Банька

Грустная природа,
Мой родимый край,
Грядки огорода,
Хата, да сарай.
Покосилась банька,
Крыши нет давно...
Где ж ты будешь, Ванька,
Место мыть одно?
Баню строй скорее
Ты, Иван-дурак!
Пусть сарай хиреет,
А без бани как?
С топором конечно,
Сперва попотей,
Чтоб в пару кромешном
Извести чертей.
Выходцев из ада…
И, собой само,
Надо, Федя, надо
Отмывать дерьмо.

Решил Ефима
Отмыть дерьмо.
Так как мешалось
Ему оно.
Построил баню
И топит печь.
Да,не сумел он
Штаны сберечь.

В жару такую
Штанцы на кой?
Не жарко заду,
Ведь он такой...

Заду нужна защита
От репейника и крапивы.
Должна быть культура быта,
А не только за баней сливы.

Я был томатным соком
И всё бы ничего,
Но запивало водку
Мной всякое блядво.
В Париже и в Версале
Бухали будь здоров,
И суки, прямо ссали
На все углы домов.
А помидор красивый
Был овощем хотя,
Любя его кусила
Царица египтян.
Быть может, Нифиртити,
А может, не она...
В истории событий
Неясно до хрена.
Там много белых пятен,
Но красный есть томат...
Так не случайно, кстати,
Случилось, говорят.
Возьмите литр водки,
Томат на запивон...
Бог, Кащенко и Боткин -
Диагноз ставит он.
Во имя отца и сына,
И Кащенко, и Боткинса! -
На угол бани не ссы нам,
Хреново всё это кончится.

Пустили русских в Европу.
В Лондоне, Риме, Париже
Мельтешили голые попы
нахально, нагло, бесстыже.
В культурном центре Помпиду,
Где Ефим потерял рейтузы,
В ответ на цигель уйлюлю
оляля кричали французы.
зато в огороде за банькой
спаржа растет, артишоки
их культивирует Манька,
пока ты попиваешь соки.
Ну, а я от тебя просто в шоке.

Я писал романы,
Их сжигал в печи...
Куры да бараны
Ёжились в ночи.
Рукопись пылала,
Хата вся в дыму,
Водки было мало...
И читать кому?
Написал поэму,
Тоже сразу в печь...
В ней затронул тему,
Что не встать , не лечь.
Печка сотряслася
От таких вещей...
Долго я вылазил
Из под кирпичей.
Дорогая Роми,
Ты как крем-брюле,
Сапиенсу гоме,
В выжженном селе.

О поле! кто тебя усеял
Костями мертвыми и черепушками?
Кривой Ефим – современный Есенин
И даже сойдет за Пушкина.
Классическая «Гаврилиада»,
Нескончаемая Одиссея…
Опился афтар змеиного яда,
дельфинов глушит в бассейне.
Скорбеет кабацкая Русь,
глотая водку стопка за стопкой.
Ефима знаю всего наизусть,
Сберегу для потомков от топки.
«Мертвые души», «Война и мир»
пылали. Я плакала, плакала...
Шоколадный ты мой пломбир,
«Бородино» и «Лакомка».

О, сладкие твои слова...
Пусть, доля крестьянская - тяжкая,
Рубил бы и рубил для тебя дрова,
И вся бы ты была у меня в ромашках.
Пошла бы за водой, я б тебе помог,
Перехватил коромысло,
И часто, часто мы бы падали в стог,
Когда бы вылезали, молоко уже всё прокисло...
Да что нам молоко! Самогон в сенцах...
Кабанчик зажареный в корочке,
И длилось бы счасте такое без конца
В Старых Хренках на пригорочке.

ну ты, Фима-паря,
до чего дошло!
ты чертей что ль парил, -
баньку повело!
крепко видно вжарил,
крышу аж снесло.
не творил бы в бане
грешные дела,
банька бы стояла,
целою была.
это, может, Роми
в грех тебя ввела?

