За всё, что казалось когда-то случайным...

Ты думаешь, много пройдя испытаний,

Что жизнь успокоится, жизнь утрясётся.

Что опыта хватит в дальнейшем, и знаний,

Чтоб дождь отличить от палящего солнца.

Уже раздаёшь ты знакомым советы,

Особенно те, о которых не просят.

Ты веришь в себя и не веришь приметам.

И видишь, как жизнь самых стойких разносит...

Не верить приметам – то опыт хороший,

И вера в себя – это тоже нормально.

Но я благодарна, всевидящий Боже,

За всё, что казалось когда-то случайным...

За то, что любовью меня огорошив,

На голову скинув откуда-то свыше,

Я вдруг поняла, что уныние – ноша,

И страх – это ноша. Расправила спину…

И больше уже не боюсь испытаний.

И не раздаю, где не просят, советы.

Где снег по колено – найдутся и сани.

Где в сердце ирисы – проснётся и лето!

Ты думаешь, жизнь – бесполезная мука,

Я думаю, жизнь – фейерверк приключений,

Где держит тебя очень крепко за руку

Твой ангел невидимый, вдумчивый гений...

Ирина Самарина-Лабиринт

Niemand geht so durch diese Welt.

Einige sind zu früh gegangen, besiegt von Krankheit.

Andere hielten auf dem Weg an, erschöpft von Schmerzen, die zu schwer wurden, um sie zu tragen.

Es gibt diejenigen, die in die Stille gegangen sind, ohne Geschrei, ohne Blicke, ohne dass ihr Leiden wirklich gehört wurde.

Und dann gibt es noch die Alten.

Diejenigen, die bis zum Ende gegangen sind.

Diejenigen, die alles einstecken: Stürze, Verluste, Ungerechtigkeiten, Stürme.

So lange in dieser kaputten Welt durchzuhalten, ist kein Glück.

Das ist Mut.

Bevor wir also ein Ende, eine Entscheidung oder eine Müdigkeit beurteilen, sollten wir uns an etwas Wesentliches erinnern:

Jeder lebte nach der Stärke, die er hatte.

Samia

Гестапо называло её самой опасной женщиной Европы.

Она хромала и ходила на деревянной ноге по имени Катберт.

Оккупированная Франция, 1942 год. Нацисты контролировали каждую дорогу, каждую деревню, каждую тень. У гестапо были информаторы повсюду. Одно неверное слово — и тебя ждут пытки или смерть.

И где-то в этом кошмаре женщина с корзиной и в платке делала их посмешищем.

Она хромала по рынкам. Болтала с фермерами. Разливала молоко и подметала полы. Пока офицеры вермахта видели в ней лишь крестьянку, она координировала диверсии, разрывавшие их линии снабжения.

Гестапо знало — за атаками стоит кто-то один. Но кто именно — понять не могло.

Они называли её «Хромая дама».

Её настоящее имя — Вирджиния Холл.

Она родилась в Балтиморе в 1906 году. Блестящая, смелая, свободно говорившая на французском, немецком, итальянском и русском. Она мечтала стать дипломатом.

Но в 1933 году охотничья авария в Турции всё изменила. Она случайно выстрелила себе в левую ногу. Началась гангрена. Ногу ампутировали ниже колена.

Ей установили деревянный протез. Она назвала его Катберт.

Госдепартамент США запрещал ампутантам служить в дипломатии. Несмотря на способности и языки — путь был закрыт.

Так они думали.

Когда началась Вторая мировая война и Франция пала в 1940 году, Вирджиния отказалась бездействовать. Если США её не приняли — Британия приняла.

В 1941 году её завербовала SOE, секретная служба Черчилля. Она стала одной из первых женщин-агентов, отправленных во Францию.

Прикрытие — американская журналистка.

Настоящая миссия — организация Сопротивления, оружейные сбросы, побеги агентов, разведка, саботаж.

Она была выдающейся.

Шифры в газетах. Сигналы в цветочных горшках. Передача информации под бокалами в кафе. Парашютные поставки оружия.

Она постоянно перемещалась. Знала каждый переулок Лиона.

Гестапо сходило с ума.

В 1942 году Клаус Барби, «Мясник Лиона», объявил её самым опасным агентом союзников. Объявления о розыске — женщина с хромотой.

