Любимое.Для души.
https://www.facebook.com/share/v/1CDFNa2eRm/
Тому Джонсу - 85!
7 июня 1940 года родился Том Джонс - британский певец, успевший за много лет стать настоящей легендой в своем жанре музыки. Его композиции «She’s a Lady» и «Sex Bomb» стали бессмертными хитами и принесли музыканту международный успех. Не менее популярными сделались также и многие другие его песни. Именно поэтому его творчество вызывает неизменное восхищение.
В СССР особой популярностью пользовалась песня "Delilah"
Мудрость японского народа
1. Уступай дорогу дуракам и сумасшедшим.
2. Женщина захочет — сквозь скалу пройдёт.
3. Не задерживай уходящего, не прогоняй пришедшего.
4. Быстро — это медленно, но без перерывов.
5. Лучше быть врагом хорошего человека, чем другом плохого.
6. Без обыкновенных людей не бывает великих.
7. Кто сильно желает подняться наверх, тот придумает лестницу.
8. Муж с женой должны быть подобны руке и глазам: когда руке больно — глаза плачут, а когда глаза плачут — руки вытирают слёзы.
9. Солнце не знает правых. Солнце не знает неправых. Солнце светит без цели кого-то согреть. Нашедший себя подобен солнцу.
10. Море потому велико, что и мелкими речками не брезгует.
11. И далёкий путь начинается с близкого.
12. Кто пьет, тот не знает о вреде вина; кто не пьет, тот не знает о его пользе.
13. Даже если меч понадобится один раз в жизни, носить его нужно всегда.
14. Красивые цветы хороших плодов не приносят.
15. Горе, как рваное платье, надо оставлять дома.
16. Когда есть любовь, язвы от оспы так же красивы, как ямочки на щечках.
17. Никто не спотыкается, лёжа в постели.
18. Одно доброе слово может согревать три зимних месяца.
19. Если проблему можно решить, то не стоит о ней беспокоиться, если её решить нельзя, то беспокоиться о ней бесполезно.
20. Когда рисуешь ветвь, нужно слышать дыхание ветра.
21. Семь раз проверь, прежде чем усомниться в человеке.
22. Сделай всё, что сможешь, а в остальном положись на судьбу.
23. Чрезмерная честность граничит с глупостью.
24. В дом, где смеются, приходит счастье.
25. Победа достаётся тому, кто вытерпит на полчаса больше, чем его противник.
26. Бывает, что лист тонет, а камень плывёт.
27. В улыбающееся лицо стрелу не пускают.
28. Холодный чай и холодный рис терпимы, но холодный взгляд и холодное слово — невыносимы.
29. В десять лет — чудо, в двадцать — гений, а после тридцати — обыкновенный человек.
30. Подумав — решайся, а решившись — не думай.
31. Спросить — стыдно на минуту, а не знать — стыд на всю жизнь.
32. Совершенная ваза никогда не выходила из рук плохого мастера.
33. Не бойся немного согнуться, прямее выпрямишься.
34. Глубокие реки неслышно текут.
35. Если отправился в путь по собственному желанию, то и тысяча ри кажется одним.
7 июня 1938 года родился Александр Дольский - поэт, артист, композитор, музыкант, виртуозно владеющий гитарой.
Бард Александр Дольский снискал уважение не только публики, но и коллег по цеху. Александр Галич пророчил ему славу великого поэта, его признавал сам Владимир Высоцкий, а строчки из произведений, услышанные раз, заседали и крутились в голове, заучивались аккорды, и песни исполнялись во всех уголках СССР. Его лирические баллады любят и сейчас.
https://www.facebook.com/share/v/1Bp25i9rZE/
https://www.facebook.com/share/v/1EVZY3QLc6/
https://www.facebook.com/share/v/1ApbDW7TSA/
https://www.facebook.com/share/v/1G7UTs4kUr/
https://www.facebook.com/share/r/1YkbF4EWy2/
https://www.facebook.com/share/v/16TiW5scyx/
https://www.facebook.com/share/v/16Na5jdxeS/
Брик не была красивой. Маленькая ростом, худенькая, сутулая, с огромными глазами, она казалась совсем подростком. Однако было в ней что-то особенное, женственное, что так притягивало мужчин и заставляло тех восхищаться этой удивительной женщиной. Лиля это прекрасно осознавала и использовала свои чары при встрече с каждым понравившимся ей мужчиной. «Она умела быть грустной, капризной, женственной, гордой, пустой, непостоянной, умной и какой угодно», — вспоминал один из её современников. А другой знакомый так описывал Лилю: «У неё торжественные глаза: есть наглое и сладкое в её лице с накрашенными губами и тёмными волосами… эта самая обаятельная женщина много знает о человеческой любви и любви чувственной».