Ах, я устала от жизни,
от женской тяжкой судьбы.
Молоко ежедневно киснет
притом, что надои скупы.
а помнишь, как все начиналось!
первый наш адюльтер,
ты, слопав первую сладость,
в кресле сидел, как Вольтер.
Куда-то все исчезло,
где соловьиные трели?
На дрова порубили кресло,
Гонорары давно проели.
Любовь что крылья пташки,
Полет, таран, вжиг. Пшик!
Оборванные ромашки
да пьяный русский мужик.

Кто порушил баню,
Вспомнить нелегко...
Ведь, в моём стакане,
Разве молоко?
В грех меня вводили,
Весь я во грехе...
Трали-вали-тили,
Хе-хехе-хе-хе!

За струны ещё не рваные
Ты тронула душу мою...
И пусть, все классики пьяные!
А я молока попью.
Всё думаю думку странную -
А где ж соловьи то впрямь?
Лишь куры, вороны драные...
И всякая птичья дрянь.
Ёжатся орнитологи,
Вроде и птиц до х...я,
А в стоге лишь две иголки -
Прокопий Улётов и Я.

Любовь что крылья пташки,
Полет, таран, вжиг. Пшик!
то ж был Вольтер, а не мужик.
расправил крылья - тут же, вжик.
разжёг в груди твоей пожар.
проел весь общий гонорар.
в уютном кресле посидел.
скупы надои - улетел.
а вот, - ты в баньке. И - не зря.
здесь Фима правит, а не - фря.
быть может он и бесшабашный
и в гневе - очень, даже, страшный.
пьёт самогон он, не пьянеет.
но женщин любит, их лелеет

О люди, львы, орлы и куропатки,
Олени, гуси, пауки, морские звёзды!
На сеновале он с другим играет в прятки,
А я ищи-свищи его, роняя слезы.
Когда ты прятался в стогу соломы,
Я отомстила! и с мечтою о Париже
сбежала в Кишинев к другому,
Сей городок географически поближе.
Цыгане шумною толпой
По Бессарабии шныряли.
Их Будулай, как ты кривой,
С ним утоляла я печали.
Но! русская душой, почти Татьяна,
Пишу теперь, чего же боле?
Чтоб быть с тобою вечно пьяным
И на приколе и в юдоли.

Другое - всё одно и тоже...
На сеновале в позе лёжа,
С бутылью мутною в руке
И с гениальностью в строке,
Смотрю на звёзды в крыши дыр
И одинокий, как вампир,
Брожу я Старыми Хренками
И в окна баб стучу руками -
Так о тебе мечтаю, пьян...
И ненавижу молдован.

Я молдаванка, между прочим,
Пусть не самых чистых кровей.
Ты был всегда любвеобилен и порочен,
Сладкоголосый русофильский соловей.

Я прямо сладко в сердце ранен -
Так рад, что ты не молдованин!

ога. я гагауз.
зовуся Томас Круз.

Не надо было сбегать в Кишенёв,
Тем более к другому....
Понаставила небось мне там рогов,
Любимиму и дорогому...
Пойду в народ.
Наступил я вчера на грабли,
По лбу они мне больно – трах!
Подумалось мне - какой это падле
Потребовалось подложить тут , бл…, грабли в сенях?
Иду за водкой и весь негодую,
С шишкой на лбу похож на урода…
Заподозрил я в этом бабку одну молодую,
Ей как раз было вчера 72 года.
Бабки, они ведь вредный народ,
Не то что мы, старики,
Постоянно лезут в чужой огород,
Как Ленин на броневики.
Вот, от того я и холостяк, Кривой…
Ошибок Толстого повторять душа не хотела…
Пойду в народ, а ты, бабка, не вой -
Это моё личное дело.

поднявши бурю, вдруг, в стакане,
стопы направит за тобой и задницу.
что молдаване, что цыгане, -
невелику меж ними вижу разницу.
в народ так просто не уйдёшь,
с собою Роми поведёшь.
пусть, есть старик ты с бородой,
а всё ж, Кривой, а не Толстой

цыгане - это чукчи,
а молдаване - якуты.
вас в тундре конкретно глючит.
снимите с прически унты.

Великий и могучий...
Бесаме-бесаме мучо.
Явись ко мне в Италию,
где я соревнуюсь талией
с Моникой Белуччи.
Русский язык хватит мучить.
Теперь я Катюшей Масловой
на каторге, то бишь в бане.
Верни мне чувство прекрасного
на пригорочке в Ясной Поляне.

