Простая история

А вот и проза подоспела, пока черновик.
Простая история.

Ранним утром, на центральном железнодорожном вокзале города Гушанска, появился странного вида гражданин, лет пятидесяти. Он был облачён в распахнутый димисезонный плащ бежевого цвета, был скверно, явно второпях, выбрит, озирался по сторонам и нервно мял в руках небольшой, чёрный рюкзачок. Роста он был среднего, совсем седой, аккуратно коротко пострижен, и не привлёк бы нашего внимания, если бы не странность его облика и поведения. При всей незначительности всего, что мы знаем о его облачении, надо сказать, что именно эти, подчёркнутые автором, сведения и еще некоторые, указанные ниже, и говорят о нелепости данного случая. То есть надо сказать, что этим ранним утром, стояла нетипичная, даже для майского Гушанска, духота. Василий Леонидович Ленский, так звали нервного господина, обыкновенно очень собранный, деловитый и практичный человек, предстал в этот час в совершенно новом, не известном ранее жителям города, амплуа. А именно: неряшлив, растерян, напуган, кажется, чем то, да и одет, выходит, не по сезону.
Если Вы, многоуважаемый читатель, уже расстроены этим явлением, то дальше не читайте, поскольку последующие разьяснения предшествующих этому событию явлений настолько странны, что я, автор и свидетель этой мистической истории, не ручаюсь за ваше психическое равновесие.
Итак, наиболее крепких я приветствую, и продолжу повествование.
Для того, что бы разобраться, что привело этого степенного и крайне уравновешенного отца семейства в такое плачевное состояние, необходимо познакомить читателя с супругой Василия Леонидовича, о которой, как, впрочем, и о самом гере, известно не многое. Ее, непременную и единственную спутницу жизни, участницу всевозможных жизненных баталий, происходивших в жизни нашего героя, как собственно и в жизни многих читателей, звали: Виктория Викторовна Ленская ( в девичестве - Копоткевич). Виктория Викторовна, женщина положительная во многих отношениях, хорошая хозяйка, любящая мать и жена, и, что очень ценил Василий Леонидович, весьма не дурна собой, имела один недостаток: любила выпить на досуге вина. Серьёзным недоразумением эта привычка становилась в тех случаях, когда досуг госпожи Ленской становился следствием, а не, как это изначально подразумевалось, причиной неосторожного пристрастия. Виктория Викторовна, в бытность свою Копоткевич, до долгожданного и счастливого, в некоторой мере, супружества, будучи студенткой некоего приволжского ВУЗа, профиль которого в данном случае нам не интересен, явлалась радушным организатором и непременным завсегдатаем разнообразных девичников, состав которых, правда, был практически неизменен. Вот, видимо, в этот радостный период, Викторией Викторовной и были преобретены навыки ведения бесед за рюмочкой вина. Между тем, этот недостаток, доставляющий Василию Леонидовичу некоторые беспокойства, не влиял коренным образом на их упрочнившиеся за долгие годы отношения. Во всём остальном супруги вели размеренный образ жизни, многое и, возможно, самые главные события их жизни были уже позади, оставалось сохранить, пошатнувшееся было здоровье, и, с уже достаточным, накопленным, опытом в совместной жизни, предоставить себе максимально возможный покой и взаимное внимание и заботу. Наверное они любили друг друга, и желали остаток положенных им Богом дней, провести вместе.
Вечер предшествующий появлению на злополучном вокзале Василия Леонидовича, и приведший его в состояние полного расстройства чувств, ознаменовался странными событиями. По окончании службы, как всегда, наш герой и любящий супруг, без проволочек, поскольку час был уже поздний, а именно - около десяти, в предвкушении умиротворяющего вкусного ужина, в приятном обществе любимой женщины, направился на своём новеньком "вольво" домой.