Ей пришлось бежать.

Зимой 1942 года она пересекла Пиренеи пешком — в ноябре, по снегу, на одной ноге и одном протезе.

Боль была адской.

Она передала по радио:

«Катберт доставляет мне проблемы.»

Ответ из Лондона:

«Если Катберт мешает — устраните его.»

Она выжила.

Но не остановилась.

Она вернулась — уже с OSS (будущим ЦРУ). Изменила внешность. Стала «старой молочницей».

В 1944 году она вновь десантировалась во Францию и организовала партизан.

Под её руководством взрывались мосты, сходили с рельс поезда, уничтожались линии связи.

Её сеть убила более 150 немецких солдат и захватила 500.

Она помогла сделать возможным День «Д».

В 1945 году она стала единственной гражданской женщиной, получившей Крест за выдающуюся службу.

Она отказалась от публичности.

После войны 15 лет служила в ЦРУ. Умерла в 1982 году почти неизвестной.

Сегодня её имя возвращено истории.

Вирджиния Холл.

Самая опасная женщина Европы.

Я люблю тебя больше природы,

Ибо ты как природа сама,

Я люблю тебя больше свободы,

Без тебя и свобода тюрьма!

Я люблю тебя неосторожно,

Словно пропасть, а не колею!

Я люблю тебя больше, чем можно!

Больше, чем невозможно люблю!

Я люблю безрассудно, бессрочно.

Даже пьянствуя, даже грубя.

И уж больше себя - это точно.

Даже больше чем просто себя.

Я люблю тебя больше Шекспира,

Больше всей на земле красоты!

Даже больше всей музыки мира,

Ибо книга и музыка - ты.

Я люблю тебя больше славы,

Даже в будущие времена!

Чем заржавленную державу,

Ибо Родина - ты, не она!

Ты несчатна? Ты просишь участья?

Бога просьбами ты не гневи!

Я люблю тебя больше счастья!

Я люблю тебя больше любви!

#Евгений_Евтушенко

Если трясет физически, человек не падает, потому что у него есть скелет – телесная опорна.

У психики тоже есть опоры, которые ее удерживают, как сваи крышу здания, чтобы не разрушилась в штормове времена.

Какие-то опоры могут падать, но главные помогают выстоять, что бы ни происходило во внешнем мире.

Причем, как и в доме - важны именно внутренние опоры.

Например, знание, кто я, умение принимать ответственность за свою жизнь.

Способность идти в доверии, Потоке, жить чутко, на полную в моменте. Внутренняя гармония, самоподдержка, принятие себя. Осознание своей безусловной ценности, ощущение внутренней безопасности и пр.

При этом чем больше внешних - иллюзорных опор, тем меньше устойчивости и больше зависимости.

Ребенок в основном зависит от взрослых. У него просто нет выбора. Но когда человек взрослеет, то может выбирать.

Разные бывают обстоятельства и ситуации. Но всегда есть свобода выбора - либо опираться на себя, либо искать опору вовне.

А вовне вариантов предостаточно: еда, алкоголь, другие люди, деструктивные эгрегоры, которые больше вытягивают энергии, чем дают.

Конечно, здорово, если есть поддержка близких и вообще.

Но в том случае, если они помогают тебе обрести большую свободу, более внимательно на себя посмотреть, установить хороший контакт с собой.

И другое дело, когда кто-то делает за тебя то, что ты вполне способен сделать самостоятельно.

Тем самым забирая твою силу. Давая тебе костыль вместо опоры.

А ведь когда угодно этот костыль они могут вырвать из твоих рук.

И что тогда? Конструкция может рухнуть. Так и возникают манипуляции, болезненные привязанности.

Кто-то услужливо дает опору, "подсаживает" на нее, а потом пугает, что заберет, делая тебя зависимым.

Искать опору вовне - это путь ребенка и жизнь в очень шатком здании.

Опираться на себя - это об эмоциональной зрелости и прочной внутренней конструкции.

Которой не страшны шторма и ураганы внешнего мира.

© Tatiana Gromova Godard

"Живая Книга Жизни"

| Никогда не говори – никогда,

Эта формула нынче не в моде.

Ты всегда говори жизни: "ДА.

Непременно всё сбудется, будет!"

