неустанный зов к действенному труду рассеян во всех апостольских зовах. Ведь зло в основе своей активно. Оно отошло от блага и в отхождении уже проявило сущность активности. Значит, и противовес прежде всего должен быть активен. Зло утверждает себя, ибо иначе оно не привлечет к себе. Так же утверждает себя и добро и благо, ибо без дел оно мертво.
Не сражение со злом, не возвеличение этим врага заповедует Апостол, но творческое создание блага. Свет не борется со тьмою, но сожигает, вытесняет ее. Но для такой победы требуется поступательная скорость света. И какая скорость и неудержимость!
Апостол заповедует благородное сопротивление злу созданием массы блага, которая, подобно свету, прободает и рассеет любую тьму зла. Конечно, без сопротивления и поступательного действия зло неминуемо будет догонять отступающее благо, ибо полно все пространство.

Отступая, мы увеличиваем поле врага.

И, прежде всего, будем помнить, что слово Культура может значить «Культ-Ур» – Культ Света.

Это на каком языке? Первое, что приходит в голову Ур - столица Шумера)

А что для Вас значит Слово Культура?

Есть такая формула из Учения: После невежества - ступень цивилизованости, , затем получаем образование, потом следует интеллигентность, потом следует утончение, и только потом , индивидуум или общество, приходит к синтезу Универсальности, к Единству многообразия Высокой Культуры.

Духовное совершенствование - это расширение сознания посредством Культуры, Знаний, Красоты, Действий. Это естественное Право каждого человека и восхождение к великодушию и всем другим качествам Духоматерии. Благо Всея!

Из серии - Мысли великих о человеке, обществе и принципах:

Кто не умеет управлять, тот всегда становится узурпатором.

Гражданское правление — это воля всех, выполняемая одним или несколькими, по силе законов, вынесенных всеми.

Какое правительство лучше? То, которое учит нас управлять собою.

Чтобы вести разумную и правильную политику, недостаточно знать людей, надо любить их.

Все искусство управления состоит в искусстве быть честным.

Здравомыслящий человек не позволяет другим управлять собой, но и сам не стремится управлять другими; он хочет, чтобы всем правил один только разум.

Чтобы управлять множеством людей, лучше быть человечным, чем высокомерным, и лучше быть милосердным, чем жестоким.

Единственный путь к нашему спасению в политике — образование; это ковчег среди потопа.

Самое большое достоинство политики заключается в том, чтобы не утратить чувство целого.

Безумен тот, кто, не умея управлять собой, хочет управлять другими.

Политика подобна сфинксу из сказки: она пожирает всех, кто не может разгадать ее загадок.

Правительства было бы идеальным, если бы в его силе было столько же мудрости, сколько в мудрости — силы.

Все, что является нравственным злом, является злом и в политике.

Власть одного человека над другим губит прежде всего властвующего.

Каждый князь должен править так, как он хотел бы, чтобы правили им, если бы он был подданным.

Всякое чрезмерное предусмотрительное управление убивает самостоятельность и энергию управляемых.

Великие идеи приходят, когда мир нуждается в них.

Деятельность человека пуста и ничтожна, когда не одушевлена идеею.

Можно сопротивляться вторжению армий, вторжению идей сопротивляться невозможно.

Великая идея в дурной среде извращается в ряд нелепостей.

Идея справедливости неопровержима; она вырастает из нравственных законов, из законов разума и из самой жизни масс; справедливость — слово, полное трепета жизни.

Идеал — это путеводная звезда. Без нее нет направления, а нет направления — нет жизни.

Готовых убеждений нельзя ни выпросить у добрых знакомых, ни купить в книжной лавке. Их надо выработать процессом собственного совершенствования.

Если ты отвергаешь в людях возможность искреннего, глубокого, бескорыстного убеждения, то я вполне основательно могу вывести, что тебе самому незнакомы никакие убеждения.

Живой человек не может не иметь сильных убеждений. Не проводить убеждений могут только те, которые не имеют их: а не иметь убеждений могут только люди тупые или люди бессовестные.

Духовное здоровье общества определяется не степенью его сегодняшнего благосостояния, а степенью его реально ощущаемого движения к добру и правде.

Просвещенный народ легче вести, но его труднее гнать, им легче управлять, но невозможно поработить.

Справедливым может быть лишь тот, кто человечен.

Убеждение — это совесть разума.

Любовь к Отчизне и любовь к людям — это два быстрых потока, которые, сливаясь, образуют могучую реку патриотизма.

Без подлинной любви к человечеству нет подлинной любви к родине.

Ничто так не портит народ, как привычка к ненависти.

Ничто так не опасно для любой страны, как равнодушие народа.

На долю народа не может выпасть большего бедствия, чем процветание ценой злодеяния.

Обман и сила - вот оружие злых.

Тля ест траву, ржа железо, лжа - душу.

Сила побеждает силу, красота побеждает всех.

Понятие красоты, это понятие отвлечённое, не лепите его всюду.

Понятие красоты, это понятие отвлечённое, не лепите его всюду.

Живём только красотой и только ради красоты. Это смысл жизни, это средство жизни, это основа и цель жизни.

Потому Kрасотa врядли может быть отвлечённым понятием)

Листы Сада М. Озарение.
О непреложности и о подвижности плана. Условия эти особо трудны для совмещения, хотя граница их обозначается ясно пониманием луча солнечного сознания. Для проведения плана в жизнь нужно каждый час быть готовым к подвижности.

Сколько раз Мы, направляясь в Египет, оказывались в Монголии. Сколько раз, находя рукопись, Мы запирали её обратно. Сколько раз, начав складывать стены, Мы обращали их в кучи. Сколько раз, повернув коня к дому, Мы опять устремляли его в темноту ночи, ибо, переночевав дома, Мы бы лишили план непреложности. Кажущаяся изменчивость не больше как вибрация жизни. Пути к вехам непреложности дышат и волнуются подобно волнам.

Утверждая план, Наше существо уже готово к кратчайшему пути. Только что надев европейское платье, Мы готовы достать монгольский кафтан. Только что определив местожительство, Мы готовы отплыть. Такая подвижность может рождаться лишь из сознания непреложности плана.

Не вечный странник, но гонец стремящийся Наш путь. Непреложность плана освещает сознание явления сил. Через все висячие мосты пройдём, если свет плана будет ясен. Нужно так понять непреложность плана, чтоб ничто не затмило его. Тот план непреложен, который полезен всем.

Не Видим, кому не полезен план Новой Страны, и потому пойдём зорко даже во тьме. Если Учитель скажет: «Беги через поток» — значит, подножие усмотрено, но попади ногою на камень.

Один начнёт строить мост, другой наймёт пловца, третий сядет ждать мелководья, но найдётся, кто соткёт серебряную нить духа и по ней пройдёт без тяжести тела, ибо Приму на Себя тяжесть его. Так под одним кровом живут непреложность и подвижность — две сестры подвига.

Прекрасное стремление приводит к Высшему Свету.

Понятие красоты, это понятие отвлечённое, не лепите его всюду.