Идя по парку из гаража, к слову, курящий редко, он, по случаю, решил таки и достал сигаретку марки "ЛМ". Напевая мысленно песенку одной молдавской группы, в таком вот, неплохом, прямо скажем, настроении, и оказался у дверей своего дома. Ключа он в кармане не обнаружил, что, собственно не доставило особого неудовольствия. Но, в результате, обнаружилась первая странность - Василию Леонидовичу, на его уверенный звонок, точнее - известную комбинацию, никто дверь не отворил. Хоть подобное, обычно, и не случалось, поскольку супруга его возвращалась домой раньше, Ленский всё же не придал этому особого значения. "В конце концов она может быть в ванной или на балконе," - подумалось ему - "а, может, выбежала ненадолго по делу". Обождав около получаса, в бесплодных попытках достучаться, он достал мобильный телефон, поколдовал над ним пару секунд, и принялся ждать. Постоял так минуты две, что то проворчал, принялся снова набирать, немного дольше, убрал его и подошёл к окну. Снаружи было уже совсем темно и, из освещённого помещения, было сложно, что либо разглядеть в маленьком дворике. На лестничной площадке стояла тишина, что, впрочем, было обычным явлением, поскольку на весь дом приходилось три квартиры, одна из которых и вовсе пустовала. Василий Леонидович сначала заскучал, потом принялся нервничать, позволив себе произнести вслух пару крепких выражений, но когда стрелки на часах указали на полдвенадцатого Ленский застыл, глядя на своё отражение в окне, в немом недоумении. Он припоминал вчерашний день и, если признать, что иногда между супругами возникали напряжённые беседы, надо и отметить - без особенных последствий, то в последнее время ничего похожего не происходило. Ничего подобного, одним словом, с ним до сих пор не случалось. И вот тут, тревожная, тёмная мысль, которой ранее он не позволял вылезти из груды надстроенных над ней недомолвок, как спрут полностью овладела сознанием, отбросив в сторону все предыдущие, а так же досаду и некоторую, даже, озлобленнось. "Сначала семейному врачу" - справедливо решил Василий Леонидович, выхватил телефон и лихорадочно принялся набирать номер. Прижался в ожидании к трубке и, вдруг, различил знакомый звук, тоскливо и еле слышно запищавшего, собственного домашнего телефона, который донёсся из запертой квартиры. Василий Леонидович снова выругался, поняв, что в спешке проскочил номер доктора, стоящий по соседству с домашним в списке, хотел было оторвать трубку от виска и перенабрать, но тут случилось нечто настолько мистическое, что он в некотором роде обомлел и потерял дар речи. Звук, из из - за двери, прервался вместе с гудками, трубку подняли, и голос его обожаемой супруги произнёс обыкновенную в таких случаях фразу:
- Квартира Ленских, слушаю!
Ленский растерялся, не нашелся сразу, что сказать, просто выпрямился, и уставился на своё отражение в неожиданно засеребрившемся окне.
- Алле, я Вас слушаю!
Повторила трубка, голосом Виктории Викторовной.
-Вика, это я, Вася! - нашелся, таки, Василий Леонидович - Я уже полтора часа жду когда мне откроют дверь, а ты, выясняется, дома, я ничего понять не могу, открывай наконец дверь! Я здесь на площадке ст...
Ленскому пришлось прерваться, поскольку трубку положили. Он понял это таким образом, а именно - подошел к двери и принялся ждать. Прошло минут, наверное, пять. В квартире было тихо и к двери никто не подходил. Василий Леонидович постучал. Потоптался у двери, закурил и выругался, на этот раз так, что по пустому коридору ринулось вниз гулкое эхо. Он положительно не мог понять, что происходит, слегка вспотел от напряжения, выхватил платок из внутреннего кормана и услышал как, что - то звякнуло. Взглянув под ноги обнаружил то, о чем и подумалось - ключи. "Господи - прошептал Ленский - а изнутри ведь точно второй ключ, всё равно не войти, и что же это, всё, собственно может значить?!". Между тем, всё прошло благополучно - ключ свободно обернулся положенное число раз в скважине и дверь распахнулась, предоставив глазам Василия Леонидовича, слабо освещённую светом из лестничного прохода, прихожую. Щелкнув выключателем и прикрыв за собой дверь, Ленский позвал. Никто не ответил, но, немного успокоившись, принялся раздеваться. "Ничего - подумалось ему - видимо я обидел её чем - то и не заметил сам, возможно, случайно обронил фразу, а она поняла не верно, но она обычно предпочитает выговориться, так что всё выяснится, тем