Приглашаем вас обменяться мнениями по мероприятию
Бог.

---------------
Germany.ru Team

Опять Мюнхен игнорируется :(

А можно будет билетики прямо перед спектаклем преобрести?

Смотря в каком городе. Вообще не советую. Либо останутся самые дорогие в первом ряду - будете поднимать голову, либо с краю.
Я иду!

Кто идёт на спектакль в Оффенбахе?

Я иду в Оффенбахе

СОВЕТУЮ ПОСМОТРЕТЬ
ПРИКОЛЬНЫЙ СЮЖЕТИК !!!
http://www.youtube.com/watch?v=vFqshQRrDek
Я иду, а Вы?

если сказать осторожно, вещь специфическая - понравится не всем
если выразиться лексикой этого представления, но без мата, то худшего дерьма я не видел, буду разборчивей

Мне это действо очень понравилось, но спорить не буду - каждый видит мир по-своему и это прекрасно.
Хочу сказать о другом. Объяснять манеры и правила поведения в театре театралу-мутанту, берущему с собой в театр (!!!) фотоаппарат и пыхающему вспышкой в глаза актерам и на мозги других зрителей - бесполезно.
Но может следующее до ВАС дойдет: ВСПЫШКА ВАШЕЙ ФОТОКАМЕРЫ ОСВЕЩАЕТ ПРЕДМЕТЫ, НАХОДЯЩИЕСЯ НА РАССТОЯНИИ 5, МАКСИМУМ 7 МЕТРОВ ОТ ВАС-ЛЮБИМЫХ. ЕСЛИ ВЫКЛЮЧИТь ВСПЫШКУ (А ТАКЖЕ ЭТОТ ГРЕБАНЫЙ ЗВУК ВАШЕГО ЧУДЕСНОГО ФОТОАППАРАТА), ТО НА ФОТОГРАФИЧЕСКУЮ ЦЕННОСТь СНИМКОВ ЭТО НИКАК НЕ ПОВЛИЯЕТ И С ВАМИ МОЖНО БУДЕТ ВПОЛНЕ СНОСНО СОСУЩЕСТВОВАТь!
СПАСИБО!

Вчера был на спектакле,блин чесно говоря денег жалко,полная херня,мне не понравилось, матерятся на сцене как свини,нет сюжета, вообщем полнейшая дрянь.
Аот такое мо╦ мнение

Перед тем, как идти на спектакль, очень рекомендую почитать рецензии - тогда есть шанс понять, "в чем фишка" и дейстивтельно получить удовольствие. Спектакль представляет из себя смешение жанров в безумном сюжете, пошлость соседствует с изысканностью, высокий стиль - с низким, драма - с капустником и т.е. Замечательные тексты, отличные актеры, бесподобные костюмы. Хаос на сцене творится полный, смысла в происходящем нет и быть не может - и в этом суть и заключается. Словом, это не традиционный театр. Для продвинутого зрителя.
Вопрос только в том, достаточно ли в Германии продвинутых зрителей? В любом случае, известные мне мнения разделились на 2 широких потока - "Полный отстой" и "Да ладно, мне понравилось!". Почему понравилось, сказать уже не могут.
Всем тем, кто идет смотреть на Куценко - Куценко там МНОГО И вид его, в целом, приятен
Вот здесь мои относительно подробные впечатления от спектакля http://chahkly.livejournal.com/