Горит огнём стремление, решается судьба,
Взлетает дух томившийся, правдою разя,
Сырую скуку прошлого, обыденность невеж,
Испытываясь храбростью, в поисках небес,
Мосты отождествления , вечности столпы,
Пределы не изведаны, возможные миры,
Оттачиваясь милостью, дыханием весны,
Знавая направление , согласие любви,
Крылами вдохновения сдвигаются дела,
И в малом и большом великость......... красота!

Легенды

Однажды Мойша пришел к Ибану и попросил денег...

Ибан говорит: Зачем тебе Мойша деньги в Ибанской стране?

- Как зачем? - Отвечает Мойша, чтоб копить...

- Копи Мойша разумение, тогда и денег тебе не надо будет.

Однажды Ахмед пришел к Ибану и спрашивает.

- Как стать богатым и верующим одновременно?

- Никак, - Отвечает Ибан.

- Деньги к Богу не возьмешь.

- Но на вере людей можно разбогатеть, чем на их неверие.

Эволюция.

Трудно рушится домик ветхих предрассудков. Прежде всего запомним, что невозможно удержать роды созревшего плода. Оглянемся на страницы истории: пришло время освобождения мысли – и запылали костры, но мысль потекла. Пришло время народоправства – и загремели расстрелы, но воспряли народы. Пришло время развития техники – ужаснулись стародумы, но двинулись машины, пульсируя с темпом эволюции. Теперь пришло время осознания психической энергии. Все инквизиторы, ретрограды, стародумы и невежды могут ужасаться, но возможность новых достижений человечества созрела во всех неисчислимых возможностях мощи. Инквизиторы и ретрограды могут строить тюрьмы и сумасшедшие дома, которые пригодятся для них же в виде рабочих колоний. Но созревшую степень эволюции отодвинуть нельзя. Так же, как нельзя человечество лишить всех путей сообщения.
Отрицатель эволюции может удалиться в отшельничество и мечтать о сладостях регресса. Но сама жизнь, сама действительность укажет новые неоспоримые явления. Только здравый ум реалиста уложит эти явления в удуманную научную схему. Все же близорукие мистики и маленькие условные грамотеи будут на месте невежд.
Знамя вновь осознанной энергии поднято. Каждое новое приобретение должно наполнить радостью каждое сердце. Мышление общинника должно трепетать при возможностях новых, полезных изучений действительности.
Источник: Учение Живой Этики - Община, 248
Источник: Рерих Е.И. - Записи Учения Живой Этики, 06.03.1927

Нужно каждое движение сознания устремлять к потоку эволюции, каждый шаг жизни считать неотъемлемым от совершенствования. Форма застывшая пригодна для повторения, но поток не повторяет ни одной волны. Сон или бодрствование, работа или отдых, движение или покой – одинаково все несет нас к завершению плана жизни. «Как оторванные листья», – скажут робкие. «Как зерна посева», – скажут разумные. «Как стрелы света», – скажут смелые.
Кого пугает шум потока, тот еще не родился в духе. Кто летит с волною, тот может мыслить о дальних мирах.
Источник: Учение Живой Этики - Агни Йога, 36

Скажу: велико разнообразие в иных мирах. Назовите человека, и Я скажу вам его эволюцию, но указать общий закон почти невозможно.
Источник: Учение Живой Этики - Листы Сада М. Озарение, Часть вторая, 12, 4

Направление человечества не в сторону духовности не ускоряет эволюции.
Источник: Учение Живой Этики - Беспредельность, часть 1, 7

Космос за Ёгу Мать, аль чаво попутал

За Мать-Ягу

МультиКультурность - это широкое универсальное Знание, естество высокого качества воспитания, просвещённость, великодушие.

Это Дар тысячелетий и признак новой эры, это гордость человека и народа. В этом залог и возможности успеха, мира и блага, в этом Спасение Человечества.

Это сочетание светов всех Звёзд Космоса.

Однажды в один дождливый день пришли к Ибану поэты...

Они все жаловались на выскочку одного, которого поливали последними словами...

Ибан выслушал их всех и молвил: Дети вы мои неразумные, поэты сквернословия...

Разве не о добром и хорошем слагает стих Поэт, и как появляется таковой...

Вы его сразу в грязь окунаете...

Так вы поступили с Христом, так и поступаете с Мурманским...

Пройдет время и ваши дети будут читать его стихи по памяти...

Рождённый ползать - летать не может!

Вадим Шарыгин: литературный дневник.

Передо мною «Песнь о соколе» Максима Горького.

Над седой равниной моря ветер тучи собирает. Между тучами и морем гордо реет Буревестник, черной молнии подобный.
То крылом волны касаясь, то стрелой взмывая к тучам, он кричит, и — тучи слышат радость в смелом крике птицы.
В этом крике — жажда бури! Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат тучи в этом крике.
Чайки стонут перед бурей, — стонут, мечутся над морем и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей.
И гагары тоже стонут, — им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни: гром ударов их пугает.
Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах... Только гордый Буревестник реет смело и свободно над седым от пены морем!
Всё мрачней и ниже тучи опускаются над морем, и поют, и рвутся волны к высоте навстречу грому.
Гром грохочет. В пене гнева стонут волны, с ветром споря. Вот охватывает ветер стаи волн объятьем крепким и бросает их с размаху в дикой злобе на утесы, разбивая в пыль и брызги изумрудные громады.
Буревестник с криком реет, черной молнии подобный, как стрела пронзает тучи, пену воли крылом срывает.
Вот он носится, как демон, — гордый, черный демон бури, — и смеется, и рыдает... Он над тучами смеется, он от радости рыдает!
В гневе грома, — чуткий демон, — он давно усталость слышит, он уверен, что не скроют тучи солнца, — нет, не скроют!
Ветер воет... Гром грохочет...
Синим пламенем пылают стаи туч над бездной моря. Море ловит стрелы молний и в своей пучине гасит. Точно огненные змеи, вьются в море, исчезая, отраженья этих молний.
— Буря! Скоро грянет буря!
Это смелый Буревестник гордо реет между молний над ревущим гневно морем; то кричит пророк победы:
— Пусть сильнее грянет буря!..

(Горький)

Прочитываю дважды. Произведение, буквально, потрясает – амплитудой (взбирания-падения) строк и глубиною вложенного в них смысла!
С первых же строк, врывается в душу картина человеческого существования, в которой чётко и честно расставлены главные действующие лица жизни:

Те, кто пытается механически (физически) познать высоту жизни, как бы вползти на неё, при этом оставляя себя ограниченным в восприятии («ползающим»):

«Высоко в горы вполз Уж и лёг там в сыром ущелье, свернувшись в узел и глядя в море».

Те, кто, взбираясь, восходя, обретает высоту (не горы даже – неба!), и не для взглядывания свысока, но лишь для последующего полёта, для сияния:

«Высоко в небе сияло солнце, а горы зноем дышали в небо..»