Коль проснулась ты ото сна,

И всё кажется в чёрном свете.

Ты всегда говори жизни: "ДА",

Поменяется северный ветер.

Нам всем велено в счастье жить,

Если ляжет на сердце вьюга.

Не сдавайся, одно тверди:

"Непременно всё сбудется, будет".

Ты позволь себе помечтать,

И мечту нарисуй красиво.

И скажи про себя опять:

"Это будет. Я так решила".

Кто отчаился и одинок,

И не тешит себя надеждой.

Я скажу, что все помнит Бог.

И для Вас он кого-то ищет.

И когда-нибудь, верьте друзья,

Вы проснётесь в розовом свете.

Потому что ЛЮБОВЬ пришла,

Вы попались, как рыба в сети.

Я желаю Вам всем любви,

Южный ветер пусть Вас закружит.

И девиз Ваш сегодня такой:

«Верю, в жизни всё ещё будет».

Ирина Вайнер

В июне 1989 года, всего через пять месяцев после вступления в должность президента, Джордж Буш-старший сделал нечто, что потрясло сотрудников Белого дома. В 7 утра, без предупреждения, он лично появился в Национальных институтах здравоохранения (NIH) и спросил у исследователей, может ли он посетить пациентов в детском отделении больных СПИДом.

Когда служба безопасности попыталась проинструктировать его о протоколах и мерах предосторожности, Буш отмахнулся и сказал: "Я пришёл навестить больных детей, а не устраивать фотосессию. Никаких камер, никакой прессы - просто дайте мне побыть с этими детьми".

Этот визит был по-настоящему мужественным из-за времени, в которое он произошёл. 1989 год стал пиком истерии вокруг СПИДа в США. Невежество и страх были настолько сильны, что даже некоторые медицинские работники отказывались прикасаться к пациентам. Но Буш провёл три часа, переходя от одной койки к другой, держа детей за руки, слушая их истории и в какой-то момент сел прямо на пол, чтобы играть в LEGO с шестилетним мальчиком по имени Майкл, которого семья бросила после диагноза.

Доктор Энтони Фаучи, сопровождавший Буша тем утром, позже рассказал, что президент задавал подробные вопросы о путях передачи вируса, лечении и финансировании исследований. А затем тихо сказал: "Тони, мы должны делать больше - это же дети, ради Бога, и они умирают, пока люди спорят, заслуживают ли они помощи".

Уже через несколько недель Буш добился значительного увеличения финансирования исследований СПИДа, несмотря на политическое сопротивление со стороны консервативных членов собственной партии.

О чём почти никто не знает: Буш возвращался в это отделение ещё четыре раза во время своего президентства, всегда без присутствия прессы. Он лично переписывался с несколькими детьми и их семьями. Одна мать позже рассказала, что Буш каждый год отправлял её сыну поздравительные открытки с днём рождения, пока мальчик не умер в 1992 году. Буш также присутствовал на его небольших частных похоронах в Мэриленде, тихо сидя на задней скамье, а затем сказал матери: "Ваш сын научил меня мужеству - он боролся так стойко и оставался таким светлым. Я никогда его не забуду".

Самая трогательная и прекрасная деталь стала известна много лет спустя, когда медсестра Майкла, Патрисия Лопес, рассказала в интервью, что после того первого утра, когда Буш играл с ним в LEGO, мальчик - почти переставший говорить из-за депрессии - вдруг снова начал разговаривать. Он говорил всем: "Президент держал меня за руку и не боялся меня, значит, я, наверное, не такой уж страшный".

Эта единственная встреча дала ему достаточно надежды, чтобы бороться и жить ещё три года.

И то, что окончательно разбивает сердце, - это осознание, что Джордж Буш-старший использовал власть своего поста не для того, чтобы дистанцироваться от страданий, а чтобы буквально опуститься на пол рядом с умирающими детьми, в то время как большая часть Америки боялась даже дышать с больными СПИДом одним воздухом.

Он доказал, что моральное лидерство иногда означает делать непопулярные вещи - прикасаться к тем, кого считают "неприкасаемыми", и показывать своими поступками, что каждая человеческая жизнь имеет достоинство и ценность, независимо от болезни и того, как она была получена.

Якщо тобі хтось збрехав - забудь.