Я вот тоже почитала рецензии, и поняла, что это явно не для меня.
Для того, чтобы понимать, что происходит "Под крышей" театра Моссовета, надо понимать, кто такой Виктор Шамиров. Для начала - знать, что появился он лет десять назад, как ученик Марка Захарова, поставив в Театре Советской Армии "Дон Жуана" Алексея Константиновича Толстого. Большую поэтическую пьесу А.К. до того практически не ставили, молодых режиссеров в тот момент на горизонте почти не было, зрители сидели посреди пустой огромной сцены ЦТСА рядом с актерами, а те - играли быстро, с какими-то равнодушными лицами, "пробалтывая" текст без эффектов и смысловых ударений, отчего он казался загадочным и новым. Потом уже мы узнали, что такое ровное, без интонаций, гудение на одной ноте - это актерский "ноу хау" самого Шамирова. Он всегда так играет. После "Дон Жуана" Шамирова назначили подающим надежды, и в этой должности он пребывал очень долго - почти до последнего времени.
Потом его имидж режиссера-экспериментатора сумел пристроить к делу Иосиф Райхельгауз (как некогда Эфрос, предложивший немолодому Юрию Любимову сыграть разлюбленного королем Мольера). В постановке "Чайки" на сцене Школы современной пьесы Шамиров сыграл Треплева - не очень молодого, угрюмого писателя, выглядящего рассеянным и равнодушным, отчего зрителям казалось, что все главные события в жизни этого замкнутого неврастеника происходят не на сцене, а где-то у него глубоко внутри, и стали подозревать в герое настоящий талант. Тогда же у Шамирова обнаружились и писательские амбиции: он писал пьесы, правда, постоянно представляя их под другими именами, но разумеется, такие секреты в театральном мире быстро раскрываются. На недавний драматургический конкурс, который проводился в той же Школе современной пьесы, он представил пьесу уже под своей фамилией и даже получил за нее одну из премий.
Режиссировал Шамиров тоже довольно много, но все больше в антрепризах. Из постановок в стационарных театрах вспоминают разве что "Маскарад" в театре Станиславского с Шакуровым в главной роли - не слишком выразительный спектакль, где главной "фишкой" была кроткая Нина - Ирина Гринева, - которая на балу безмятежно исполняла романс с энергично матерным финалом. Работая в антрепризах, Шамиров постепенно выработал бестрепетную и глумливую манеру обращения с классическими героями и пьесами, очень веселящую простодушных зрителей. Каждый из героев у него имел какую-нибудь "живинку": провинциальный говорок, нелепый акцент, дефект дикции, противный голос, тик, горб, подволакивание ноги, вызывающее виляние бедрами или стремление ущипнуть и тут же завалить всякую особь противоположного пола. Герои старых пьес бодро шутковали на темы братков и эрекции и ни к селу, ни к городу читали классические стихи с базарными интонациями, чтобы вышло посмешнее. Один из шамировских спектаклей вызвал даже маленький скандал: разгневанные критики один за другим заканчивали свои статьи словами "Шамиров - вон из театра!" или о том, что надо бы вызвать милицию, а театр, защищая свою постановку, пытался публично дать им острастку. Все разошлись, недовольные друг другом, а Шамиров продолжал игры, включаясь в свои постановки как автор и все больше уводя сюжеты от канонических. Спектакли превращались в солянку, в которой уже трудно было разобрать основной продукт, но зрители, приученные телевидением к мелкой нарезке, готовы были не искать в постановках цельности. Тот самый неискушенный зритель, который раньше закидал бы сцену помидорами, почувствовав, что не улавливает сюжет, теперь, как выяснилось, вполне готов удовлетвориться исключительно "прикольностью".
Одни спектакли Шамирова безнадежно проваливались, другие имели явный коммерческий успех (как "Ladies' Night", где молодые отечественные кинозвезды устраивали на сцене мужской стриптиз), но режиссер никогда не выказывал смирения рядового антрепризного постановщика, который обычно уходит в тень, застенчиво признается, что хотел только подработать и его задача - просто поставить спектакль, что бы тот "стоял". Шамиров с готовностью рассуждал о судьбах искусства, участвовал в теледискуссиях на тему: "Массовое - значит пошлое?" и всячески давал понять, что амбиции его много больше, и они не удовлетворены.
Для постановки на маленькой сцене "Под крышей" театра имени Моссовета Шамиров взял старую пьесу Вуди Аллена "Бог" - мешанину из стеба, классических цитат, иронических рассуждений о существовании бога и так далее, запакованных в коробочку древнегреческого сюжета о двух раздолбаях. Раздолбаи придумывают спектакль для фестиваля, который должен начаться буквально через три дня. Поскольку пьеса была написана до того, как Россия присоединилась к конвенции об авторском праве, по поводу прав режиссер не заморачивался и на черновиках Аллена сочинил свое собственное произведение.
Раздолбаями оказываются двое: автор и режиссер Диабетус, которого изображает сам Шамиров и актер Гепатитус в роли которого Гоша Куценко. (Имена-болезни принадлежат Аллену. Московским авторам принадлежит шутка "Простатитис-Оботритис - набирается курс в ГИТИС"). На сцене, оформленной свежеструганным деревом, за столом, на котором - глиняная посуда и свежие овощи (художник - Алексей Кондратьев), сидят два потертых мужика в живописных, якобы греческих тряпках (костюмы - Андрей Климов) и дребездят о себе, любимых. Действительно о себе.
