Любимое.Для души.
Когда вы достигнете конца вашей жизни, единственное, что будет иметь какое-то значение, – это та любовь, которую вы отдали и получили. В своём путешествии в следующий мир, единственное, что вы можете взять с собой, – это любовь.
Единственная ценная вещь, которую вы оставите в этом мире, – это любовь. Больше ничего. Я знал людей, которые легко переносили много трудностей в своей жизни и были счастливы, но еще не встречал человека, который мог бы перенести жизнь без любви. Вот почему любовь – это величайший дар в жизни. Она придает жизни смысл. Именно благодаря ей стоит жить.
Адам Дж. Джексон
Когда меня ужалите жестоко,
Я не отвечу тем же… Я сильней!
Но суть пойму из данного урока
И вы уйдёте в память прошлых дней…
Я вас прощу и даже пожалею,
И с лёгкостью из сердца отпущу…
С обидой жить намного тяжелее.
Я лучше близких счастьем угощу…
И лучше злобу в сердце не копите,
Оставьте уголок для теплоты…
Бездомную дворнягу накормите
И отыщите детские мечты,
В которых вы без маски улыбались
И не кололи зависти иглой…
Вы где-то обожглись и вдруг сломались,
Ведь человек не мог родиться злой…
Но знайте, по заслугам воздаётся…
И если за спиной судили вновь,
То бумерангом всё назад вернётся,
А мне вернётся счастье и любовь…
ИРИНА САМАРИНА- ЛАБИРИНТ
Однажды ты перестаешь суетиться и что-то кому-то доказывать.
Смотришь с улыбкой на окружающий мир и не спешишь раздавать советы и кого-либо судить или спасать.
Перестаёшь отвечать на звонки людей, которые давно не восхищают и не интересуют, больше смотришь на небо, чем на то, кто чем занят и как живёт,
вспоминаешь то, что вдохновляет вне зависимости от обстоятельств,
не извиняешься,
не поясняешь,
не споришь,
не тратишь время на неинтересное и временное, и обнаруживаешь невероятное спокойствие и множество вещей, которые не замечал раньше в погоне за тем, чтобы подходить под чьи-то представления или соответствовать чьим-то ожиданиям.
Уют внутри - дороже чем любые соблазны временного удовольствия.
Дороже, чем любые временные люди и временные вещи.
Все, что тебе нравится - это личное, а личное - принадлежит только тому человеку, которого ты видишь в зеркале. Остальное - пустые домыслы и догадки тех, кто пытается видеть в тебе что-либо иное.
Ты - лучший себе единомышленник в том, как в этом мире быть собой и быть счастливым.
Татьяна Марач
В грузинском языке есть удивительные слова и выражения, которые невозможно передать дословным переводом на другие языки.
Однако мы постарались передать их примерное значение и показать, какой глубокий смысл они несут. 🌍✍️
1. «Генацвале» (განაცვალე)
Это невероятно душевное слово, которое можно приблизительно интерпретировать как “голубчик”, “дорогой”, “любимый”, “мой хороший”. Но его значение гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд.
В корне слова “генацвале” лежит созвучие с грузинским словом ცვლა (цвла), что означает “обмен”. Оно выражает идею:
“Ты мне настолько дорог, что я готов поменяться с тобой местами, взять твою боль, трудности или беды на себя.” 💔🙏
Это больше, чем просто обращение — это выражение любви, заботы и готовность принести себя в жертву ради дорогого человека.
2. «Чириме» (ჭირიმე)
Дословный перевод этой фразы звучит как “твою беду мне”, но её скрытый смысл — настоящий лирический шедевр. Она означает:
“Я так тебя люблю, что готов забрать все твои беды на себя.” 💕
По сути, выражение შენი ჭირიმე (шэни ч’иримэ) можно интерпретировать как:
“Пусть твои болезни перейдут ко мне.”
Эта фраза часто произносится с любовью и заботой в адрес близкого человека.
3. «Цутисопели» (წუთისოფელი)
На первый взгляд, это слово кажется простым: оно объединяет слова “минута” и “деревня”, но его философское значение выходит далеко за рамки буквального перевода. 💭
Цутисопели можно интерпретировать как:
“Беглый мир”, “бренное существование”, “земная жизнь”.