К моменту встречи с Маяковским она уже была замужем. Лиля стала женой Осипа Брика в 1912 году, возможно потому, что он был единственным, кто долгое время казался равнодушным к её обаянию. Такого мужчине она простить не могла. Их супружеская жизнь поначалу казалась счастливой. Лиля, умевшая украсить любой, даже более чем скромный быт, способная радоваться каждой приятной мелочи, была отзывчивой и лёгкой в общении. В их с Осипом доме собирались художники, поэты, политики. Иногда гостей нечем было угощать, и в доме Бриков их кормили чаем с хлебом, однако этого, казалось, не замечали — ведь в центре была обаятельная, удивительная Лиля. То, что супруга заигрывает с гостями и иногда ведёт себя более чем нескромно, проницательный Осип старался не замечать. Он понимал, что ни ревностью, ни скандалами, ни упрёками удержать возле себя жену не было бы возможным.
Так продолжалось до 1915 года, пока однажды сестра Лили Эльза не привела в дом Бриков своего близкого друга, начинающего поэта Владимира Маяковского, в которого она была влюблена и с которым хотела связать свою будущую жизнь. Однако этот факт Лиля, казалось, проигнорировала и в тот день по-особому была мила и приветлива с новым гостем. А тот, восхищённый хозяйкой дома, прочёл ей лучшие свои стихи и на коленях просил разрешения у Лилечки посвятить их ей. Та праздновала победу, а Эльза, сгорая от ревности, не находила себе места.
Через несколько дней Маяковский упрашивал Бриков принять его «насовсем», объясняя своё желание тем, что «влюбился безвозвратно в Лилю Юрьевну». Та дала своё согласие, а Осип был вынужден смириться с прихотями ветреной супруги. Однако окончательно в квартиру к Брикам Маяковский перебрался только в 1918 году. Так начался один из самых громких романов ушедшего столетия, «брак втроём», слухи о котором быстро распространялись среди знакомых, друзей и в литературных кругах. И хотя Лиля всем объясняла, что «с Осей интимные отношения у неё давно закончены», странная троица всё-таки проживала вместе в крохотной квартирке под одной крышей.
А судить божественную Лилю никто даже не посмел.
Спустя много лет Лиля скажет: «Я влюбилась в Володю, едва он начал читать „Облако в штанах“. Полюбила его сразу и навсегда». Однако сначала она держала его на расстоянии. «Меня пугала его напористость, рост, неуёмная, необузданная страсть», — признавалась Лиля и добавляла: «Он обрушился на меня, как лавина… Он просто напал на меня».
Любви поэта Лиля Брик не удивилась. Она была полностью уверена в своих чарах и всегда говорила: «Надо внушить мужчине, что он гениальный… И разрешить ему то, что не разрешают дома. Остальное сделают хорошая обувь и шёлковое бельё».
В 1919 году Брики и Маяковский переехали в Москву. На двери их квартиры они повесили табличку: «Брики. Маяковский». Однако Лиля и не думала хранить верность молодому поэту. Она заводила всё новые и новые романы, а её возлюбленный всё чаще уезжал за границу. Он по несколько месяцев проводил в Лондоне, Берлине и особенно в Париже, что Лилю очень устраивало. Именно там жила любимая сестра Эльза, которая пристально следила за парижской жизнью поэта и докладывала Лиле о его любовных интригах. Рассказывая сестре о «романчиках», Эльза всегда добавляла: «Пустое, Лилечка, можно не волноваться». И та успокаивалась ненадолго и продолжала с упоением читать письма и телеграммы своего поклонника.
А Маяковский встречался с женщинами, проводил с ними всё время и непременно шёл с новыми подругами в магазины, чтобы обязательно что-нибудь купить для московской возлюбленной. «Первый же день по приезде посвятили твоим покупкам, — писал поэт из Парижа в Москву, — заказали тебе чемоданчик и купили шляпы. Осилив вышеизложенное, займусь пижамками».