Хтось зрадив — вибач. Пішов — відпусти. Щасливі люди - це не ті, у кого магічним чином виконуються всі бажання і по натисканню пальців вирішуються всі проблеми. Щасливі ті, хто не затримує у своїй душі нещастя, образи та біль.

Не заради благородства, а заради себе — не души свою душу негативом!

Будь щаслива у кожному дні!

Ein Anruf veränderte seinen Urlaub.

Und rettete 669 Leben.

1938 packte der 29-jährige Nicholas Winton gerade seine Koffer für einen Skiurlaub in den Alpen, als er einen Anruf aus Prag erhielt.

„Komm nicht zum Skifahren“, sagte ihm ein Freund. „Du musst sehen, was hier passiert.“

Nicholas änderte seine Pläne.

Was er in Prag vorfand, war anders als alles, was er je gesehen hatte. Bahnhöfe voller schweigender Menschenmassen. Mütter, die ihre Kinder umarmten, als wollten sie sich ihr Bild für immer einprägen. Eltern, die mit zitternden Händen Papiere unterschrieben. Der Nationalsozialismus breitete sich aus, und jüdische Familien verstanden mit unerträglicher Klarheit: Ihre Kinder waren in unmittelbarer Gefahr.

Es gab nur eine Chance, sie zu retten.

Sie wegschicken. Allein.

Nicholas war kein Diplomat.

Er war kein Politiker.

Er hatte keine Befugnisse.

Keine Unterstützung.

Er hatte einen geliehenen Tisch in einem Hotelrestaurant, eine Schreibmaschine, ein Telefon … und absolute Dringlichkeit.

Er begann, die Ausreise von Kindern nach England zu organisieren.

Er überzeugte Beamte. Er flehte Ministerien an. Er erfand Genehmigungen, wo keine existierten. Er beschleunigte Verfahren, die normalerweise Monate dauerten. Er suchte nach britischen Familien, die bereit waren, Kinder aufzunehmen, die sie nie zuvor gesehen hatten, die eine Sprache sprachen, die sie nicht verstanden, aus einer Welt, die ihnen fremd war.

Jeder Zug war ein Sieg gegen die Zeit.

Kinder mit Schildern um den Hals.

Ein Name.

Ein Ziel.

Ein letzter Blick auf ihre Eltern durch das Zugfenster.

Es war kein Abschied.

Es war eine Kapitulation.

Als die Grenzen im September 1939 geschlossen wurden, waren bereits 669 Kinder außer Landes gebracht worden. Die meisten würden ihre Eltern nie wiedersehen. Aber sie würden leben.

Und dann tat Nicholas etwas noch Außergewöhnlicheres.

Er schwieg.

Er kehrte in sein Leben zurück. Er heiratete. Er arbeitete. Er wurde alt. Er gab keine Interviews. Er erzählte keine Geschichten. Er suchte keine Anerkennung. Er bewahrte alles in einem Album auf, das er auf dem Dachboden aufbewahrte.

Fünfzig Jahre später fand seine Frau dieses Album beim Aufräumen.

Verzweifelte Briefe.

Listen mit Namen.

Fotos von Kindern.

Die Geschichte kam ans Licht.

Die BBC lud ihn in eine Sendung ein. Der Moderator fragte:

„Gibt es hier jemanden, der Nicholas Winton sein Leben verdankt?“

Eine Person stand auf. Dann noch einer.

Dann noch einer.

Bis die Hälfte des Publikums aufgestanden war.

Die Kinder. Jetzt Erwachsene. Jetzt Großeltern.

Nicholas blickte sich um, unfähig zu sprechen.

Er hatte diese Geschichte ein halbes Jahrhundert lang allein mit sich herumgetragen.

Er rettete nicht 669 Leben.

Er rettete ganze Generationen.

Ärzte. Lehrer. Wissenschaftler. Eltern. Mütter. Tausende von Menschen existieren, weil ein ganz normaler Mann beschloss, nicht wegzusehen.

Nicholas Winton war nicht mächtig.

Er war verantwortungsbewusst.

Und das war genug.

Ein Tisch.

Ein Telefon.

Eine Entscheidung.

Manchmal ist das alles, was zwischen Geschichte und Tragödie steht.