Всей душою почти покалеченный,
Раны подлечить на костылях,
Уезжаю я нынче в туретчину,
Что ждёт с кальянами в коноплях.
Водку пока позабуду на время,
Забуду романов кривую речь,
Сеять разумное, доброе семя,
И это вечное в печке жечь.

снимите с прически унты
молчи, Маришка, про чукчЕй.
и спрячься в угол поскорей!
не знаешь разве про Чук4ана,
грозней он Стеньки-атамана.
решенье быстро принимает
и за борт баб он выкидает.
про якутов - куда ни шло,
зимой всех в тундре замело.
одна пришла от них сюда,
а тут у Фимы, глядь, беда.
егойну баньку покосило.
проделки, знать, нечистой силы.
колдуем, уж, и так и сяк,
вдоль, поперёк, наперекосяк.
с причёски снять уже унты?
доской же тюкнет и - кранты?
ну нет, Мариша, не согласна.
без унт в причёске, - ой, опасно

взялся бы ты, Фима,
баньку починить.
аль, то, не решимо?
али, - подсобить?
нынче море наше
было холодно.
возвернулась с пляжу,
что - туё бревно.
ручки, ножки стылы,
негде их погреть.
и, могёт, простыла.
могу и околеть.
ты позвал бы Ваньку,
рюмочку налил.
он подпёр бы баньку,
крышу настелил...
строй скорее баню,
изловчись хоть как!
пропадёт бабаня,
это как же так?

По тихому ковру зелёной травы,
Перебирая клавиши старого баяна,
Въехал в деревню всадник без головы,
Торча бутылкою из кармана.
Его встречали завалинкой всей,
Грянули бурные аплодисменты,
Да что то, он не во всей красе… -
Шептались сельские интеллигенты.
Где голова то твоя, Ефим? –
Расцеловаться бы не погано…
Давай, привинтим! Чай, подсобим…
А ну, вынимай её из чемодана.
-Пропал чемодан в аэропорту,
Не донесли его, недоноски!
Там голова с перегаром во рту
Стихи сочиняет и романов наброски…

Пусть все возьмут по бревну -
Построим баню, отмоемся...
И будто бы в старину
В отряд октябрят построимся.
Я буду за Ильича,
За Троцкого кто в параде?
Не сметь его с горяча
Стучать ледорубом сзади!

вот так-таак, - похвально, мужики!
баньку удержали, подставили стишки.
может, даже статься - удастся истопить,
это ли не дело, - косточки помыть

я по рельсам - стук да стук.
а в вагоне - чих да пук.
вновь, чагой-то захворала.
баньку - дууже вспоминала.
добралась на севера,
уж не видно комара.
нет, как нет, здесь и тепла.
банька кстати бы была.
доползла, всё ж, до компа.
глянь - стоит же банька, ба!
тут, хвороба вся - долой!
Троцкий я! Ильич, - за мной!

Я знаю, что жизнь игра
И проигрыш вместе с попойкою…
Зачем же подъёмный кран
Торчит над глупою стройкою?
Обмануты вкладчики, дольщики,
Надуты несчастные пайщики…
Налить бы им надо водочки,
Пока не сыграли в ящики.
Пускай, хоть веселье пьяное
Немного задвинет погрешности,
Такая судьба окаянная,
И неказистые внешности…
А мне они нравятся, нравятся!
Налейте им всем из бочки,
Глядишь, дела и поправятся,
И кончатся заморочки.

эй, Прокоша, погляжу -
что ль сегодня не в духах?
по обличию сужу,
интонации в стихах?
так и быть, прими на грудь,
капель несколько, лишь пять.
через край не смей хлебнуть, -
долго ль крану-то стоять?
захиреет наша стройка,
банька может ведь упасть.
ну, какая тут попойка,
цур меня, типун, напасть!