Лиля отвечала на это: «Милый щенёнок, я не забыла тебя… ужасно люблю тебя. Кольца твоего не снимаю…»
Маяковский возвращался из-за границы с подарками. С вокзала он ехал к Брикам, и целый вечер Лиля примеряла платья, кофточки, жакетики, бросалась от радости на шею поэту, а тот ликовал от счастья. Казалось, его возлюбленная принадлежала только ему. Однако наутро поэт вновь сходил с ума от ревности, бил посуду, ломал мебель, кричал и, наконец, хлопая дверью, уходил из дома, чтобы «скитаться» в своём маленьком кабинете на Лубянской площади. Скитания продолжались недолго, и спустя несколько дней Маяковский вновь возвращался к Брикам. «Лиля — стихия, — успокаивал Владимира хладнокровный Осип, — и с этим надо считаться». И поэт опять успокаивался, обещая любимой: «Делай, как хочешь. Ничто никогда и никак моей любви к тебе не изменит…»
Когда друзья Маяковского упрекали его в излишней покорности Лиле Брик, он решительно заявлял: «Запомните! Лиля Юрьевна — моя жена!» А когда те позволяли себе иногда подшучивать над ним, он гордо отвечал: «В любви обиды нет!»
Маяковский старался терпеть все унижения, лишь бы быть рядом с любимой музой. А та, уверенная в собственной власти над влюблённым поклонником, иногда поступала слишком жестоко. Много лет спустя она признавалась: «Я любила заниматься любовью с Осей. Мы запирали Володю на кухне. Он рвался, хотел к нам, царапался в дверь и плакал».
Проходило несколько дней, и поэт опять не выдерживал. Летом 1922 года Брики и Маяковский отдыхали на даче под Москвой. Рядом с ними жил революционер Александр Краснощёков, с которым у Лили завязался бурный, хотя и непродолжительный роман. Осенью того же года Маяковский стал требовать у возлюбленной разорвать все отношения с новым любовником. На это она оскорбилась и заявила, что не желает больше слышать от него упрёков и выгоняет его из дома ровно на три месяца.
Маяковский посадил себя «под домашний арест» и, как велела Лилечка, они не виделись ровно три месяца. Новый год поэт встретил в одиночестве в своей квартире, а 28 февраля, как было условлено, влюблённые встретились на вокзале, чтобы поехать на несколько дней в Петроград.
В то утро поэт мчался к Лиле, сбивая на пути всех прохожих. Увидев её на вокзале, в пушистой шубке, красивую и надушённую, он схватил её и потащил в вагон поезда. Там, взволнованный и счастливый, Маяковский взахлёб прочёл свою новую поэму «Про это». Посвятил он её, разумеется, Лиле.
В 1926 году, вернувшись из Америки, Владимир Маяковский сообщил Лиле, что там пережил бурный роман с русской эмигранткой Элли Джонс, и та теперь ждёт от него ребёнка. Лицо Лили не выражало ни малейшего огорчения. Она ничем не выдала своё волнение, продемонстрировав любовнику лишь равнодушие и хладнокровие. Такой реакции Маяковский ожидать не мог.
Поэт сходил с ума, мучился от ревности и пытался забыть Лилю, встречаясь с другими женщинами. Однажды, когда он отдыхал в Ялте с очередной подружкой Натальей Брюханенко, Лиля всерьёз испугалась за «Володину любовь» к ней. Она направила телеграмму возлюбленному, где с отчаянием просила не жениться и вернуться «в семью». Спустя несколько дней Маяковский приехал в Москву.
Осенью 1928 года он направился во Францию якобы на лечение. Однако верные Лилины друзья сообщили ей, что за границу Маяковский едет, чтобы встретиться с Элли Джонс и своей маленькой дочерью. Лиле стало тревожно. Однако она всегда привыкла добиваться своих целей. Верная себе, решительная и изобретательная Брик затеяла новую авантюру. Опять она просила сестру «не упускать Володю из виду», и Эльза, чтобы как-то оторвать Маяковского от американки, познакомила его с молодой моделью Дома Шанель, русской эмигранткой Татьяной Яковлевой. Сёстры не ошиблись. Вскоре после встречи с Татьяной Маяковский забыл об Элли. Однако он влюбился в новую знакомую так, что решил жениться на ней и привезти её в Россию.