более, что бы там ни произошло, мне оправдываться не в чем". Заключив так, он разделся и прошёл в столовую. После - на кухню. Приготовленно не было, что уже ни о чём хорошем не говорит. Василий Леонидович и сам, если возвращался раньше, ждал свою супругу к ужину, сам не кушал, но подготавливал или подогревал еду и расставлял посуду, и, обыкновенно, они сидели вместе вечерами, ели, делились новостями, строили планы назавтра, вместе просматривали почту. Он прошёлся в гостинную, поднялся в спальную комнату и заглянул в детскую. Вышел на балкон. Заглянул в ванную. Вспомнил про гостевой туалет и, войдя в него, остался тихо стоять в нём, о чём то размышляя. "Успела выйти из квартиры, пока я был наверху" - произнёс он вслух. Подбежал к окну в гостинной, отворил его и принялся осматривать двор. Потом позвал, старался не громко, что бы не будить соседей. Вернулся в комнату, постоял в раздумьи и быстро поднялся в спальную. Открыл шкафы и убедился, что вещи на месте. Всё аккуратно уложено. Заглянул в прикроватную тумбочку, здесь обычно жена держала документы и их банковскую карточку. Они оказались на месте. Сумочка стояла рядом, Ленский открыл её и порылся в вещах, уже не понимая зачем он это делает. В руке оказалось зеркальце. Он взглянул на себя и поразился. Выглядел Василий Леонидович ужасно, лицо осунулось, под глазами образовались мешки, а в глазах своих он прочитал такое страдание и тоску, что даже прикоснулся ко лбу, подумав - не болен ли он. "И чего я так, собственно, нервничаю?" - подумал он. Но в сердце его уже засела игла дурного предчувствия. Он сбежал вниз, на кухню, и принялся в спешке вынимать посуду, так ходя, в столовую и обратно, накрывая на стол, он, немного успокоившись, думал: "Ничего. Возможно на что - то обиделась, но была дома и никуда не собиралась. Скоро вернётся и всё будет хорошо". Он нарезал хлеб, и приготовил салат, как она любит. Поставил на стол фрукты. Сел рядом и вдруг увидел на соседнем стуле фотографии. Взял их и принялся рассматривать. В основном на них была запечетлена жена, иногда они вдвоём, а некоторые, многолетней давности, запечатлели ещё тот период, когда они не жили вместе, встречались и она носила свою девичью фамилию. Тогда они много мечтали о том, что, прожив долгую жизнь, состарившись будут гулять вечерами взявшись за руки, и все волнения будут позади. Мечта почти сбылась, остались они вдвоём, теперь уже до конца можно быть только друг с другом. И вот, что то не так. "Господи, я ведь так много не успел ей сказать. Всё время откладывал. Так много времени, ведь, могло быть, я бы отблагодарил её за всё и что же - ушла! Но почему ничего не сказала? Это же подло! Нет, не могла она, не может быть. Сейчас прийдёт." - Так думая, Василий Ленидович, вдруг, странно забеспокоился, руки его затряслись, он начал, то напряжённо всматриваться в одну из карточек, то лихорадочно перебирать все подряд в руках, будто пытаясь, что- то припомнить, поймать ускользающую мысль. Потом положил на место. Так сидел он ещё около десяти минут, глядя на салат. Потом подошел к окну, высматривал долго ту часть улицы, что виднелась из прохода в двор, тускло освещённую фонарем.
- А ведь деньги могла и раньше снять, а вещей я всех и не упомню. А где второй ключ? - сказал вслух, слабым и дрогнувшим голосом, в котором сильно доминировали нотки обиды.
Он пронёсся в прихожую, принялся рыться в ящичках тумбы и, видимо не найдя то, что искал, обулся, схватил, зачем то, из шкафа плащ, накинул его на себя и выскочил из квартиры. Можно только предположить, что Василий Леонидович принялся исследовать городские улицы и парк, несомненно пытался дозвониться и, неоднократно, возвращался домой. Но утро он встретил, совешенно измождённый, ничего не понимающий в происходящем, именно - на железнодорожной станции города Гушанска.
Я вспомнил моего бывшего пациента сразу, поскольку был до пенсии домашним доктором этой семьи, после чего покинул Гушанск, и вот, приехав погостить к старому приятелю, я набрёл на эту странную историю. Он меня узнал, бросился ко мне и прерываясь, то вскрикивая, то неожиданно замолкая, поведал мне о злоключениях этой ночи.
- Вам на службу пора, Василий Леонидович. - Постарался я его успокоить. - Отвлекитесь. Найдётся супруга, и вид у Вас болезненный. Сейчас, кстати, я слышал у вас гриппуют не по сезону, а вы человек не молодой, опасно, в вашем возрасте, так напрягать организм.