дай, тебя я развлеку, коли малость то поможет.
жизнь за хвост поволоку, коли что-то душу гложет.
кризис лапу приложил, планы все на дно пустил.
справен, толст портфель мой был. стал теперь и тощ и хил.
али мне теперь пропасть, коль нашла така напасть.
пропадать, чай, неохота. вот, нашлась теперь работа.
баньку надо поправлять, неча крану здря стоять.
долго ль, скоро ль это будет, но топиться банька будет!

Нет, в деревне нашей не до скуки…
Плюнь в навоз и в угол вилы брось!
Полтергейст устроил в бане стуки,
Привиденье в бане завелось.
Чинит баньку по ночам, бедняга,
Призрак соц. Героя ком. Труда…
Водку хлещет Ванька доходяга,
Федька, тот по бабам, как всегда.
И не зарасти народным тропам,
Что ведут всегда куда то вниз…
По ночам Прокопий с телескопом,
Ищет в чёрных дырах романтизм…

едва комар с мошкой издох,
так тут, опять, напасть какая! -
зима у нас уж на носу.
прошло всё лето в ловле блох,
берётся нечисть где такая!
нет, жизнь такую не снесу.
стал худ совсем и дюже плох.
о баньке с веничком мечтая,
едва-едва себя несу...
...ужель из баньки слышен стук?
так это ж радость-то какая!
бывает ночью там Прокоп.
зело-борзо! вот это звук!
куда там, музыке из рая -
Прокопий ладит "телескоп".
да что там призрак, - просто пук!
в котёл звезду едва вмещая,
замыслил брагу там Прокоп.
не даст он хилому пропасть!
дозволит к жбану, всё ж, припасть

Подваливай к жбану, к котлу -
Там брага… Приятный сюрприз!
Я в чёрную, чёрную мглу
На закусь полено погрыз.
Над баней кромешная ночь
И в ней не помыть ни х…я,
Но брагу мою не порочь,
Отличная брага моя!

ну, это ж отличное дело,
уж брага твоя подоспела!
притырю ещё и настойку,
устроим баальшую попойку.
глядишь, и Ефим подоспеет.
ужели, всё, Маню он клеит?
однако ж, не трудно понять,
пыл молодой - не унять.
а всё ж, не должон опоздать.
увидит тут нас - ошалеет!
авось по шеям не нагреет.
ну, так что, бегу я, бегу.
и жбан за собой волоку!

Я Маньку заброшу тот час,
Как брагу учую вблизи,
Хоть старенький я ловелас...
Всё, Манька, давай тормози!
Пойду причеститься к котлу,
С собой принесу огурец,
Помятый в любовном пылу...
Ну, Манька, отстань наконец!

до баб Ты охоч. То - похвально.
а много ли бабе той надо.
зажал её в угол, банально,
и этому - может быть, рада.
однако ж, забыли про баню.
уж лето - долой со двора.
забудь-ка, пока что, про Маню,
к ремонту, давно уж, пора.
сначала б, учесть все фефекты,
да в сметочке их отразить.
учёные трэба коншпекты,
по полочкам, всё, разложить.
загашники надо проверить,
в порядке ль для стройки бюджет.
отмерить, всё заново сверить!!!
быть может, нет денег уже?!

Выпив, как положено по маленькой,
Без закуски и из горлА,
Собрались как то раз на завалинке
Почётные классики нашего села.
Я был председателем собрания
Классиков и вёл протокол…
На повестке дня – полное захудание
Всей литературы про пчеловодов и пчёл.
Не ясен образ современного пчеловода,
Не понятны установки на будущее пчелы…
Всё хуже и хуже пишем мы про них год от года
И наше творчество не заслуживает всяческой похвалы.
Расстроились классики, порвали книги…
Я сам три тома закинул в печь.
Писать довольно о чудном миге,
Надо что то новое в творчестве просечь…

видать, явился тощий кризис.
берёт тайм-аут рифмописец.
ну, что же, заморозим стройку.
замУтим на зиму попойку.
хибара зиму простоит,
ни есть, ни пить же, не просИт.
авось, никто не подпалит

Я в монастырь уйду по снегу,
Прикрыв рогожей старый срам,
Махнём с Прокопием коллегой
На ход ноги по двести грамм…
Пойду я белыми полями,
Всё надоело мне в Хренках,
Где мы немало погуляли,
Слегка прославившись в веках.
Засяду в келье тихим старцем,
Молиться стану я за вас,
Чтоб починили баньку, братцы…
И чтобы он вас всё же спас…