Восторженный и влюблённый, он посвятил Яковлевой стихотворение. Это означало для Лили Брик лишь одно: для Маяковского она больше не является музой. «Ты в первый раз меня предал», — с горечью сказала Владимиру Лиля, когда он вернулся в Москву. А он впервые ничего не объяснил. Этого Лиля пережить не могла.
В октябре 1929 года она пригласила своих друзей и устроила пышную вечеринку. В середине вечера Лиля якобы нечаянно заговорила о своей сестре, от которой недавно получила письмо. Это письмо хитрая хозяйка решила зачитать вслух. В конце послания Эльза писала, что Татьяна Яковлева выходит замуж за знатного и очень богатого виконта. Владимир Маяковский, услышав новость, побледнел, встал и вышел из квартиры. Он так и не понял, что Татьяна вовсе не собиралась выходить замуж, что сёстры провернули очередную авантюру, чтобы Володенька остался с Лилей и мог дальше плодотворно работать.
Спустя полгода Брики отправлялись в Берлин. Маяковский провожал их на вокзале, а через несколько дней в отеле Осипа и Лилю ждала телеграмма из России: «Сегодня утром Володя покончил с собой». Это произошло 14 апреля 1930 года. Он оставил записку, в которой среди других фраз были слова: «Лиля, люби меня».
В июле того же года вышло правительственное постановление, в котором Лиле Брик начислялась пенсия в размере 300 рублей и отходила половина авторских прав на произведения Владимира Маяковского. Другая половина была разделена между родственниками поэта. Лиля, хотя и переживала смерть любимого друга, однако объясняла её с завидным спокойствием: «Володя был неврастеник, — говорила Брик, — едва я его узнала, он уже думал о самоубийстве».
В год смерти поэта ей было тридцать девять лет. Она ещё прожила долгую и интересную жизнь. Сразу после смерти Маяковского она развелась с Осипом Бриком и вышла замуж за Виталия Примакова.
Когда того расстреляли, Лиля вступила в третий брак — с Василием Катаняном, литературоведом, изучавшим жизнь и творчество Владимира Маяковского. Брик увела Катаняна из семьи и прожила с ним около сорока лет.
Осип умер в 1945 году. Его смерть Лиля переживала по-особенному. «Я любила, люблю и буду любить Осю больше чем брата, больше чем мужа, больше чем сына. Он неотделим от меня», — признавалась она и добавляла, что отказалась бы от всего в жизни, лишь бы только Осип продолжал жить. Когда её осторожно спросили, отказалась бы Лиля Юрьевна от Маяковского, чтобы не потерять Осипа, она утвердительно кивнула головой.
Умерла Лиля Брик в 1978 году. Она ушла из жизни, выпив большую дозу снотворного. Муза поэта и здесь осталась себе верна: она сама определяла конец собственной судьбы.
До последних дней она не снимала кольца, подаренного Владимиром Маяковским. На небольшом скромном колечке было выгравировано три буквы с инициалами Лили — ЛЮБ. Когда она вращала его в руках, вспоминая о поэте, буквы сливались в одно слово — «Люблю». Лилю Брик никогда не покидала память о несчастном, влюблённом в неё поэте.
https://www.facebook.com/share/r/1E2M3JTLt1/
Энтони Хопкинс на только гениальный артист, но и очень талантливый композитор, об этой грани его таланта мало кто знал, музыку он сочинял для души, этот вальс кстати им был написан ещё в молодые годы и просто насладитесь этим ароматом чувств в исполнении оркестра под управлением Андре Рей
https://www.facebook.com/share/v/15hrrrMnEn/
Не ищите людям оправданий. Они поступают так, как считают нужным —
не от недостатка времени, а от избытка равнодушия.
Не стоит ждать первых шагов, последних сообщений, извинений или объяснений. Ждать — значит отдавать власть над своей жизнью другим. А вы — не заложник чьих-то решений.
Не выпрашивайте любви, внимания, участия. Ни один упрёк не вызовет в человеке чувства, которых там изначально не было. Не позволяйте чужому равнодушию обесценивать вашу нежность. Не позволяйте чужому молчанию заглушать ваш внутренний голос.
