Когда она устанет быть удобной,

Как тёплое любимое пальто,

Не замечая тех, кто шепчет злобно

Про жизни неудавшийся итог,

Она расправит крылья, и взлетая,

Отпустит всех, пророчащих беду,

И будет наслаждаться вкусным чаем,

Улыбкой доброй скрасив свой досуг…

Она забудет беды и потери,

И скинет с плеч усталость прошлых лет.

Ведь главное самой душою верить

И излучать самой душевный свет…

Не нужно безотказной быть и милой,

Внутри саму себя предав опять.

Она так много раз переступила

Через себя, чтоб остальных спасать.

А вот когда она сама упала,

Её судили громко, уходя.

Она прощала… Всех всегда прощала,

Роняя с глаз кристаллики дождя.

И вот однажды боль в груди потухла.

Впервые с губ её сорвалось «Нет!».

В чужих руках она теперь не кукла,

Что правильный всегда даёт ответ.

Не каждый отдавать любовь способный,

Не все имеют смелость быть собой…

Когда она устала быть удобной –

Она узнала счастье и любовь.

© Ирина Самарина-Лабиринт

Фраза, которая меня глубоко тронула:

"Если бы вы знали, как тяжело и долго некоторым людям дается возвращение покоя и счастья, вы бы поняли, почему они защищают себя от любого негатива и тщательно выбирают, кого впускать в свою жизнь."

Цените тех, с кем маска – ни к чему,

Кому открыться можно нараспашку…

Кто говорит «Всегда тебя приму…»,

И принимает сердцем, не внатяжку…

Цените тех, чьи руки теплотой

Согреют вас, когда на сердце вьюга…

Кто дорог вам душевной красотой,

Кто смотрит на проблемы без испуга…

Цените тех, кто вас не проклинал,

Когда в беде другие осуждали…

Кто тихо руку помощи подал,

Пока другие громко обещали…

Цените тех, кто вам на боль в ответ

Достойно промолчал не злобным взглядом…

И тех, в ком никогда притворства нет…

Забудьте тех, кого ценить не надо…

Мы все бываем в чём-то не правы…

У всех была и радость и тревога…

Пусть ценят вас, как цените и вы

Людей, что в вашу жизнь пришли от Бога…

© Ирина Самарина-Лабиринт

«Когда я стала известной, меня начали приглашать на так называемые «Устные журналы» - была такая форма выступления. Однажды меня услышал Павел Леонидов, прекрасный администратор или, как сейчас сказали бы, продюсер, создавший таких звезд, как Майя Кристалинская, Вадим Мулерман. Он сразу предложил мне сделать сольный концерт, я всячески отказывалась: «Да что вы, нет!» Но он настаивал, понимая, что это привлечет молодежную аудиторию, что меня будут слушать и это будет продаваться. Я все же сделала сольную программу, несмотря на все свои сомнения, и это был потрясающий день, который я запомнила на всю жизнь. После показа программы первым выступил Сергей Андреевич Каштелян, сказав, как хорошо, что такая молодая актриса и уже имеет сольную программу, а вот сразу после этого начался полный разгром! Камня на камне от меня и моей программы не оставили. «Что она о себе думает!» - это были самые «мягкие» слова. Был такой Иван Суржиков - он возмущался сильнее всех: «Нужно зарубить это на корню! Так и в Чехословакии начиналось, тоже молодежь пела песни!»

И все эти чудесные произведения - Булата Окуджавы, Новеллы Матвеевой, Микаэла Таривердиева - были зарублены. Но поскольку меня уже приглашали, то я понемногу, практически партизанским образом, начала выступать, хотя бы в одном отделении. Публика меня принимала замечательно, молодежь - моя аудитория! Как тепло встречали в Ленинграде, Свердловске, куда я ездила почти каждые полгода.

Но я попала в тяжелейшую ситуацию: против меня писали письма, отправлялись доносы в инстанции. Это была, пожалуй, настоящая травля.