Оно напоминает нам о скоротечности бытия и мимолетности времени, оставляя место для глубоких размышлений о жизни.
https://www.facebook.com/share/v/15zDSZqz2J/
https://www.facebook.com/share/r/16FkBDVg6k/
https://www.facebook.com/share/v/1AQg4BAdip/
https://www.facebook.com/share/r/1BPWWTBQ6r/
https://www.facebook.com/share/v/1EwgKJWc2J/
https://www.facebook.com/share/r/18DHMGkNBD/
https://www.facebook.com/share/v/1C9UtpD6MY/
https://www.facebook.com/share/v/1KZzkonnZP/
https://www.facebook.com/share/v/1Qsa5wHH5C/
Беречь себя — необходимо, пока есть хоть одно живое существо, которому вы нужны.
⠀
В блокадном Ленинграде работала врач, Эсфирь Львовна.
И выдавала кормящим женщинам, истощенным и черным от голода, соевое молоко. Полстакана. И сурово следила, чтобы женщины выпили это молоко при ней.
Потому что все они пытались перелить молочко в баночку; для младенца. И дистрофичная, с трещиной в черепе после бомбежки, Эсфирь Львовна говорила: «если вы не выпьете молочко, вы умрете. И ваш ребенок будет ползать в темной и холодной квартире рядом с вами. И тоже погибнет. Пейте, чтобы спасти своего ребенка!». И заставляла пить. Чтобы сберечь себя.
⠀
И поэтому — берегите себя, хотя иногда эти слова звучат дико и странно. Как себя убережешь от злых людей, несправедливости, обременительных просьб, житейских бурь? И надо быть добрым, и всем помогать. Только ваш ребенок никому будет не нужен, если что плохое с вами случится. И близкие люди останутся без вас, и им будет очень плохо.
⠀
А если нет никого, кому вы нужны — вы мне нужны. Раз я пишу каждый день, а вы — читаете. И заведите себе кого-нибудь, кому вы будете больше всего на свете нужны. И пейте молочко. Гуляйте на свежем воздухе. Плюйте на врагов. Иногда можно даже в них плюнуть, если это — фашисты. Ездите на курорты и покупайте себе красивые вещи, чтобы себя порадовать и дольше прожить. Оставаясь здоровыми и веселыми.
И помогайте другим людям беречь себя. Этому так трудно научить, если человек не умеет, и привык жить для других. И умирать за других. Только умирать-то и не надо — как они без вас? Так что — берегите себя.
И других, конечно, тоже. Особенно — своих близких и любимых…
Мы справимся! — шепнул мне Новый День,
И спрятал в шкаф непрошенную тень.
— А если сил не будет для рывка?
— То встань и посмотри на облака.
— Скажи мне, Новый День, как поступить?
Что делать, если в сердце рвётся нить?
— Всё то же, что вчера. Светить и греть.
Вот синева, вот сказочная медь.
Вот музыка. Всё это для тебя.
Он приобнял, по-доброму, любя.
И я шагнула в светлую зарю.
— Всё будет хорошо.
— Благодарю.
Рассуждения взрослого мужчины...
Я ищу в женщине партнера. Человека. Поэтому мне вообще не интересны игры типа "догони меня - и я твоя", "добейся меня", "докажи, что ты меня достоин", и т.п.
Я понимаю, что многие женщины ждут именно этого: мужского доминирования, поведения альфа-самца. Но для меня это история про школьников, которые гоняются друг за другом с портфелями, и норовят дернуть за косу.
Мне уже за сорок, и мне не интересно доказывать, что я быстро бегаю, и чего-то там достоин. Мне интересны взрослые, зрелые, теплые, доверительные, партнерские, близкие отношения. Отношения, где двое стоят на своих ногах, и могут при случае поддержать друг друга. Отношения, в которых есть взаимный интерес, и этот интерес проявляется открыто. Отношения, в которых игра и флирт – это часть отношений, а не фундамент.
Поэтому я не бегаю за женщинами, и не буду снова и снова пытаться преодолевать женское "нет". Нет – значит нет, без открытого интереса ко мне я не вижу смысла сближаться.
Отношения имеют смысл, если в них лучше, чем без них. Если общение с этой женщиной приносит удовольствие. Если вместе жизнь интереснее, проще, уютнее, радостнее, и т.п. Если есть синергия, 1+1>2.