Учитесь слышать себя.
Захотели — позвонили.
Почувствовали — написали.
Устали — ушли.
Каждое ваше действие — не реакция на кого-то, а отражение вас самих.
Живите так, как подсказывает сердце. Потому что в этой жизни только одно решение имеет вес — ваше собственное.
(С)
В последнее время всё чаще ловлю себя на мысли, что мне неинтересно.
Неинтересно разговаривать с людьми, не
способными заглянуть дальше своего
любимого Я.
Неинтересно тратить свои душевные силы,
ничего не обретая взамен.
И совсем скучно там, где меня не замечают
или не слышат.
Как любое живое существо, я тянусь к свету и теплу. Мне хорошо и комфортно там, где не нужно кричать, чтобы быть услышанным, и не надо пропадать, чтобы тебя заметили.
Меня больше совсем не тянет к людям
холодным, надменным, гордым.
Моя душа устала раниться от всего
незаслуженного, несправедливого и
неприятного.
А сердцу хочется простого человеческого
счастья и людей хороших рядом таких,
которым моё присутствие в радость...
__________________________
Алина Ермолаева
А вы когда - нибудь скучали по себе? По той себе, которой уж не будет.
Той, что осталась рябью на воде, которая растаяла по сути. По той, что не обманута пока, не предана, не сброшена с обрыва.
По той, что невесома и легка.... Которой не знакома точка срыва. По той, которой чужд ещё обман, которая не чувствует подвоха. Не видит ложь, что спрятана в карман.
По той, что еще в общем - то дуреха.
А вы когда - нибудь скучали по себе ? По той наивной, доброй и открытой.
По той, что еще в жизненной борьбе на всем лету невзгодами не сбита.
По той, что не боится доверять, что, как ребёнок в пустоту шагает, которой ещё нечего терять, которая пока, что обретает..
Есть особый вид счастья, не замешанный ни на ком и ни на чём, кроме твоего желания дать его себе, почувствовать, ощутить на уровне тонких эмоций и впечатлений, разглядеть в знакомых мелочах, создать из доступного...
Мы мельчаем на самом деле, когда становимся слишком зависимыми от того, любит нас кто-то или нет, исполнилось задуманное или пролетело мимо, получили мы чего-то или не получили.
Даже если нет, то что?
Жизнь закончилась и совсем ничего в ней не осталось для того, чтобы не утратить смысл?
Или это веская причина обозлиться на всех и вся?
Обрасти циничной коростой недоверия?
Назначить себя жертвой и ни о чём хорошем не осмеливаться больше и мечтать?
Да, непросто.
Да, местами обидно.
Да, возможно, несправедливо.
Но ты остался у себя самого, а это много.
Жизнь, обесцененная неполучением подарков от неё, взаимна, друзья мои...
Она не будет суетиться вокруг нас, заглаживая вину и выпрашивая второго шанса.
Точно не будет.
А значит, у нас остаётся выбор: давать новые шансы самим себе или остаться в рабах у тех, что проиграны.
И здесь нет беспощадности. Есть простая правда о том, что если не обрести гибкость, то поломка будет необратимой.
А гибкость приходит из ощущения независимости ото всего, что не взаимно...
Без обесценивания, но и без унижения.
Просто как факт - не сложилось.
Есть особый вид счастья, научившись которому, не боишься больше чужой нелюбви и не впадаешь в истерику от неисполнения желаний...просто знаешь,
что пока ты есть у себя и пока ты умеешь вдохнуть любовь в своё одиночество, ты не одинок.
Ты свободен для нового, а твои двери не скрипят от разочарований - они легко откроются всему, что ты захочешь впустить...
Лиля Град
Ты придешь ко мне почти седым
И к губам прижмешь мои ладони,
А в расщелинах твоих морщин
Я прочту следы любви и боли.
Я спрошу про жизнь и про друзей,
Про удачи, счастье и разлуки,
Про жену спрошу и про детей,
Попытавшись высвободить руки.
Ты, моих не выпуская рук,
Не ответишь на мои вопросы,
И случайно испугаешь, вдруг
Белые у ног рассыпав розы
Белые, как седина волос,
Как рубцы на сердце от страданий,
И дороже этих белых роз
Для меня не будет оправданий.