Те, кто никуда не взбирается, и разбивает, вдребезги, свои жизни, мечты и надежды, о камни действительности, о скалы будней:

«..и бились волны внизу о камень…»

А дальше по тексту, ещё одна схлёстка стихий – горного потока и моря: сильный, напористый, упрямый, узкий (во взглядах? В мечтах?) поток талой воды, буквально, врезается в широкое (душою!) морское пространство:

«А по ущелью, во тьме и брызгах, поток стремился навстречу морю, гремя камнями.. Весь в белой пене, седой и сильный, он резал гору и падал в море, сердито воя».

И вот начинается! – Оно! – Главное сражение человеческой жизни! – противостояние – Ужей и Соколов – противоположение – «умеющих жить» и «умеющих летать»! – противопоставление – Мариенгофов и Есенининых! – противо-речие – «читающих лекции о слёзах» и «плачущих»! – противоборство – «поднебных» и «поднебесных»!
«Вдруг в то ущелье, где Уж свернулся, пал с неба Сокол с разбитой грудью, в крови на перьях..»
«Уж испугался..подполз поближе..:
-Что, умираешь?
-Да, умираю! – ответил Сокол, вздохнув глубоко. – Я славно пожил!.. Я знаю счастье!.. Я храбро бился!.. Я видел небо.. Ты не увидишь его так близко! Эх, ты, бедняга!
-Ну что же – небо? – пустое место.. Как мне там ползать? Мне здесь прекрасно.. тепло и сыро!.. ..Летай иль ползай, конец известен: все в землю лягут, всё прахом будет».

«И крикнул Сокол с тоской и болью, собрав все силы:
-О, если б в небо хоть раз подняться!.. Врага прижал бы я.. к ранам груди и..захлебнулся б моей он кровью! О, счастье битвы!..
А Уж подумал:..»

В этом месте, я, вдруг, остро осознал принципиальную разницу между тем, как сражаются – Соколы – дети неба, и тем, как сражаются Ужи – дети земли: Соколы, «разят врагов», пытаясь захлебнуть их своею кровью, Ужи, уничтожают своих врагов, захлёбывая их в крови чужой!
Именно поэтому, Ужи – побеждают Соколов на земле, а Соколы – побеждают время.

«А Уж подумал: «Должно быть, в небе и в самом деле пожить приятно, коль он так стонет!..И предложил он свободной птице: – А ты подвинься на край ущелья и вниз бросайся. «Быть может, крылья тебя поднимут и поживёшь ещё немного в твоей стихии».
И дрогнул Сокол и, гордо крикнув, пошёл к обрыву, скользя когтями по слизи камня. И подошёл он, расправил крылья, вздохнул всей грудью, сверкнул очами и – вниз скатился.
И сам, как камень, скользя по скалам, он быстро падал, ломая крылья, теряя перья..
Волна потока его схватила и, кровь омывши, одела в пену, умчала море».

Наяву вижу, как смертельно раненый, избивший крылья о камни рассудительных писательских глаз, Есенин, идёт к обрыву, «скользя когтями», выплёскивая из горла отчаянные выкрики-конвульсии, кои отскакивают от бронированных сердец собратьев по перу – посредственных не в неумении выразить свои мысли, но – в чувстве прекрасного! Вижу, как «подошёл» он к вырубленной тысячами умелых, умных рук, пропасти, как «расправил крылья, вздохнул всей грудью» своих последних чудеснейших стихотворений, как «покатился вниз..ломая крылья». И что удивительно: море или пучина жизни, поглотив всех, вынесла на берег вечности – стихи Есенина – его душу! – его, тыщи раз такого-сякого! – и никого из «не разбившихся вдребезги» – никого из тех, кто был, вроде как, «лучше: моральнее, умнее» его! – вот такую точку, на все времена, ставит Бог в споре Ужей и Соколов.

А между тем, песнь продолжается. Начинается вторая, кульминационная часть истории:

«В ущелье лёжа, Уж долго думал о смерти птицы, о страсти к небу..
-А что он видел, умерший Сокол, в пустыне этой без дна и края? Зачем такие, как он, умерши, смущают душу своей любовью к полётам в небо? Что им там ясно? А я ведь мог бы узнать всё это, взлетевши в небо хоть не надолго».

Уж искренне не понимает Сокола, его «страсти к небу»! Сокол «смущает» его покой, его прямолинейное, поступательное житьё «своей любовью к полётам в небо». Уж чувствует, что за Соколом стоит не какая-то наивная бравада, но огромное, неведомое, недостижимое для Ужа, пространство жизни, суть которой умещается в одном слове: «полёт», в том самом слове, которого вообще нет в лексиконе Ужа. И вот он решает попробывать..

«Сказал и – сделал. В кольцо свернувшись, он прянул в воздух и узкой лентой блеснул на солнце.
Рождённый ползать – летать не может!..
Забыв об этом, он пал на камни, но не убился, а рассмеялся:
«Так вот в чём прелесть полётов в небо! Она – в паденьи!..Смешные птицы! Земли не зная, на ней тоскуя, они стремятся высоко в небо и ищут небо в пустыне знойной. Там только пусто. Там много света, но нет опоры живому телу. Зачем же гордость? Зачем укоры? Затем, чтоб ею прикрыть безумство своих желаний и скрыть за ними свою негодность для дела жизни? Смешные птицы!..
Но не обманут теперь уж больше меня их речи! Я сам всё знаю! Я – видел небо..Пусть те, что землю любить не могут, живут обманом. Я знаю правду. И их призывам я не поверю. Земли творенье – землёй живу я».
И он свернулся в клубок на камне, гордясь собою».

Потрясающий монолог-исповедь! В нём – вся жизненная философия умного, доброго, заботливого, творческого, обыкновенного (в чувствах, в мечтах, в самоотдаче, в самоотверженности) человека. Причём, озвучен человек «опытный», человек, якобы познавший небо! – полёт, состояние жизни «поэт», и пришедший к выводу: ничего, мол, особенного в «небе», в «поэте», в «полёте» нет, «летать», дескать, могут все или многие! – Сиганул вниз, шмякнулся о земную твердь, привёл ушибленную башку в порядок от минутного стресса и «свернулся в клубок, гордясь собою»! – вот и всё искусство, вот и весь подвиг, весь «полёт»!

Ни эти ли, «познавшие» и «обесценившие» небо люди – «смеясь над птицами», над поэзией – находят ей земное, практическое применение – пишут стихи для раздумчивого философского досуга, или организуют творческие соревнования для того, чтобы с помощью рифмованных стихов-лозунгов сделать жизнь обыкновенных людей «ещё обыкновеннее», ещё спокойнее, ещё человечнее, милее и беззаботнее!? – ни эти ли, «летающие Ужи», авторитетно и многословно развенчивают поэтов, негодников этаких, погибших из-за своих дурных привычек, из-за «безумства своих желаний»!? – ни эти ли люди, запросто и без зазрения совести, пользуют небо поэзии, как место отдыха, как пространство приятного досуга, как скамейку для обмена будничными впечатлениями, под лузганье словесных семечек!?