Но наряду с травлей со стороны низких людей я знала и поддержку великих - и в этом мое человеческое и артистическое счастье.

Я ведь совершенно случайно попала на радио... Учась в училище циркового и эстрадного искусства, я прочитала «Нунчу» из «Сказок о Италии» Горького. На экзамене присутствовал человек с радио, который пригласил меня сделать запись. Это было истинное чудо! Я вообще верю в чудеса, и они случаются. Но главное чудо состоит в том, что в тот самый момент (!) радио слушала Фаина Георгиевна Раневская, которой очень понравилось мое прочтение, и она написала об этом в редакцию! Учитывая масштаб ее личности, мне даже в голову не пришло бы разыскать ее телефон, позвонить ей или написать и поблагодарить за это! Но спустя время случайно я попала в ее дом - и представилась: «Камбурова». А она, оказывается, запомнила мою фамилию, и говорит: «Деточка, как хорошо, что вы не фифа!»

Елена Камбурова.

...От тягот обезумевшей цивилизации

всё чаще хочется укрыться,

а не наблюдать за ней уже

до своего собственного безумия.

И так спасительно пусть и хрупкое совсем тепло

светящихся обыкновенной жизнью окон.

Так бесценны наши близкие, не разучившиеся создавать

и отдавать это тепло, а не громко требовать его от других.

Так утешительны самые простые вещи, способные напоминать

нам, что мы всего лишь люди, а не разъярённые судьи

всем и всему.

Всё когда-нибудь закончится, как и всегда.

И всё когда-нибудь повторится, как и всегда.

Но, возможно, самым главным, что вспомнит каждый,

когда останется только вспоминать, будет именно тепло, которое мы получили и отдали друг другу,

и те светящиеся окна, на свет которых шли,

как на единственный маяк не давшей никому

отменить себя любви...

Лиля Град

Спешите делать добрые дела!

Вам это обязательно зачтётся.

И словно отразившись от стекла,⠀

К вам ваша доброта вернётся.

Жизнь коротка, и можно опоздать

Согреть теплом того, кто замерзает,

Кому-то слово доброе сказать,

Спасти хоть одного, кто погибает…⠀

Не потому, что он уже старик

И жизненные силы на исходе,

А потому, что головой поник –

«Душа больна», как говорят в народе.

Ему всего и надобно сказать,

Чтоб не испытывал судьбу напрасно:

Унынье – грех, и рано умирать,

А надо жить, и будет все прекрасно!⠀

Спешите делать добрые дела,

И доброта вам эхом отзовется.

Когда над вами вдруг сгустится мгла,

Она к вам солнечным лучом вернется.

Для добрых дел не надо серебра,

Не надо ни богатства и ни злата.

А надо, чтоб душа была щедра,

И добротой, и верою богата.

Нелли Овсянникова

Её называли хрупкой, почти прозрачной — но именно эта женщина пережила войну, потерю детей, громкие разводы и давление славы, сохранив редкое достоинство и внутренний свет. Одри Хепбёрн стала иконой стиля и символом доброты задолго до того, как мир научился ценить эмпатию как силу.

«Если тебе понадобится рука помощи, знай: она у тебя есть — твоя собственная. Когда ты станешь старше, ты поймёшь, что у тебя две руки: одна — чтобы помогать себе, другая — чтобы помогать другим». Эти слова Одри Хепбёрн — не красивая цитата для открыток, а сжатая формула её жизни.

Будущая легенда родилась 4 мая 1929 года в Брюсселе под именем Одри Кэтлин Растон. Она была единственным ребёнком Джона Виктора Растона и баронессы Эллы ван Хеемстра — голландской аристократки с родословной, в которой переплелись французские дворяне и английские монархи. Детство Одри пришлось на тревожные годы, а юность научила стойкости — качеству, которое позже так органично соединилось с её утончённой внешностью.