Будешь ты стоять передо мной,
Погрузившись в полусонный вечер,
И легко нарушишь мой покой,
Только лишь, обняв меня за плечи.
И весь мир покажется иным
В безрассудно сладостной истоме…
Если ты придешь, пускай седым
И прижмешь к губам мои ладони…
В день рождения Тани Друбич.
Таня — мой большой друг. Очень важная душевная опора в моей жизни. У нее врожденное чувство справедливости и огромный, нерассуждающий дар помогать всем и каждому. И этим ее даром, признаюсь, я пользуюсь без зазрения совести уже много лет. Не буду говорить сегодня вспоминать о том, какая она удивительная актриса. Не в привычном профессиональном смысле: я и так вам могу сыграть, и сяк… На экране и сцене она могла быть только самой собой — Таней Друбич. Но это всегда было завораживающе прекрасно. И в «Ста днях после детства», и в «Ассе», и в «Храни меня, мой талисман», и в «Дяде Ване» у Соловьева, когда она играла Соню, и в спектакле Андрия Жолдака «Опыт театрального освоения пьесы “Чайка” системой Станиславского», где она играла Нину. Всюду она становилась центром и смыслом происходящего. И не только по праву главной героини, но по праву некоей «мировой души», которую она, сама того зачастую не подозревая, воплощала помимо собственной роли и намерений режиссеров.
Теперь модно направо и налево клеить ярлыки: «лицо поколения», «голос поколения» и т. д. Как же нам повезло, что у нашего поколения прекрасное лицо Тани Друбич!
Обычно мы с ней не то, чтобы избегали говорить о политике, но как-то всегда хватало других тем — болезни, крушения, печали наших близких… Тут Таня каждый раз становилась невероятно деятельной и активной. Она вообще человек действия, человек поступков. Но и слова ее меня восхищают своей отчаянной бескомпромиссностью и прямотой. Так может говорить только очень смелый, честный и совестливый человек.
Вот одно из ее важных признаний: «После „закона Димы Яковлева“ я поняла, что страна на данный момент мертва. Ждать тут больше нечего. Перемены возможны. Всякие. Я их не жду. Если кто-то может уехать — уезжайте, жить здесь не надо! Если вами владеет апатия — пересильте её. Но одно серьёзное преимущество у России есть. Здесь, где полгода зима и много других привходящих обстоятельств, надо уметь противопоставлять им что-то очень серьёзное, чтобы быть счастливым. Если вы это умеете — вы уже состоялись. А уметь приходится. Потому что жить и не быть ни разу счастливым — это слишком большая роскошь, этого человек не может себе позволить».
Сейчас Таня Друбич в России. Кроме личных обстоятельств, остается благотворительный фонд «Вера», который она создала вместе со своими соратницами, есть множество дел и людей, которые находятся от неё в прямой зависимости. Незаменимые были и есть. В искусстве и в жизни. И первое имя, которое мне сейчас приходит на ум, — это имя
Татьяны Друбич.
А недавно на день рождения Сергея Александровича Соловьева в Овсянниковском садике в самом центре старого Петербурга, на пересечении всех Советских улиц, был открыт ему памятник. Точнее, просто скамейка. Я не знаю наверняка, кто это придумал. Думаю, что Таня. У нее отличный вкус. И на людей, и на кино. Скамейка для всех. С бронзовой бейсболкой, где написано АSSA. Садись, погладь бейсболку, вспомни ее хозяина и «Сто дней после детства». Глядишь, что-то внутри тебя и отпустит. Такие скамейки с мемориальными дощечками я встречал в лондонском Гайд парке и в Центральном парке в Нью-Йорке. У каждого человека должно быть место, куда хочется прийти, чтобы просто побыть рядом со своим прошлым.
Сергей Соловьев был не только великий шармер, но и великий утешитель. Он им и остается для всех, кто имел счастье знать его лично. И для тех, кто был лишь зрителем его фильмов.
Ничего не проходит. Ни наша любовь, ни хорошее кино. Но я знаю, что, если мне суждено вернуться в этот город, «знакомый до слез», первым делом пойду в Овсянниковский сад, а потом позвоню Тане.
Сергей Николаевич
назад
список