Оказывается, что можно, искренне и воодушевлённо, заниматься не вполне своим делом, затрачивая на него десятки лет жизни, проявляя прилежание, тысячекратно «сигая Ужом в небо», создавая груды слов, рассказывающих, расцвечивающих, ругающих или возвышающих обыкновенную – не самоотверженную жизнь, и при всём при этом, не принести – ни себе, ни людям – никакой пользы! – оставшись в положении, чётко обозначенном Мариной Цветаевой: «пустые жесты над пустыми кастрюлями»!

Божественный дар – слова? – да! – но, вначале, Божественный дар – чувства прекрасного! – исполненный в сочетании с высочайшей само-отверженностью – не доступен всем и каждому – кто, по-злому или по-доброму, живёт землистую жизнь! – всем, кто искренне или намеренно ошибся со своим предназначением, с местом приложения своих душевных усилий, и стал, например, «вечно перспективным плохим поэтом», или «не летающим Соколом», лишив себя, тем самым, прелести всего земного «и Уж», тем паче, прелести небесного!

«Уж» – не плохой! «Уж» не содержит в себе непосредственной причины гибели «Сокола». Он – тот, кто, заполонив небо своими «шмяканиями», тем или иным образом, способствует тому, чтобы «Соколов» в мире становилось всё меньше и меньше. «Уж» – это умная и бесслёзная, надёжная и опасная, ужасная и трагическая, несчастная и массовая подмена небом ползающим неба летящего!

«Блестело море всё в ярком свете, и грозно волны о берег бились.
В их львином рёве гремела песня о гордой птице, дрожали скалы от их ударов, дрожало небо от грозной песни:
«Безумству храбрых поём мы славу!
Безумство храбрых – вот мудрость жизни! О славный Сокол! В бою с врагами истёк ты кровью.. Но будет время – и капли крови твоей горячей, как искры, вспыхнут во мраке жизни и много смелых сердец зажгут безумной жаждой свободы, света!
Пускай ты умер!.. Но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь живым примером, призывом гордым....... к свободе......... к свету!

«Безумству храбрых поём мы песню!».

Когда Мы отправляем посланца, Мы желаем ему удачи при встрече с драконом. Конечно, это не безобидный хвостатый, доледниковый, но свирепый человеческий эгоизм, доходящий до опасных пароксизмов, называемых ужасом или бешенством эгоизма. Где же гнездятся эти драконы? Утверждают, что злейшее гнездо будет в роскошных палатах, или за прилавком менялы, или в складе торговца. Но скорее Найду безвредного менялу и честного торговца, нежели пробью броню отрицания и недопущения. Отрицатель не только готов защищать своё невежество, но он мечтает окружить всё человечество стеною ужаса.

Где же первопричина бешенства эгоизма? Человек, сеющий ужас, сам безумно боится. В отрицателе сидит не только невежество, но и низкий страх. Скажите детям, по какому признаку находить гнездо эгоизма. Они должны понять, что эгоист, прежде всего, не допускает, но искатель Общего Блага ставит первой задачей вмещение возможностей.

Довольно долго наслаждался этой простой, беззаботной жизнью Прекрасный царь обезьян, пока однажды, когда все обезьяны предавались веселью на пиру, он вдруг загрустил и разразился слезами. Увидев это, обезьяны встревожились, выстроились перед ним и, почтительно склонившись, спросили:

— Что вас так опечалило, великий государь?

— Даже сейчас, во время веселья, меня не покидает забота о будущем; вот о чем я печалюсь,— ответил им Прекрасный царь обезьян.

— Никак не угодишь на вас, великий государь,— сказали в ответ на это смеясь обезьяны.— Мы, что ни день, весело проводим время, живем в благословенных местах среди волшебных гор, в древних пещерах и на священных островах. Мы не подвластны ни единорогу, ни фениксу. Нас не притесняют также правители людей, и мы наслаждаемся полной свободой и безграничным счастьем. Что же может заботить и печалить вас, великий государь?

— Хотя сейчас мы и не подчинены законам человеческих правителей и можем не бояться ни зверей, ни птиц, но вот в будущем, когда я состарюсь и стану дряхлым, в один прекрасный день владыка преисподней Янь-ван прервет мою жизнь. Так разве не напрасно проживу я свою жизнь, если не сумею добиться бессмертия и остаться навсегда среди небожителей?

Выслушав это, обезьяны закрыли лица руками и горько заплакали; каждая из них думала о своем смертном уделе и бренности жизни. Вдруг в этот момент выскочила вперед какая-то обезьяна и громко крикнула:

— Раз вы, великий государь, стали беспокоиться о будущем, то это значит, что в вас зародилось стремление познать путь Истины — Дао! Из живущих на земле существ только три категории не подчинены владыке преисподней Янь-вану.

— Что же это за категории? — с живостью спросил царь.

— Это — Будда, бессмертные и мудрецы,— отвечала обезьяна.— Они не подчиняются законам жизни, перевоплощения и разрушения; они вечны, как небо и земля, как горы и реки.

Роман «Путешествие на Запад».

Вы тоже с детства влюблены в миры Востока?)

Потому Kрасотa врядли может быть отвлечённым понятием)

Понятие красоты создается группой людей в компактном проживании.

Это могут быть и оттянутые вниз уши, и сильно оттопыренные нижние губы, и мет. кольца в разных местах чел. тела и тощие фигуры моделей и пр. При этом создается чувство общности в соотв. группе. А кто "не с нами - тот против нас".

Да. Этому также способствовало то, что часть моего детства в Таджикистане прошло.

Вообще-то вся тема достаточно ясно говорит или направляет сознание к распознанию разницы между настоящностью красоты и её суррогатами или фетишом, не говоря уже о явных пережитках и невежестве.

Мужественное Знание возрождает и порождает Закон прошлого и будущего, устремляет к лучшему, а отжившее отпадает, также естественно как сухие и отжившие сучки и листья отпадают от ствола Древа, как шелуха от ядра зерна.

Почти земляки)

Совершенно верно, Особенно некотрые тощие модели так в прямом смысле этого слова "отпадают".

Есть еще такое мнение, что красиво то, что труднодоступно.

Акутагава Рюноскэ. Святой

В старину жил один человек. Он пришел в город Осака наниматься на службу. Полное его имя неизвестно, и поскольку он пришел из деревни, чтобы поступить в услужение, его называли, говорят, просто Гонскэ.

Пройдя за занавеску конторы по найму слуг, Гонскэ обратился с просьбой к чиновнику, сосавшему трубку с длинным чубуком. - Господин чиновник, я хочу стать святым. Определите меня на такое место, где бы я мог им стать. Чиновник так и остался сидеть, не в силах произнести ни слова, будто его хватил солнечный удар. - Господин чиновник! Не слышите, что ли? Я хочу стать святым и поэтому прошу подыскать мне подходящую службу.

