Этот знаменательный день
смотрю ваши аргументы против человека , который каждый свое слово может доказать документально, то что он еврей, Больше аргументов нет.
Нацизм унаследовали? Мне даже в голову не пришло искать национальности этих двух людей.
Эти люди сами выпячивали своё еврейство, сами виноваты.
Да уж рашизм это тот же нацизм.
Попер еврейский шовинизм как из рога изобилия...
Получи медальку. 😉
Запад коварный, беспринципный. Ему можно любую подлость в своих домыслах приписать, когда кончается фактология.
Ты форум по диагонали читаешь?
Как тебе это?
Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают друг друга как можно больше. Но я ни при каких обстоятельствах не хочу, чтобы победила Германия» - сенатор Гарри Трумэн, из выступления Председателя комиссии по исследованию программы вооружения федерального правительства 23 июня 1941 года
Вот как раз пуговицами амеры и помогали нам.
Нам пуговицы, а Гитлеру нефть.
Кстати с пуговицами следующая история - амеры их просто предложили как бы в довесок чтобы добить до обговоренной суммы. То есть острой необходимости в них у СССР не было . Овиму в очередной раз "блеснул" интеллектом 🤭
Твои предки, тётя, не пострадали - повезло.
А мой дед за свою национальность - с 1941 по конец войны в лагерях.
Так уж за национальность?! Хотя цыган и сейчас многие не любят. Думаю, дед скрыл от Вас многие свои "подвиги". Ему бы покаяться, да и Вам тоже. Берите пример вот с этого человека.
Исповедь внука коменданта Освенцима..
) - цены бы Вам не было....
Мнение сенатора Трумена, конечно, интересно, но
президента США звали тогда Теодор Рузвельт,
а премьера Великобритании - Уинстон Черчиль.
Послушаем его:
«Нацистский режим неотличим от худших черт коммунизма. Он лишён каких-либо основ и принципов, кроме ненавистного аппетита к расовому господству. Он изощрён во всех формах человеческой злобы, в эффективной жестокости и свирепой агрессии. Никто не был более стойким противником коммунизма в течение последних 25 лет, чем я. Я не возьму обратно ни одного сказанного о нём слова. Но всё это бледнеет перед зрелищем, разворачивающимся сейчас.
Прошлое, с его преступлениями, безумствами и трагедиями, отступает. Я вижу русских солдат, как они стоят на границе родной земли и охраняют поля, которые их отцы пахали с незапамятных времён. Я вижу, как они охраняют свои дома; их матери и жёны молятся — о да, потому что в такое время все молятся о сохранении своих любимых, о возвращении кормильца, покровителя, своих защитников.
Я вижу все десять тысяч русских деревень, где средства к существованию с таким трудом вырывались у земли, но там также существуют исконные человеческие радости, смеются девушки и играют дети, и на всё это наступает в отвратительной, бешеной атаке нацистская военная машина со своими щёлкающими каблуками, бряцающими оружием, одетыми с иголочки прусскими офицерами, с её искусными тайными агентами, только что усмирившими и связавшими по рукам и ногам десяток стран. Я также вижу тупую, вымуштрованную, послушную и свирепую массу гуннской солдатни, которая медленно и тяжело надвигается, словно рой ползущей саранчи. Я вижу в небе германские бомбардировщики и истребители, ещё не оправившиеся от многочисленных британских ударов, и радующихся тому, что нашли по их мнению более лёгкую и верную добычу. И вдали за этими свирепыми взглядами, за этой бурей я вижу кучку мерзавцев, которые спланировали, организовали и напустили на человечество эту лавину бедствий.
И затем мой разум возвращается через годы назад, в дни, когда русские войска были нашим союзником против того же самого смертельного врага, когда они сражались с огромным мужеством и твёрдостью и помогли одержать победу, плодами которой им, увы, не дали воспользоваться, хотя и не по нашей вине.
Я пережил всё это, поэтому мне простительно это выражение чувств и волнение старых воспоминаний. Но сейчас я должен объявить о решении правительства Его Величества, и я полностью уверен, что такое же решение примут в установленном порядке и великие доминионы. И об этом мы должны высказаться сразу же, немедленно, без единого дня задержки. Я должен сделать формальное заявление, но разве кто-то может сомневаться в том, какова будет наша политика?
У нас лишь одна-единственная цель и одна неизменная задача. Мы полны решимости уничтожить Гитлера и все следы нацистского режима. Ничто не сможет отвратить нас от этого. Ничто. Мы никогда не станем договариваться, мы никогда не станем обсуждать условия с Гитлером или с кем-либо из его шайки. Мы будем сражаться с ним на суше, мы будем сражаться с ним на море, мы будем сражаться с ним в воздухе, пока с Божьей помощью не избавим землю от его тени и не освободим народы от его ига.
Любой человек или государство, борющиеся против нацизма, получат нашу помощь. Любой человек или государство, марширующие с Гитлером — наши враги. Это относится не только к целым государствам, но и ко всем представителем низкой расы Квислингов, которые превратили себя в орудие и агентов нацистского режима, действуя против своих сограждан и своей родины. Эти Квислинги, если их не устранят их же сограждане, избавив нас от хлопот, будут немедленно после нашей победы переданы для справедливого суда трибуналам Союзников. Такова наша политика и таково наше официальное заявление.
Следовательно, мы должны оказать России и русскому народу всю помощь, какую только сможем. Мы должны призвать всех наших друзей и союзников во всех частях света придерживаться аналогичного курса и проводить его так же стойко и неуклонно, как это будем делать мы, до самого конца...»
Уинстон Черчиль 22 июня 1941.
А что сказал в этот день своему народу гениальный
стратег Сталин? А ничего- обосрался и спрятался
Мнение сенатора Трумена, конечно, интересно, но
президента США звали тогда Теодор Рузвельт,
Я знаю. Трумен впоследствии стал. Да и человек он был не последний и политику определяет сенат в том числе 😀
Послушаем его:
«Нацистский режим неотличим от худших черт коммунизма.
Что я и писал - Черчилль ненавидел СССР. Поэтому противился открытию второго фронта в 42.
Почему вам как малым детям надо объяснять простые вещи?