А вот эти бодания "кто главнее", да манипуляции в стиле "покажи, как сильно ты меня любишь", да необходимость держать женщину в каких-то рамках, как будто она дите несмышленое – это все для меня просто убивает отношения, делая их энергетически невыгодными: один плюс один меньше одного. Это якорь, а не парус.
Как-то так...
Это всего лишь мнение.
Реаниматолог Петерис Клява убедился, что есть жизнь после смерти
"Моя работа реаниматолога – особенная. Она связана с самыми современными технологиями, с последними достижениями науки и с самой мистической стороной человеческого существования – с пребыванием на границе между жизнью и смертью.
Я постоянно вижу феномен смерти: был ребенок и была радость – и вот его нет, и осталось ужасное горе. Есть абсолютно технологическая борьба за жизнь: аппараты искусственного дыхания, мониторы, химические препараты – и ты с их помощью делаешь все возможное. И есть нечто неуловимое, непросчитываемое. Кто-то должен по всем показателям выжить – а он уходит. Кто-то выглядит совершенно безнадежным – и остается жить.
И я как врач ничего никому не могу гарантировать.Мы ужаcаемся тому, как лечили в 80-е годы – сейчас нам кажется, что вpачу надо пойти и зacтрелиться после таких назначений. А тогда все правильным считалось. И всего ведь тридцать лет минуло, так мало по истoрическим меркам, но какой невероятный скачок произошел в нашем понимании, что такое инфекция, какова физиология организма.
И мы oсознаем: через 100 лет наши теперешние передовые достижения покажутся ерундой, а через 500 – мракобесием и полным средневековьем.
Я как врач использую все современные технические средства, чтобы сохранить ребенку жизнь и вернуть ему здоровье. Но я понимаю, как велика мeра нашего незнания, и cмиряюсь с этим.
Помню, я только-только начал работать в детской реанимации, и маленькая девочка у нас умерла оттого, что мама накормила ее прокисшей сметаной. Так банально и так страшно. Несвежая сметана. Понос. Инфекция. Почечная недостаточность. Смерть. Теперь это лечат элементарно. А тогда – не могли.
После ее смерти я поехал на Лесное кладбище на могилу отца. Мой отец был ученый – физик и математик, он работал в Новосибирском академгородке и умер совсем молодым.Я работал недолго, но уже видел столько страданий. И отчаянно, страстно хотел понять, что делает человека живым, что такое – жизнь.
Мне была неприятна ее биологическая основа: это же неправильно, что волки едят косуль, кошки ловят мышей, коршуны охотятся за кроликами. Человек ест животных. Люди убивают друг друга ради богатства и материальных ценностей. Как это грубо и невежественно, это же мясорубка, еще Шекспир говорил: «Ад пуст – они все здесь, среди нас!» Зачем все это? Почему бы не устроить мир по-другому?
Я у могилы отца бросал вызов Богу, я кричал и ругался: «Ты что за ерунду сделал? Ладно, люди убивают друг друга, но сама природа построена на пищевой цепочке, когда все друг друга по очереди жрут.
И если Бог – это любовь, сострадание, доброта, то почему матрица бытия – это насилие и страдание?» И много позже я осознал то, про что так хорошо написала Блаватская: «Истина никогда не спустится к нам – мы должны до нее подняться».
В моей практике появились мощнейшие моменты, которые показывали то необъяснимое, некий аванс, который выдается нам кем-то или чем-то – и который показывает: мы знаем не все.
Мои коллеги-врачи описывали много клинических случаев, у которых нет научного объяснения. Пока нет. Но это не значит, что – не будет. Если мы не будем лечить пациентов, многие не выздоровеют. Это очевидно. Но сам момент выздоровления – загадочен. В нем присутствует некая великая тайна.
Эта история случилась давно, когда я еще был молодым врачом. Привезли ночью девочку лет одиннадцати, Танечку, с длинными светлыми косами.
У них дома загорелся тeлевизор, мгновенно вспыхнули cинтетические занавески, девочка надышалась копотью и гарью. Она умирала – лицо cеро-синее, дышать не может. Воздух не пoступал в легкие, аппарат искусственного дыхания не помогал. Я выхватил трубку, по которой кислород через трахею шел в легкие, думал – проблема в ней, а она чистая, значит, копоть перекрыла бронхи.