Чиновник наконец пришел в себя. - Искренне сожалею, - промолвил он, снова принимаясь сосать свою трубку, - но дело в том, что в нашей конторе еще ни разу не приходилось определять кого-нибудь в святые. Может быть, вы обратитесь в другое место? Но Гонскэ, с недовольным видом выставив вперед колени, обтянутые светло-зелеными штанами, стал протестовать. - Что-то вы не то говорите. Разве вы не знаете, что написано на вывеске вашей конторы? Разве не говорится там: "Определяем на любую службу"? А раз пишете "на любую", значит, и должны устраивать на любую, какую бы от вас не потребовали. Или ваша вывеска только для того, чтобы людей обманывать? Действительно, если взглянуть на дело с этой стороны, то у Гонскэ были все основания возмущаться. - Нет, на нашей вывеске все сущая правда, - поспешил уверить его чиновник. - И если уж вы непременно хотите, чтобы мы подыскали вам службу, где можно стать святым, зайдите завтра. А мы постараемся сегодня разузнать, нет ли поблизости чего-нибудь подходящего. И чтобы хоть как-нибудь оттянуть время, чиновник принял просьбу Гонскэ.

Но откуда было ему знать, на какой службе можно выучиться ремеслу святого? Поэтому, едва выпроводить Гонскэ, чиновник сразу же отправился к лекарю, жившему неподалеку. Изложив ему суть дела, он обеспокоенно спросил: - Как же быть? Не знаете ли вы, сэнсэй, куда лучше определить человека, чтобы он выучился на святого? Такой вопрос, естественно, и лекаря поставил в тупик. Некоторое время он сидел, скрестив руки, тупо уставившись на сосну во дворе.

Но тут вступила злая жена лекаря, по прозвищу Старая Лиса, которая слышала рассказ чиновника: - А вы его к нам присылайте. В нашем доме он за два-три года наверняка узнает все, что нужно, чтобы стать святым, - уверила она чиновника.

- Да что вы говорите? - обрадовался тот. - Как хорошо, что я зашел к вам! Премного благодарен! Я всегда чувствовал, что у вас, врачей, есть что-то общее со святыми! И невежественный чиновник, отвешивая поклон за поклоном, удалился.

Лекарь с кислой миной выпроводил чиновника, а затем обрушился с проклятиями на жену:

- Что за чушь ты тут нагородила? Вообрази, что будет, если этот деревенщина поднимет скандал, убедившись, что, сколько бы лет он ни прожил у нас, никакого секрета бессмертия не узнает? Однако жена и не думала оправдываться.

- Помолчал бы лучше. С таким честным дураком, как ты, в этом жестоком мире и на чашку риса не заработаешь, - презрительно усмехаясь, парировала она упреки мужа.

Итак, на следующий день, как и было договорено, бывший деревенский житель Гонскэ в сопровождении чиновника явился в дом лекаря. На этот раз на нем было хаори с гербами, - наверное, он считал, что так и полагается быть одетым, когда приходишь в первый раз знакомиться, - и теперь он по виду ничем не отличался от простого крестьянина. Как раз этого-то, видимо, никто и не ожидал.

Лекарь так и уставился на Гонскэ, словно перед ним был диковинный зверь из заморских краев. Пристально глядя в глаза Гонскэ, он подозрительно спросил:

- Говорят, ты хочешь стать святым. А почему, собственно, у тебя появилось такое желание?

- Да никакой особой причины нет. Просто, глядя как-то на Осакский замок, я подумал, что даже такие выдающиеся люди, как Тоетоми Хидэеси, в конце концов все-таки умирают. Выходит, что человек, как бы ни велики были его дела, все равно умрет.

- Значит, ты готов выполнять любую работу, только бы стать святым? - воспользовавшись моментом, вмешалась в разговор хитрая лекарша.

- Да, чтобы стать святым, я согласен на любую работу.

- Так поступай ко мне на службу сроком на двадцать лет, и на последнем году я обучу тебя искусству святого.

- Да что вы говорите? Вот уж счастье-то мне привалило! Премного вам благодарен.

- Но все двадцать лет ты будешь за это служить мне, не получая ни гроша платы.

- Хорошо, хорошо, я согласен!

С той поры Гонскэ двадцать лет работал на лекаря. Воду носил. Дрова колол. Обед варил. Дом и двор подметал. И вдобавок таскал ящик с лекарствами за лекарем, когда тот выходил из дому. И при этом он ни разу не попросил ни гроша за свою службу. Такого бесценного слуги не сыскать было во всей Японии.

Но вот прошло наконец двадцать лет, и Гонскэ, надев, как и в первый день своего прихода, хаори с гербами, предстал перед хозяином и хозяйкой. Он почтительно поблагодарил их за все, что они для него сделали в эти прошедшие двадцать лет, и сказал:

- А теперь мне хотелось бы, чтобы вы, по нашему давнему уговору, научили меня искусству святого - быть нестареющим и бессмертным.

Просьба Гонскэ привела лекаря в замешательство: он не знал, что ответить слуге. Ведь нельзя же теперь, после того как Гонскэ прослужил двадцать лет, не получив ни гроша, сказать ему, что, мол, искусству святого они научить его не могут.

Ничего не оставалось лекарю, как холодно ответить:

- Это ведь не я, а моя жена знает секрет, как стать святым. Пусть она тебя и научит. И сказав это, лекарь отвернулся от Гонскэ.

Однако жена его и глазом не моргнула.

- Что ж, я научу тебя секретам святого, но ты должен будешь исполнить в точности все, что я тебе велю, как бы трудно это ни было. Если же ты не исполнишь хотя бы один мой приказ, ты не только не станешь святым, но должен будешь служить мне без всякой платы еще двадцать лет. Иначе тебя постигнет страшная кара, и ты умрешь.

- Слушаюсь! Я постараюсь в точности исполнить все, что вы изволите приказать как бы трудно это ни было.

Гонскэ, радуясь всей душой, ждал, что прикажет ему сделать хозяйка.

- В таком случае заберись на сосну, что растет во дворе, - последовал приказ лекарши.

Разумеется, она не могла знать ни какого секрета, как стать святым. Просто она хотела, наверное дать Гонскэ очень трудный, невыполнимый приказ и заставить его служить задаром еще двадцать лет.

Однако едва Гонскэ услышал слова хозяйки, как тот час же вскарабкался на сосну.

- Выше! Еще, еще выше! - командовала лекарша, стоя на краю веранды и глядя на Гонскэ, взбиравшегося на дерево.

И вот уже хаори Гонскэ с гербами развевается на самой верхушке высокой сосны, растущей во дворе дома лекаря.

- Теперь отпусти правую руку! Гонскэ, изо всех сил уцепившись левой рукой за толстый сук, осторожно разжал правую руку.

- Теперь отпусти левую руку!

- Эй, подожди! - раздался голос лекаря. - Ведь стоит этому деревенщине отпустить левую руку, как он тут же шлепнется на землю.

Там ведь камни, ему наверняка не уцелеть. И на веранде появился лекарь со встревоженным лицом.

- Не суйся не в свое дело! Положись во всем на меня. ...Так отпускай же левую руку.

Не успели замолкнуть эти слова лекарши, как Гонскэ, собравшись с духом, отпустил и левую руку.

Что ни говори, трудно рассчитывать, чтобы человек, взобравшийся на самую верхушку дерева, не упал, если отпустит обе руки.

И в самом деле, в тот же миг фигура Гонскэ в хаори с гербами отделилась от вершины сосны. Но, оторвавшись от дерева, Гонскэ вовсе не думал падать на землю - чудесным образом замер он неподвижно среди светлого неба, словно кукла в спектакле "дзерури".