киплю в отчаянной злобЕ.
случилась трещина в судьбе!
досталось всем, кто был вокруг,
честИла всех - кто враг, кто друг!
влепила псу пинка под хвост.
сожрал гуся! какой прохвост!
в кота метнула сапогом,
и он туды ж, - ходил кругом!
видать и сам слюну пускал,
обоих чёрт к себе б забрал!
объели! - сущие бандиты!
забились в угол - вот и квиты!
а я ж, гуся того держала,
листом осиновым дрожала.
чтоб было к баньки новоселью,
жаркое-закусь, после зелья.
сбиралась кликнуть уже клич,
чтоб посуливши магарыч,
всем миром баньку сгоношить.
и было б зиму, где грешить,
и те грехи, потом, отмыть.
теперь всё рухнуло. Кранты!
от гУся память лишь, понты.
и ты - подашься в монастырь,
долдонить, чтобы, там псалтырь.
пойдёт Прокопий, верно, с слегой,
едва прикрыв рогожей срам,
следить босой пятой по снегу,-
где б скоробчить ещё 100 грамм.
загинут вовсе и Хренки,
подались прочь её сынки.
пойду ж и я, теперь, напьюсь.
пропал, пропал такой закУсь

Захожу я в монастырь,
Ну а там монахи
Пилят, колят под псалтырь
В полном прибабахе…
Где ж церковное винцо
На монашке голой?
Я монах, в конце концов
Всё таки весёлый!
Нет... И здесь пилить дрова,
Что то на фиг надо...
Тут, наружу голова
Вылезла из ада.
Пригляделся... Это ж чёрт,
Старый кореш, боже!
Ну, а может и не тот,
Но похожий тоже...

за монашек
валентина _сибирическая женщина,тоже правил"ная

Выпьем за монашек,
Ежли хочешь ты...
Не видать их ляжек
Из под черноты.
Чёрные одёжи
Типа паранжи...
Да хоть видно рожи!
Не совсем ханжи.

За твою улыбку
Будет тост второй!
Золотая рыбка
Ловится порой...
Хоть седой я старче,
Весь поросший мхом...
Три желанья, значит,
Выполнишь потом.

Пью не чокаясь...
Пролетело лето,
Как пятьсот веков…
А ты где то... Где ты?
Где то далеко.
Жёлтою листвою
Устлана земля,
Нам по ней с тобою
Погулять нельзя.
Белыми снегами
Заметёт её…
И взойдёт другая
На крыльцо моё.
Вообще то я за Роми выпить хотел... Перепутал всё, склероз. Ну тогда ещё одну.

Старый ты уж,Фима,а всё пьёшь.Да ещё женщин на крыльцо водить намереваешься.

Старый конь борозду не портит... Придёшь на крылечко то?

Выхожу я на крыльцо, как говорится...и что вижу хорошего, спрашивается?
Падали листочки,
Так красиво, но…
Время ставит точки,
Кончилось кино.
Листик невезучий
Ночью в лужу вмёрз,
Где на всякий случай
Шибанул мороз.
Падал он, кружился
В воду, в грязь на дно…
Но ветрам-убийцам
Это всё равно.
Как душе без тела,
Где найти приют?
Зеленеть хотелось,
Только не дают.

Дедуль,кто ж даму осенью на крыльцо приглашает?

Рыдаю от твоих строчек -
Так жалко осенний листочек.
Лежит он, замерзший,в луже
И даже козе не нужен.
Был молодым,шелестел листец.
И такой вот печальный конец.

Нельзя сразу дам пугать. Постепенно надо подманивать.
Осень золотая
На моём крыльце,
Пролетела стая,
А один в конце
Журавель печальный
Клювом помахал,
Видно, от отчаянья...
Я и забухал.

Жалко каждый листик,
Всякого жука...
Плохо тварям в жизни,
Тяжело пока.
Этот мир жестокий,
Кушают и рвут...
Сам я одинокий
На крылечке тут.

Так я за неё и выпил...два раза. Это же она и была.