Сейчас бы ей сразу же провели бронхоскопию и очистили дыхательные пути. В те годы в полвторого ночи бронхоскопию не делали. Я пытался очистить ей бронхи электроотсосом – ничего не получилось. Остaновка сердца.
45 минут мы проводили непрямой массаж сердца при норме в 25. Отступились. Девочке уже подвязали челюсть и приготовились ее увозить. Я стал писать направление в морг. И вдруг подумал: «А ты заинтубируй ее и промой дыхательные пути раствором соды, чтобы растворить эти сгустки».
Я подошел к девочке, проверил реакцию зрачков – широкие, на свет не реагируют, что является косвенным признаком гибели нервных клеток в мозге. Трупные пятна проступают. И нет бы мне на том успокоиться и смириться. Я сделал все наоборот. Я сорвал повязку с подбородка девочки. И провел весь комплекс мер, которые задумал.
Из бронхов вышла спрессованная копоть в виде слепка бронхиального дерева, я обрадовался и решил возобновить реанимацию. Чего я ей только не вводил! И сердце девочки заработало. Сам стою и думаю: «Дурак, ты чего cтарался, она же без мoзгов осталась – будет инвалидом всю жизнь!»
Через четыре дня девочка сидела на кровати и ела овсянку. Она улыбалась мне, а мама заплетала ей косы. Как это объяснить? Не знаю!
Нет, ну, конечно, можно сказать, что Клява – это такой офигенный доктор, который возвращает пациентов с того света. Но это будет вранье – у каждого реаниматолога в арсенале есть подобные примеры, когда он делает все возможное и немного больше. И пациент выживает. И ты никогда не понимаешь, отчего выжил именно он, а не те другие, за которых ты тоже бился изо всех сил.
У Танечки я видел признаки биологической смерти. Однако сейчас она здоровая взрослая женщина. Почему повезло именно мне, именно тогда? Не знаю, не знаю, не знаю…Каждый успешный случай реанимации – это айсберг, и его громадную подводную часть мы не видим.
Лет восемь назад мальчик неполных трех лет попал в реанимацию с тяжелейшей пнeвмонией. Он провел 40 дней на аппарате ИВЛ и в искусственной коме. На моем дежурстве все жизненные показатели начали падать. Уровень к кислорода в кpови катaстрофически снижался. Аппарат нагнетал в его легкие кислород под самым высоким давлением.
Одно легкое не выдержало и лопнуло. Родители были в ужасе. Да, они были в палате, так как имеют право находиться вместе с умирающим, если хотят.
Я продренировал пострадавшее легкое. Тут же разорвалось второе. Я понимал, что мозг мальчика начинает страдать от дефицита киcлорода. Наступали необратимые изменения.
И я сказал родителям: «Это неэтично – задерживать человека в таком состоянии, когда вылечиться невозможно, а можно только продлить агонию».
Мама молчала – она была в шоке. А папа упал на колени, он молился Богу и требовал, чтобы я спас его сына: «Ты делай все, что только можно: твои руки сейчас – руки Бога, он захочет – все через тебя даст. Но только через тебя. А ты бросишь – и нет у него рук!» Часто люди в подобном состоянии неадекватны, и мы в реанимации к этому привыкли.
Сразу даем лекарства, и они успокаиваются. Но тут было что-то другое. Казалось, будто бы за отцом ребенка стоит кто-то еще, Некто Больший. Знающий. И я вводил мальчику такие дозы пpeпаратов и гормонов, которые в книжках даже не описываются, и говорил себе: «Пусть отец ocoзнает ситуацию, мне главное – выиграть время, чтобы он уcпокоился». Объяснял себе свои действия с рациональной точки зрения.
Минута прошла, другая, а мальчик не умирал. И вдруг уровень кислорода стал расти. Сам по себе. Ни один академик мира такой исход не спрогнозировал бы. Мальчик не умер в ту ночь. И в следующую – тоже. Потом он «слез» с аппаратуры и пошел в отделение. Потом выписался домой.