На этих словах у Ленского, видимо введшего себя самого в окончательное нервное потрясение, вдруг, совершенно неожиданно и просто, из глаз, как - то очень обильно хлынули слёзы. Между тем лицо его, перестало, что либо выражать, оно застыло беззвучной каменной маской, какая наверное бывает у человека вдруг узнавшего истину к которой стремился всю жизнь, а обнаружив не может понять смысл предшествующих поисков.
Глаза его выражали безграничное страдание, между тем он никуда скорее и не смотрел, и я сомневаюсь видел ли он, что либо. Он не произносил при этом ни единого звука и только слёзы так и бежали по его щекам. Я решил предложить ему пройти ко мне и попытаться, что либо предпринять. Меня очень обеспокоило такое состояние Ленского, и показалось совершенно немыслимым, что бы человек так терял надежду и подвергал себя чрезмерному волнению, в данном случае.
- Не всё ведь потеряно, человек не иголка- сказал я Василию Леонидовичу, взяв его за руку - пройдёмте ко мне, в конце концов позвоним в полицию или вашим детям, вы звонили детям?
Ленский пораженный чем то, наверное окончательно потеряв дар речи, не сказав больше ни слова, вцепился в рюкзачёк принадлежавший, видимо, его жене, и побежал к железнодорожным путям.
Никаких особенных подробностей отношений Ленского с супругой я, многоуважаемый читатель, не могу сообщить, дело в том, что на службе Ленский этой темы не касался, жена его, то же, была не более многословной в этом вопросе, а всё свободное время они проводили вместе и, хоть и имели хорошие, приятельские отношения с соседями и имели знакомства, никаких особенных подробностей никто сообщить не мог. Всё было довольно мило и ровно. Соседи по балкону свидетельствали, что супруги Ленские, часто кушали на балконе, пили чай, разговаривали. С тех пор как от них разьехались дети, их почти не стало слышно, разве что при открытых окнах были слышны голоса. Никто не замечал ни криков, ни шумов, которыми обычно сопровождабтся семейные ссоры. Т.е совершенно невозможно было понять, что собственно стряслось с этим, скажем, ни в чём предосудительном незамеченном семейством.
Но в конце того же дня ситуация стала абсолютно ясна.
Уже вечером я подошёл к дому Ленских и стал свидетелем разговора двух старушек. И узнал о трагедии. Василий Леонидович, не воспользовавшись подземным переходом, пробегая по путям, видимо споткнувшись, упал и страшно поранил себе лицо и в безсознательном состояни был доставлен в больницу.
Старушки продолжали причитать. Вот, вкрадце их рассказ:
Ленские прожили в Гушанске вдвоём около десяти лет. До этого, но уже женатые, больше времени уделяли детям, жили в другом городе. Часто гуляли. А как Викторию Викторовну похоронили (неделю назад), стояли у окна на следующий день и слышим Василий Леонидович разговаривает, сначала странно было, посуда стучит, и весело о чём то рассказывает. Мысли не хорошие закрались, как же так, откуда веселье такое. Вдруг, окно открывает и высматривает что- то, потом позвал. Её позвал по имени. Ну, думаем, напился сгоря, а может от радости. А потом и того не легче - стоит у реки и говорит вроде, что то тихо, идём мимо, слышим по имени её называет, спокойно так, да смеётся иногда. Нас увидел - поздоровался, как ни в чём не бывало. И не пьяный, а чудной какой- то, слишком радостный. А иногда иначе было - бегает да ищет. Только что, говорит, была здесь жена моя, не видели, мол? На службе, всегда спокойный был. Как всегда. А дома начиналось. А теперь стало быть, что?
Утром, следующего дня, я направился в больницу и узнал, что Василий Леонидович Ленский получил множественные переломы верхней челюсти и находится в палате интенсивной терапии.