Актер требует вина на опохмел, уверяет, что у режиссера в саду зарыта амфора, а тот не дает, они препираются, обсуждая будущий спектакль и как им нужна победа в конкурсе. Режиссер говорит, что актер уже протратил свой небольшой талант, что он - актер одной роли, выскочка, а актер горячится: "Кто главная коммерческая составляющая? Это я!". Режиссер видит будущего героя обыкновенным - хочет, чтобы он сопел, рыгал и пукал на сцене, а актер вопит: "Ты пойми, я ассоциируюсь с мужественным добром! Я Геракла играл!". И тут же поминает, что режиссер знаменит только своими скандалами, что критики пишут: "Диабетус, вон из театра!". Тут вспоминаются и спектакль с раздеваниями (в Ladies' Night, кстати, Куценко играл), и детская "Белоснежка" (ее Шамиров ставил для той же антрепризы) и так далее. Все это поначалу очень смешно, особенно для тех, кто понимает существо взаимных подколок. Вообще, как выясняется, строить спектакль из своей собственной жизни, ход весьма продуктивный. Если он, конечно, к чему-нибудь ведет.
Режиссер размышляет об искусстве, говорит о том, как надоела коммерция, и как было бы круто сделать спектакль часов на шесть ("о чем можно рассказать за 4 часа?") и чтобы первая реплика прозвучала часа через три после начала. А в конце актер час должен просто смотреть на зрителей. Еще эффектней было бы, чтобы его в конце убили по-настоящему. (Это все вполне опознаваемые отголоски нынешних театральных споров). А актер представляет себе в спектакле героическую картину: его теснят враги, а он прыгает с обрыва, превращается в баклана и "уходит в точку". "Я - баклан свободы!". Потом они обращаются к зрителям, требуя, чтобы их рассудили. Но одновременно с подсадной актрисой, которая называет себя Динарой Нармухамедовой из Алупки (Яна Львова), смотрит томно и щебечет о Саше Домогарове, на сцену на моем спектакле рвалась непредусмотренная зрительница, назвавшаяся директором салона красоты. Мужики вполне убедительно клеили и ту, и другую, а лишнюю потом огородами проводили обратно в зал. Потом "Динара" активно включается в действие, на сцене появляется Хор (немолодая актриса Нина Коновалова). Бестолково вьется Валерий Яременко, тоже не раз игравший у Шамирова - он с повадками коммивояжера пытается впарить главным героям "Бога из машины", а ему мешает молодой Павел Савинков, изображающий его сына: "Сыночка, не обсирай мне презентацию...". В конце концов, является Александр Яцко, возвещающий, что он Творец (правда неудачник) и всех тут, включая зрителей, он придумал. "Я настоящая, у меня сын в университете учится!", - блажит Хор. "Его тоже я придумал, - печалится Творец, - а он еще и пидарас к тому же". В антракте зрителей угощают вином из глиняных плошечек с надписью "Бог".
Спектакль идет вразнос, на мат уже вообще никто внимания не обращает, шутки, которые можно уловить, чередуются с полной ахинеей. Динара мечтает, чтобы ее как следует оттрахали и обсуждает проблему своего оргазма. Яцко, любуясь своим роскошным голосом, читает то Державина, то Шекспира. Заглядывает в глаза зрителям: "Господа, ради бога, подайте, кто, сколько может Творцу на осуществление новых проектов. Деньги пойдут на благое - на строительство театра "Афинский Глобус"!". Кто-то дает. Понимающие усмехаются: в перестроечные годы Яцко создал театр "Русский Глобус", где ставил и играл Шекспира, а небезызвестная контора МММ обещала выстроить для него копию шекспировского "Глобуса" в самом центре Москвы. Потом вся эта каша пытается сложиться в придуманный раздолбаями спектакль, где главного героя - циничного раба - Куценко играет в жанре ТВ-шоу с обращением к зрителям: "братки!". Царь-Яцко выходит с головой Иоанна Крестителя в руке: "Вы бифштекс заказывали? Макароны кончились". Все стремительно несется куда-то мимо и зрители окончательно перестают понимать, где они находятся.
В подзаголовке "Бога" стоит: "древнегреческий домашний спектакль". Он действительно домашний - капустник для своих, понимающих все приколы и готовых простить чрезмерности. Видно, что актеры ужасно веселились, когда все это сочиняли, да и сейчас не растеряли свой запал. Их друзья в зале тоже очень радуются. Но посторонний зритель остается в некотором недоумении. То есть, наверное, поначалу ему приятно, купив билет, попасть в компанию знаменитостей, которые ему подмигивают и на что-то весело намекают, хотя вообще-то они больше увлечены собой и собственными развлечениями. Но в какой-то момент зритель чувствует себя, словно на свадьбе - обознавшийся дверью: разгоряченные люди, страшно хохоча, рассказывают ему анекдоты, тянут плясать, а он не понимает в чем дело. А потом совсем теряет нить и замирает в печальных раздумьях - чужой на этом празднике жизни.
История, так ни во что не сложившись, завершается. На сцену выходит гончар и, крутя ногой свой круг, у нас на глазах спокойно вылепляет плошечку и маленький кувшинчик. Его окружают актеры, переодевшиеся в свое. По-видимому, имеется в виду: вот мы тут колбасились-колбасились без толку, а потом пришел человек и сделал что-то настоящее.

