Большой Безголовый Украинский Сонет
О, поле плодородных ведьм!
Рычат мужские механизмы.
На них безумно скалятся верблюды.
Восток.
На лицах сеялок зеркальных ртутные пятна рассвета.
Оргаистичны вы, сеялки,
пока механизмы оплевывают обессиленные на ковры.
Культиваторы в белых халатах лелеют лилеи ростков.
Так играет земля свои вечные игры.
Зародыш актера в лоне актрисы.
На перевернутой сцене дождь растет, как трава,
и сплетается с маками молний --
солевым отложениям ведьм
благодатен желудочный сок.
Белый лемех стальной надевает железные латы;
семенной многочлен, как початок, в чалме и халате;
ведьмы с визгом в гарем превращают цветущее поле...
Генерал -- это маска,
и женщина -- маска,
и воин,
и воин,
и воин...
Крестовый поход срывает маски со зданий...
Где же люди?
Люди где?
Люди?
В расслабленных липах старух, как призрак маячит карета;
влагалище царственной флейты
взывает,
взывает:
Варшава -- Одесса,
Варшава...
Одесса...
Под белыми шкурами коней бегают мыши восторга.
Флейта раскручивается, как дорога,
Пальцы копыт бегут по отверстиям флейты.
Бежит по флейте фаворит, петляя, как играют гаммы;
у хат картонные казаки грызут фанерные усы;
И в инфузориях очей, митоз затеявших на лицах,
сугробы звезд и в них Луна скользит на полных ягодицах.
Двоится божий храм. Наклонно
сползают драться хутора...
Тиха украинская ночь.
Бесконечная базилика дороги!
Прозрачная колоннада лип!
Кто читает молитву и плачет?
Чей голос?
Ни птицы ли ковыля,
сложив серебряные крылья,
кричат,
и молятся,
и плачут?
Их алюминиевые тела скачут во тьме оскверненного храма.
Так алмазы боятся кимберлитовых трубок могил
и ждут оплодотворяющих движений заступа...
О, голубое дыхание глины!
Из грязи выдохнут человек...
Ворон кричит на костях поселений украинских.
Чего тебе страшиться?
Овсяная луна хрустит на белых зубах лошадей.
Купола целых нот мерцают сквозь диезы заборов.
Панночка!
Панночка!
Посмотри сквозь мою ладонь -- она прозрачна.
╚Да ей и не страшно!╩ -- кричит многоножка солдатского рта.
╚Нет-нет, мне не страшно!╩
╚Виват!╩
Наклонны стены, как мгновенья, после удара до паденья.
Овсяная луна хрустит на белых зубах лошадей.
Чего тебе страшиться?
Черное море.
Белое знамя.
Красная кровь.
Когда молишься, Врубель смотрит из дерева.
На перевернутой сцене намело сугробы пепла.
Одинокие пустые сани скользят неизвестно куда.
http://spintongues.vladivostok.com/proskuryakov09.htm
http://www2.b3ta.com/singing-kitten/