Кто же сможет вас вытянуть из вашего болота или вывести из дремучего леса, как не вы сами? Отбросьте ненужные иллюзии и ожидания, проходящие мимо вас люди могут только протянуть вам руку или указать направление и то, только если вы их попросите и они этого захотят, но вытаскивать себя и выходить из положения вы должны сами.

Цените тех, которые умеют увидеть в вас хотя бы три вещи: внешнюю печаль, скрывающуюся за внутренней улыбкой, любовь, скрывающуюся за гневом эмоций и страхом ума и возможность молчания или бездействия, вашу настоящую Суть.

Необходимо научиться чувствовать и определяться, не искать нового, все новое нужно только уму. В жизни каждого, рано или поздно, однажды, случайно - случается все в нужное время, в нужном месте, с нужным человеком и сотни дорог сходятся в одной точке. Самое важное - это только почувствовать и не сойти с выбранной дороги, засомневаться в человеке, месте и времени.

Николай Булгаков

Всячески избегайте приписывать себе статус жертвы.

Каким бы отвратительным ни было ваше положение, старайтесь не винить в этом внешние силы: историю, государство, начальство, расу, родителей, фазу луны, детство, несвоевременную высадку на горшок - меню обширное и скучное.

В момент, когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить и увеличиваете вакуум безответственности, который так любят заполнять демоны и демагоги, ибо парализованная воля — не радость для ангелов.

Вообще, старайтесь уважать жизнь не только за ее прелести, но и за ее трудности. Они составляют часть игры, и хорошо в них то, что они не являются обманом. Всякий раз, когда вы в отчаянии или на грани отчаяния, когда у вас неприятности или затруднения, помните: это жизнь говорит с вами на единственном хорошо ей известном языке.

И. Бродский

Слабый мужчина никогда не поймет, что делать с сильной женщиной. Она не сложная. Она прямолинейна. Она не груба. Она честна. Но для неуверенного в себе, непоследовательного или эмоционально неразвитого мужчины ее сила воспринимается скорее как угроза, чем как благословение.

Она высказывает свое мнение, и он вздрагивает. Она просит разъяснений, и он называет ее слишком настойчивой. Она устанавливает границы, и он называет ее властной. Она призывает его к росту, и он обвиняет ее в попытке изменить его. Но правда в том, что его беспокоят не ее слова. Его беспокоит то, что она видит его насквозь. Он не может манипулировать ею с помощью обаяния. Он не может успокоить ее пустыми обещаниями. Он не может заставить ее замолчать крошками внимания.

Поэтому он винит ее. Ее отношение. Ее независимость. Ее стандарты. Что угодно, только не правду. Что он был не готов. Что ее самоуважение его пугает. Привлечение к ответственности обнажило те стороны его личности, с которыми он не хотел сталкиваться. Потому что сильная женщина не будет умолять. Она не будет преследовать его. И она никогда не будет принижать себя, чтобы быть комфортнее для мужчины, который не приложил усилий, чтобы встать во весь рост.

Она не была слишком громкой. Он просто привык к тишине. Она не была слишком смелой. Он просто привык к женщинам, которые сжимались, чтобы сохранить мир. Она не была слишком напористой. Он просто не был готов к женщине, которая не нуждалась в нем, но выбрала его. И эта разница важна. Слабый мужчина жаждет контроля. Сильная женщина нуждается в партнерстве.

Он будет говорить другим, что она была холодной. Что ее трудно любить. Что у нее был характер. Но правда проста. Ее сила обнажила его слабость. И вместо того, чтобы подняться навстречу ей, он пытался приглушить ее свет.

Пусть так и будет.

Сильная женщина знает себе цену. Она существует не для того, чтобы ее понимали слабые мужчины. Она существует для того, чтобы быть любимой мужчиной, достаточно сильным, чтобы стоять рядом с ней, а не тем, кто убегает, как только его просят по-настоящему проявить себя.

https://www.facebook.com/share/r/16tsvwtP9p/

https://www.facebook.com/share/r/1GormaTEtP/

https://www.facebook.com/share/r/16cW4by8eo/

https://www.facebook.com/share/v/1FBpdBpn6G/

https://www.facebook.com/share/r/1GEgLj3LKG/

https://www.facebook.com/share/v/1AAb99jnhP/