- Премного вам благодарен за то, что вашими заботами и я смог причислиться к лику святых.

Произнеся с вежливым поклоном эти слова, Гонскэ спокойно зашагал по синему небу и, удаляясь все дальше и дальше, скрылся наконец в высоких облаках...

Что потом стало с лекарем и его женой, никто не знает. Сосна же, что росла во дворе их дома, прожила еще долго.

Говорят, что сам Тацугоро Едоя велел специально пересадить это огромное, в четыре обхвата, дерево в свой сад, чтобы любоваться им, когда оно покрыто снегом.

источник

Из всех созидательных энергий самой высокой остаётся мысль. Что же будет кристаллом этой энергии? Кто-то думает, что точное знание будет венцом мысли, но вернее сказать, что увенчает мысль легенда. В легенде сложится смысл созидательной энергии, и в сжатой формуле выразятся чаяния и достижения. Неверно думать, что легенда принадлежит призрачной древности. Непредубеждённый ум отличит легенду, творимую во все дни Вселенной. Каждое народное достижение, каждый вождь, каждое открытие, каждое бедствие, каждый подвиг облекаются в крылатую легенду. Потому не будем презирать легенды истины, но посмотрим зорко и позаботимся о словах действительности. В легенде выражается воля народа, и мы не можем назвать ни одной лживой легенды. Духовное устремление мощного коллектива запечатлевает образ истинного значения, и оболочка символа означает мировой знак, как мировой язык неминуем в эволюции.

Правы искатели общего языка. Правы созидатели легенды мира. Трижды правы носители подвига.

Творящая Мысль

Когда я вхожу в мастерскую во время работы и вижу, как мой друг Джайльс вдохновляет учеников, я всегда радуюсь в сердце своем. Знаю, что ученики получают настоящий совет. Они слышат об основных законах, которые в глубине всего Бытия. Я чувствую присутствие мысли творящей. А там, где явлена мысль творящая, там нет страха за будущее. Говоря о мыслях творящих, я не имею в виду тенденцию, описательную историю, сухой сюжет. Я представляю себе великолепный творческий синтез. Эволюция наша неизбежно приближается к благословенному синтезу. Имею в виду неограниченную творческую мысль, которая в прекрасных формах и красках творит крылья человечества. Эта творящая мысль, украшенная всеми основами, всеми красотами созидательных законов, ведет человечество ввысь, приготовляет его к принятию эволюции, и от меньшего сердца до сердца государства и части Света устанавливает великое понятие Прекрасного, которое в существе своем свойственно всем векам и народам.

Из этого чувства Прекрасного рождается и благородство духа, постоянное творчество, героизм и подвиг. Из того же источника истекает и оптимизм, так необходимый, ибо каждое отрицание не творяще.

Все человечество разделено на "да" и "нет". Мы же пребудем всегда с теми, в природе которых звенит открытое светлое "да". Берегитесь утверждать "Я" и "нет".

Поистине, каждый свидетельствует о себе. В тайных мыслях он оформливает будущее действие. Лжец боится быть обманутым. Предатель в сердце своем особенно страшится измены. Невер в сердце своем трепещет от сомнения. Героическое сердце не знает страха. Да, мысль управляет миром. Прекрасно сознавать, что, прежде всего, мы ответственны за наши мысли.

Часто мы твердим слово "мысль". Мы лепечем его во время обедов и ужинов. Мы не скупимся на него в припадке подозрения и злобы. Мы механически бормочем это слово даже тогда, когда мы не имеем в себе определенной мысли. Если мы могли осознать, что, повторяя это священное слово, мы произносим формулу величайшей мощи! Но редко мы признаем динамическую силу мысли; так же редко мы можем обуздывать ее и направлять по правильным руслам. Малые и отвратительные мысли часто летают в нашей ауре, как ядовитые насекомые. Если бы мы могли снять фотографии наших аур (и такие снимки были уже сделаны), мы могли бы заметить, что излучения наши наполнены черными и серыми пятнами. Ведь эти пятна не что иное, как пятна невежества и возвращенной им тьмы.

Если бы только мы могли сознавать непобедимую мощь устремленной, благостной мысли! Если бы могли начать исследовать условия, которые могут укреплять в нас подобные мысли, мы могли бы тогда постепенно стереть эти физические отложения тьмы. На одной фотографии два неожиданных луча света блеснули из плеч. Было проверено, что именно особенное случилось в этот момент? И было найдено, что именно в это время зародилась прекрасная, бескорыстная мысль. Мысль была бескорыстна и творяща, и она немедленно отразилась в виде прекрасных лучей Света. Кто знает, может быть, скоро мы будем иметь снимки соискателей на выборах на государственные должности и будем, вместо измышленных письменных свидетельств, иметь истинный неоспоримый сертификат. Тогда мы будем иметь перед собою лишь факты, и, познавая, что существует лишь Единый Свет, мы научимся и следовать за этим Светом.

Жизнь не в состоянии будет разочаровать нас, ибо мы увидим, что всход един и едино позорное низвержение. Все подвижно. Обратите внимание на условие восхождения; по основному закону каждое восхождение соединяется с творческим состоянием ума. История показывает, что ни один человек, имевший творческий ум, не был забыт.

Я не говорю о каком-либо ограниченном проявлении мысли, как на полотне или в камне, или в других материалах, но я имею в виду все Прекрасное - это значит выражение Прекрасного во всей жизни. Иногда это выражение закреплено на холсте или на другом материале, но очень часто оно выявлено в мысли. Этими благородными мыслями мы украшаем пространство и соединяем дальние миры, ибо для мысли нет ни пространства, ни времени. Указывается, что человек, насыщенный мыслью, даже разнится в весе. Может быть доказано, что в момент сильнейшей, творящей мысли человек становится легче. Святая Тереза, и святой Иоанн Креста, и святой Франциск возносились на воздух. Это не есть необъяснимое чудо. Может быть, и из вас кто-нибудь видел опыты, когда, благодаря силе мысли, отмечалась потеря веса и даже левитация. Таков физический, творящий закон. Так мы видим, что, приближаясь к этим созидательным законам, мы ближе подходим и к основным законам Вечности. Понятно, если вас наполнила высшая форма мысли, то вы вступаете в сотрудничество с Высшим Сознанием. Разве не чудесно иметь в вашем сознании прекрасную мысль, что вы сотрудничаете с Прекрасным, с Высшим? В этом сознании ваша мощь, ибо в час непосредственного приближения к Высшему вы создаете что-то достойное эволюции, для будущих жизней. Вечен Зов устремляться к этому достижению. В этом Зове выражен закон Прекрасного!

Никто не может принуждать вас к одному определенному выражению в искусстве. Вы не можете творить без вашего внутреннего осознания формы синтеза. Ведь все имеет назначение и достижение. Но помните только одно, что это назначение должно быть прекрасно.