Эпилог

Через два года, я снова побывал в Гушанске, и зашёл к нему справиться о здоровье. Дома не застал, но встретил его соседку, она сказала мне, что Василий после травмы ушёл на пенсию, но дома бывает поздно вечером, остальное время где- то ходит, часто видно его в парке, в котором они гуляли с женой до её смерти. Последствий той травмы, как будто- бы, особых нет. Не жалуется. Да, и вообще - ни на что не жалуется. Стал очень замкнут. Я спросил, постаравшись поделикатнее, нет ли каких странностей в поведении Василия Леонидовича, на что женщина поспешно ещё раз заверила меня в полном его здравии. Попрощавшись, я отправился к своему другу. Вечером, выйдя погулять в парк, я решил пройтись, ещё раз, тем двориком. Подойдя к дому Ленского, и увидев свет в его столовой, решил, что зайду. Зайдя в темный двор, я закурил и остался стоять рассматривая фасад здания. Невольно взгляд мой привлекла хорошо освещённая столовая, и тот кого я увидел в ней. А именно: Василий Леонидович, стоящий спиной к окну. Он стоял неподвижно, как будто задумавшись или прислушиваясь к чему- то. Потом правая рука его поднялась и застыла полусогнутая в воздухе. Потом он пошевелил ей ещё раз. Потом он немного повернулся лицом в направлении кухни и стало ясно видно, что он что- то говорит. Вид у него был немного расстроенный или больше виноватый, он как будто оправдывался перед кем то. Потом он принялся ходить по комнате взад - вперёд, продолжая о чём то горячо говорить и всё больше жестикулировал. Я решил не беспокоить Ленского своим посещением и неспеша направился к улице. "Нам всю жизнь некогда поговорить с близкими - рассудил я - а когда находится время бывает поздно".
Выходя из двора я оглянулся на окно и увидел, что Василий Леонидович, чему- то смеётся и не перестаёт говорить. Иногда он замолкает и оживлённо смотрит на своего невидимого собеседника. И я подумал, что впрочем, наверное, никогда не бывает поздно. Разве может, что то помешать людям быть вместе навечно, тем более, если они обещали это друг другу и не могут жить иначе?

Неплохо для начала.

Спасибо. Честно говоря, готовился, больше, к наездам. Сами понимаете - новичков не любят. Это, действительно - дебют. Рад, такой оценке.

Так, ну, поскольку, всем понравилось, позволю себе задать специалистам следующий вопрос. В первом варианте рассказа, я героя своего замочил. Т.е - после столкновения с рельсом, он уже не фигурировал в призведении как материальное лицо. Но потом я решил, что слишком много соплей. Их и в этом варианте, по моему многовато. Вот вопрос в следующем - правильно ли я поступил, что даровал ему жизнь? И второй - не слишком ли режет глаз, и в этом варианте, чрезмерная сентиментальность? Может добавить здорового цинизма? Или оптимизма - цыган, например!

Мне очень понравилось ваш эпилог к рассказу,( да и рассказ довольноотчерченно описан) "Нам всю жизнь некогда поговорить с близкими - рассудил я - а когда находится время бывает поздно".
Но и альтернативное умозаключение: "Разве может, что то помешать людям быть вместе навечно, тем более, если они обещали это друг другу и не могут жить иначе?" - звучит очень оптимистично...
И что жизнь даровали вашему бедолаге - то-же отмечу - замечательно...Но недомолвки с телефонным автоответчиком слегка сбивают с толку, так-же как и героя...
А в общем
Почитаю ещё...
Желаю творческих успехов
П.С я не профессионал

Вот, хорошо, что вы это подметили, значит надо, что- то добавить или изменить. Я про автоответчик - я про это и сам не подумал. Честно говоря - неожиданная мысль. Ведь у меня подразумевалось некое роковое совпадение, т.е - позвонил то он доктору, понимаете, а звонок в квартиру неизвестно откуда.Василий Леонидович, он ведь, вроде как, не совсем в себе и созда╦т образы. Шито, конечно, белыми нитками. А у вас понятнее получилось. Только немного текст надо изменить, что бы на автоответчик было больше похоже, для читателя, а герой должен оставаться в недоумении, такая у него планида. Добро пожаловать в соавторы!!
///- звучит очень оптимистично...///
Возможно, но в данном контексте в этом и есть особенный трагизм, что вроде, по другому у них не получалось, пока жизнь не распорядилась по своему. Тут у Васи рассудок и не принял такого расклада.
Да и рюкзак я потерял, где то. Только заметил. Надо будет ему всучить его с плащ╦м, в прихожей.
Спасибо за ценное замечание.
ЗЫ: это хорошо, что вы не профессионал - они, если за бесплатно,такую критику устроят, что, сам, как Василий Леонидович, начн╦шь беседовать с предметами быта. Но это если близко к сердцу брать, как герой Булгакова, а ежели, как в данном случае, больше - хобби, то и потери не те.