Каждый Новый год его папа приезжает в реанимацию с цветами и тортами. Иногда привозит сына. Мальчик растет крепким, с интеллектом у него все порядке. Со здоровьем – тоже, разве что минимальные остаточные изменения в легких на рентгене просматриваются. И все – больше никаких последствий.
Рационально я не могу объяснить, что произошло. Предполагать можно разное, но это не будет наука. Мне словно показали: «Ты думал, что он умрет, – а он выжил».
Я вижу: в нашей жизни есть место для чуда. И чем больше ты знаешь и умеешь, тем больше можешь сделать. Именно твои знания и умения дают возможность этому чуду проявиться в нашем мире.
Не так давно в реанимацию поступил пятилетний мальчик в очень тяжелом сocтоянии. Было утро. Пятиминутка завершилась. Ночная смена ушла, мы – смена дневная – в отделении пили утренний чай, oбсуждали новых пациентов вперемешку с нашими домашними дeлами. И был такой мощный контраст между бодрой, будничной, полной энергии атмосферой за столом – и отчаянием в реанимационной палате, где дети цеплялись за ускользающую от них жизнь, что я сказал коллегам: «Давайте сконцентрируем ум и визуализируем наше общее желание: как мы переписываем будущее, в котором все дети, которые сейчас на грани, – выздоравливают. Так сильно сконцентрируемся на этой картине, как будто бы каждый из них – твой собственный ребенок.
Создадим и увидим то, что хотим, вместо того, что есть». Все замолчали. И пять-семь минут в тишине что-то происходило. А потом вдруг все заговорили, засмеялись разом, словно выдохнули с облечением.
Мальчик выжил. И другие дети активно на поправку в этот день пошли. И я вам скажу, что мы классно всю смену проработали, на подъеме, с полной отдачей.
А с другой стороны – неизвестно, как все сложилось бы без визуализации. Я знаю одно: все, кто был за столом, ощутили эту возможность, как и я. Только я ее вслух сформулировал, зато все – легко подхватили. И что-то случилось.
Девочка пятнадцати лет уходила из жизни – шок, поражение многих органов, печень не справлялась, пoчки отказывали. Рядом с ней находилась ее мама, очень интеллигентная, уже в возрасте.
Девочка была ее eдинственным ребенком. И я сказал маме: «Могу я с вами поговорить – не как врач?» Мы вышли из отделения. И рассказал ей за тридцать минут то, чему учился тридцать лет.
«Можно я с тобой буду «на ты»? На том уровне нет Петериса, нет тебя и меня. Там ты – не мама, и она – не твоя дочь. Все есть ты. Но все и Тот, кто создал этот мир и всех нас. Что есть – «мое»? Ты не родилась, ты не женщина, ты не можешь ничего создать. Есть только Тот – и он все создает. Как говорят буддисты, «нет того, кто смотрит, и того, на кого смотрят, и нет процесса смотрения – все едино».
Ты пойми, что ты есть Бог. И она – Бог. Ты своей любовью и состраданием можешь творить в Нем и с Ним новую реальность в другом мире. Когда ты видишь, что она живет и счастлива в другом мире, она действительно живет и счастлива».
Это только крохотная часть того, что я сказал.
Человек, который переживает утрату, находится в запредельном состоянии и способен на сильнейшее иновременное и инопространственное перепрограммирование.
Он создает другую реальность для умершего, где тот живет и счастлив. Эту реальность мы называем раем.
Ее дочь умерла. У мамы не было ни одной слезинки. Мама знала: она cуществует в ином пространстве, где у нее подрастают двое детей, и они вместе катаются на велосипедах. Мама говорит: «Да, рай есть». Она его для дочки сделала.
Все есть мысль. И есть другая Вселенная, где дети всегда выживают, – и все мы рано или поздно оказываемся там и встречаем всех тех, кого любили здесь, на этой земле.
Записала Галина Панц-Зайцева
P.S: О Петерисе Клява:
Родился в 1964 году. Окончил педиатрический факультет Рижского медицинского института. Получил специальность анестезиолога-реаниматолога.
Более тридцати лет работает врачом-реаниматологом в Рижской детской клинической университетской больнице. С 1985 года изучает глобальные вопросы, касающиеся жизни и смерти, внетелесного опыта и развития человека.
Выступает с лекциями, ведет семинары и ретриты. Женат.
назад
список