Часто мы слышим жалобы на неразрешимые проблемы жизни, семейные, домашние, общественные и государственные. Если вы наполните вашу жизнь и жизнь ваших ближайших драгоценным чувством прекрасного так, что все безобразное должно будет скрыться, этим вы создадите постоянную жизнь в энтузиазме Прекрасного. Это суждено всем, не только каким-то избранным; мы можем сказать, что даже тюрьмы должны быть прекрасны, тогда мы не будем иметь более тюрем! Конечно, мы предполагаем не только физические тюрьмы, но и темницы духа. В этих мыслях мы можем мечтать о совместной созидательной жизни.

Когда говорят о прикладном искусстве, часто употребляется отвратительное слово "коммерческое искусство". Это отвратительное выражение должно быть изъято. Что же в сущности искусство, как не выражение Прекрасного? Вы можете иметь нечто прекрасное или безобразное. Если вы имеете перед собою предмет обихода, сделанный Бенвенуто Челлини, ведь это будет творение великого искусства. Во всех проявлениях искусства мы должны руководиться только одним основанием - Прекрасным! И мы должны помнить, как применять искусство в нашей каждодневной жизни. Даже полы могут быть вымыты прекрасно. Ибо нет ничтожного искусства в том, что истинно. Постоянно повторяя как заклинание - прекрасное, прекрасное, прекрасное, вы становитесь уже творящим в существе своем. Безобразные отрицания есть символ невежества, и подобное невежество также должно быть изъято. Не убоимся постоянно иметь перед собою эту великую мысль.

.......

ПО ЛИЦУ ЗЕМЛИ

Анна Ярославна была королевою Франции. Другая Ярославна была за скандинавом, за конунгом Гаральдом. Сын Андрея Боголюбского - Юрий был женат на знаменитой грузинской царице Тамаре. Влиятельная и любимая жена султана Сулеймана Великолепного была русская из Подолья, "Хурем султан", как ее называли, Роксолана. Голенищева-Кутузова замужем за царем Симеоном Казанским. Князь Долгорукий был высокопочитаемым лицом при дворе великих Моголов. Чингисхан имел русскую дружину. При китайском императоре - охранный русский полк, а через несколько столетий - Албазинцы. Казаки - в Америке. Иностранный легион имеет много русских.

В какие века ни заглянем, - всюду можно найти эти необыкновенные сочетания русского народа с народами всего мира. Уже не говорим о странниках, о путниках, о купцах, мы видим русские имена на самых влиятельных местах. Они - любимые. Им доверяют и поручают высшую охрану. Сейчас так часто упоминается термин "в рассеянии сущие" или "миссию несущие!" Незабываемы все прежние, глубокие проникновения русских в государственную жизнь всего мира.

Опять видим не только в рассеянии сущих, но множество русских имен, связанных с честью и преуспеванием великих государств. Франция гордится Мечниковым, в Англии - сэр Виноградов, Ковалевская - в Швеции, Блаватская - в Индии, Ростовцев и Сикорский - в Америке. Лосский - в Праге. Метальников - в Париже. Барк - во главе огромного финансового дела Великобритании. Юркевич строит "Нормандию" с ее океанскою победой. В Парагвае войсками командует Беляев. Во Франции, в Югославии, в Китае, в Персии, в Сиаме, в Абиссинии - всюду можно найти на самых доверительно ответственных местах русских деятелей.

Заглянем ли в списки профессоров европейских университетов, рассмотрим ли списки разнообразных деятелей инженерного дела, пройдем ли по банкам, фабрикам, оглянемся ли на ряды адвокатуры - всюду вы увидите русские имена. Среди ученых иностранных трудов, в каталогах вы будете поражены количеством трудов русских. Только что пришлось видеть один каталог ученых изданий, в котором почти половина принадлежала русским трудам.

Уже приходилось писать о Пантеоне русского искусства и науки. Уже перечислялись великие имена Шаляпина, Станиславского, Стравинского, Павловой, Прокофьева, Бенуа, Яковлева, Фокина, Сомова, Ремизова, Бальмонта, Бунина, Мережковского, Гребенщикова, Куприна, Алданова... и всех бесчисленных замечательных деятелей искусства и науки, широко разбросанных по всему миру. И не перечесть! Почтены имена Павлова, Глазунова, Горького. Даже на далеких островах Океании звучат Мусоргский, Римский-Корсаков, Бородин. Есть какая-то благородная, самоотверженная щедрость в этом всемирном даянии.

Вовсе не хотим сказать - вот, мол, какие мы, русские! Совсем другое хочется отметить, как факт непреложный, исторический. В будущих летописях будет отмечено это русское всемирное даяние. Происходит оно поистине в планетарных пределах. Тут уже не может быть случайных, мелких делений. В таких размерах отпадают всякие политические и социальные соображения. Вырастает соображение творческого блага, в котором каждый может и должен приобщиться в качестве неустанного труженика.

Когда приходилось рассказывать иностранцам житие Преподобного Святого Сергия Радонежского, очень часто приходилось слышать в ответ: "Теперь понимаем, откуда у вас, русских, стремление даяния и труда". Конечно, такая жизнь, которую заповедал Воспитатель русского народа, всегда напомнит, как от малого, самодельного сруба произрастали светлые средоточия просвещения.

Не в гордыне произносим имена просветителей и строителей. Это опять-таки неотъемлемый исторический факт. Можно его толковать разными словами, но основной, высокий смысл этого светлого служения во благо человечества остается качеством крепким. Знаем и многих других великих, светлых строителей в разных странах. Среди прекраснозвучных имен мы лишь поминаем то, что в своей несменной строительности, в своем подвиге неустанном сейчас так зовет сердца человеческие.

Без гордыни, без хвастовства, поминаем о том, сколько русских людей находится на доверительно-ответственных местах в различных государствах. Не будет гордостью упомянуть о том доверии, которое вызвали в себе многие русские деятели во всем мире. Вызвать доверие совсем не так просто. Ведь оно, как мы уже говорили, должно зазвучать в сердце со всею убедительностью. Если же в различных государствах оно, это доверие, прозвучало, значит, установилась еще одна ценность общенародная, всемирная.

Когда-то будет написана справедливая, обоснованная история о том, как много в разное время Россия помогла различным народам, причем помощь эта не была своекорыстна, наоборот, очень часто страдающей являлась сама же Россия. Но помощь не должна взвешиваться. На каких таких весах полагать доброжелательство и самоотвержение?! Но во всяком случае ценность такого доброжелательства не ржавеет и в веках оно произрастает в доверие. Многие, многие народы видят в русском друга своего. И это обстоятельство сложилось не в каких-то хитроумностях, но во времени, в делах, в даяниях.

Великое благо, если мы можем вызвать улыбку доверия. В этих больших понятиях будет ли правильно название "в рассеянии сущие"? Какое такое рассеяние, когда от древних веков всюду можем увидеть прикасания наших предков к жизни многих народов. Те носители русских имен - и Анна, и Роксолана, и Юрий Андреевич, и Долгорукий, и все писанные и неписанные, знаемые и незнаемые, - вовсе они не были в рассеянии, но очень сосредоточенно несли свое даяние дружелюбия народам.