Впечатления из Ганновера!
Мне и моей компании ОЧЕНЬ понравилось.
Те кто ждал "Вишн╦вый сад", "Короля Лира" - будут очень разочарованы. Как писалось выше это абсолютно авангардная вещь и разрушает все представления о класическом театре! Но! В этом то вся и соль- ошарашить зрителя и заставить его думать по новому, что есть театр, где он, зачем он и какова его задача!!
По сути равнодушных не оста╦тся.
Как мне показалось в подавляющем большинстве сво╦м город принял одобрительно и восторженно постановку!!
Берлин, я вам завидую у вас это ещ╦ вс╦ впереди!!!

Кто-нибудь, подскажите, пожалуйста, ОЧЕНЬ нужно, сколько длился спекталь?

Ужасно не понравилось. И дело не в том, что жанр "нетрадиционный" - театр должен во все времена оставаться театром. Здесь же все, за исключением Яцко, играли на уровне самодеятельности. Плюс полнейшее неуважение к зрителю.

С 20:00 до 23:00. Учитывайте задержанное на 15 - 20 мин. начало.

А можно узнать, что ты вкладываеш в понятие ТЕАТРА?
Согласна, что вещь неоднозначная и очень спорная!

Только что со спектакля в Оффенбахе вернулись.
Совершенно не пойму недовольных! Самая настоящая театральная бутафория. Всё отлично!
Куцый, приезжай ещё! :-)

Театр - высокое искусство. Когда из высокого делают низкое - на это большого ума не надо. А вот попробовать сделать наоборот - низкое преобразить - сложно. А к этому и призван театр. Такое ощущение, что зритель стал всеяден - его оскорбляют со сцены, а он вс╦ равно рж╦т. Вы можете себе представить, чтобы в театре Мейерхольда такое случилось?

А при чём тут театр Мейерхольда? Театр - он сам по себе, он не Мейерхольда, на то он и театр.
И зрителя не оскорбляют со сцены, это просто невозможно по определению театра, на то он и зритель!
Человек только может думать, что его оскробляют, то бишь он сам себя и оскорбляет, раз не понимает, что находится в театре.
А если кто-то в пьесе "Бог", что называется, неуловил сути. Ну, тут можно сказать только одно - такой человек, видать, в жизни своей ещё только начинает приземляться и задумываться.
Правильно моя жена в конце заметила: "Не боги горшки обжигают!"