И из них многим жилось трудно. Прочтите хотя бы повествование Афанасия Никитина Тверитянина. Эти трудности настолько общечеловечны, что в историческом процессе они стираются, но остаются незабываемые знаки дружелюбия, усовершенствования и благостного даяния.

Русский язык, как никогда, сейчас распространен. Как никогда, переводятся русские писатели, исполняются русские пьесы и симфонии, и в музеях утверждаются русские отделы. Какое же в этом рассеяние? Совсем не рассеяние, а совсем другое, гораздо более благозвучное и многозначительное. Если русским доверяют народы, поручая блюсти ответственные места, то и мы укрепляемся в доброжелательстве к народам. Из всенародного сотрудничества вырастает строение. Оно будет прекрасным.

Пифагор говорит:

"Слушайте, дети мои, чем должно быть государство для добрых граждан. Оно более, чем отец и мать, оно более, чем муж и жена, оно более, чем дитя или друг. Для доброго мужа дорога честь его жены, чьи дети приникают к его коленам; но еще дороже должна быть честь Государства, которое оберегает и жену, и детей. Если мужественный человек охотно умирает за очаг, то насколько охотнее он умрет за Государство".

15 июня 1935 г.

Н.К.Рерих

Можете представить себе благие воздействия творений человеческих, созданных руками, излучающими Свет. Эти наслоения очень прочны и сопровождают эти творения в течение всего времени их существования. Правильно некоторые предметы назывались священными. Но представление о благой ауре светоносных предметов надо расширить. Предметы искусства, насыщенные красотою, несут на себе эти благодетельные излучения, ибо Красота, Гармония и Свет - явления, не отделимые друг от друга. В этом отношении значение искусства очень глубоко, ибо оно несет людям Свет. О великом значении искусства еще многое придется сказать. Не поднять сознание народа до нужной высоты, если искусство не войдет в его жизнь и не станет одной из основ преображения человеческой сущности.

В древности китайцы называли свою землю Шэнь Чжоу — божественной землёй.

Легенда гласит о Творце, который создал три сферы — небо, землю и подземный мир, и населил их множеством живых существ. Бог создал среду для людей, чтобы они могли развиваться и процветать. Бог научил людей процессу совершенствования, а также установил моральные принципы. Позже по приказу Творца разные Боги и Будды спустились в мир смертных, чтобы передать Закон Будды и принципы совершенствования. Благодаря самосовершенствованию люди смогут вернуться к своему изначальному месту на небесах.
Бог Паньгу разделил изначальный хаос на небо и землю. После этого другие Боги по своему образу и подобию создали человека. Китайские легенды гласят, что Богиня Нюйва сотворила человека из глины по своему образу, а Библия говорит о сотворении человека Богом. Различные легенды разных народов гласят, что люди всех рас были созданы Богами в самом начале сотворения Мира.

В самом начале природа была дикой и буйной. Сильные грозы и ветры обрушивались на землю, которая не знала до этого ни дождя, ни снега. На протяжении веков Боги готовили природу и землю к возникновению на ней цивилизации.

Первобытный человек не понимал для чего нужно всё то, что окружает его. Он был не в силах справиться с природой или своими соседями. Однако Боги следили за человечеством и научили людей жить вместе, работать и развиваться. Постепенно Боги обогатили человеческие мысли и научили человека самостоятельности.

Со временем Боги научили людей вести племенной образ жизни, добывать огонь и защищать себя от стихий. В китайских легендах рассказывается о великих достижениях божественных правителей, которые заложили основы человеческой цивилизации.
Но после катастрофического наводнения обрушившегося на землю, Бог Фу Си навёл порядок во Вселенной и создал две силы: Инь и Ян. Для будущих людей он оставил 8 триграмм, чтобы люди могли предсказывать будущее. Бог земледелия Шэнь Нун показал людям как обрабатывать землю, выращивать зерно и продавать его. Он также оставил людям необходимые знания о лечебных травах.

Царствование императора Сюаньюаня, который известен в истории как Жёлтый император, считается рассветом 5000-летней китайской цивилизации. Этот император объединил древние племена и объединил государственную власть благодаря своим гражданским и военным достижениям. Следуя Дао, он создал государственные должности, сформулировал указы и нормативные акты, а также структурировал общество.

Под властью Жёлтого императора учёный Цанцзе создал китайскую письменность. Тысячи новых иероглифов и их произношение были очень похожи на небесные символы. Именно поэтому впервые эти иероглифы использовали предсказатели, которые писали их на костях животных и использовали для того, чтобы предсказать судьбу человеку.

Другие мудрецы, определили небесные и земные основы, систему астрологических символов, которые описывают циклы времени, направления, времена года и пять основных элементов. Они добились успехов в технической, медицинской и музыкальных областях, а также разработали китайский лунно-солнечный календарь.

В даосской системе совершенствования есть легенда о том, что Жёлтый император достиг совершенства и улетел на драконе в небо. Император создал культуру совершенствования при помощи которой люди могли бы стать божественными существами.

Но с течением времени человечество всё дальше отдалялось от Богов. После этого легендарный правитель Чжуань-сюй разорвал связь между небом и миром смертных.

После великого наводнения Императоры Яо, Шунь и Юй приложили много усилий, чтобы восстановить цивилизацию.

Цинь Ши Хуан, первый император Китая, централизовал императорскую власть в системе правления, которая длилась более двух тысяч лет. После правления Циня, следующий император Ву династии Хань закрепил учение Конфуция в качестве официальной государственной идеологии.

5000 лет божественной культуры были процессом, с помощью которого Боги закаляли и наставляли человечество. На протяжении многих династий, различные небесные жизни спускались в мир людей для того, чтобы сформировать кармические связи с Творцом. Легендарные основы китайской культуры

Согласно легенде, Ли Цинъюнь (1677—1933) был врачом китайской медицины, знатоком трав, мастером цигун и военным консультантом. Говорили, что он пережил девять императоров династии Цин и дожил до 256 лет.
В мае 1933 года в журнале Time Magazine о нём был напечатан некролог под названием «Черепаха — Голубь — Собака», в котором раскрывались секреты долголетия мастера: «Всё что вам нужно — иметь спокойное сердце, находиться в состоянии, как у черепахи, ходить бодро, как голубь, и спать, как собака».

Рассказывали, что привычки Ли были весьма необычны. Он не употреблял спиртного, не курил и соблюдал режим питания. Он был вегетарианцем и часто пил чай из дерезы обыкновенной (lycium — также известной как ягоды годжи).
Рано ложился спать и рано вставал. Когда у него было время, он усаживался поудобнее, клал руки на колени, закрывал глаза и сидел, порой не двигаясь несколько часов.

В свободное время он играл в карты и часто проигрывал немного денег своему знакомому, которых его приятелю в тот день хватало на еду. Всем нравилось его общество из-за великодушия и спокойного характера.
Всю жизнь Ли изучал травы и открывал для себя секреты долголетия. В поисках нужных трав для лечения недугов он путешествовал по всем провинциям Китая, иногда доходя даже до Таиланда. http://www.epochtimes.com.ua/ru/kultura-kitaya/uroki-dolgo...