Большие, словно заглядывающие прямо в душу глаза, тонкая фигура и мягкий, запоминающийся голос выделяли её на фоне эпохи, где царил гламур Мэрилин Монро. Хепбёрн была другой: не вызывающей, а притягательной, не шумной, а безупречно тихой. В её экранных образах не было усилия — лишь естественное очарование и редкая внутренняя правда.

В кино она вошла осторожно: в 1948 году — крошечные роли в европейских и британских фильмах. А уже в 1953-м судьба сделала резкий поворот — Одри приехала в Голливуд на съёмки «Римских каникул», где сыграла принцессу в бегах. Эта роль принесла ей «Оскар» и мгновенно закрепила статус новой звезды. Позже она ещё четырежды будет номинирована на главную кинопремию мира.

Карьеру Хепбёрн можно назвать ослепительной: «Завтрак у Тиффани», «Моя прекрасная леди», «Как украсть миллион», «Непрощённая» — фильмы, в которых её изящество стало эталоном. Но в историю она вошла не только благодаря красоте и таланту. Одри умела держаться с таким достоинством, будто королевская кровь действительно текла в её жилах.

Личная жизнь, в отличие от экранной, была полна боли. На вечеринке после премьеры «Римских каникул» она познакомилась с актёром и режиссёром Мелом Феррером — мужчиной на 12 лет старше, с тремя неудачными браками за плечами. Он не осыпал её комплиментами, напротив — критиковал и поучал, чем неожиданно завоевал её внимание. До этого Одри тяжело пережила разрыв с Уильямом Холденом, партнёром по «Сабрине», который, зная о её мечте стать матерью, сделал вазэктомию.

Вопреки протестам матери, Хепбёрн вышла замуж за Феррера. После пяти выкидышей родился долгожданный сын Шон, но даже это чудо не смогло спасти их брак. Развод погрузил Одри в глубокую депрессию — она обратилась за помощью к психиатру.

Так в её жизни появился итальянский доктор Андреа Дотти — обаятельный, внимательный, галантный. Через год Одри снова вышла замуж и переехала в Рим. Там родился её второй сын, Люк. Беременность далась тяжело: актриса, поклявшись сохранить ребёнка любой ценой, провела шесть месяцев на больничной койке. Но и этот брак разрушили измены. В конце концов Одри собрала детей и уехала в Швейцарию, выбрав спокойствие вместо иллюзий.

В 1976 году, после долгого перерыва, она вернулась на экран в фильме «Робин и Мэриан» с Шоном Коннери. Последней киноработой стала роль в картине Стивена Спилберга «Всегда». Всё остальное время Одри посвящала благотворительности: она стала специальным послом ЮНИСЕФ и объездила самые бедные регионы мира, помогая детям — не из-под вспышек камер, а по-настоящему, тихо и самоотверженно.

Одри Хепбёрн ушла из жизни 20 января 1993 года от рака кишечника, на 64-м году, в небольшом швейцарском городке неподалёку от Лозанны. Мир потерял актрису, но сохранил пример редкой человечности.

Интересный факт: Одри Хепбёрн была не просто иконой моды — французский кутюрье Юбер де Живанши называл её своей музой, а после её смерти отказался создавать чёрные платья для кого-либо ещё, считая, что этот образ навсегда принадлежит только Одри.

Лариса Руди

Мне теперь бесконечно молчится…

Так уютно вдвоём с тишиной.

Мелкий дождь украшает ресницы…

Ветер-дворник для сердца родной.

И чем больше годов за спиною,

Тем сильнее желанье молчать…

Мне не нужно любою ценою

Планы разума все поощрять.

Мне не нужно доказывать, мчаться

За далёко-прекрасной мечтой.

Ни букетов не жду, ни оваций.

Сердцу дорог уют и покой.

Чашка чая и в плюшевом пледе

Свой любимый роман почитать…

Я не знаю, чем дышат соседи

И кому новый образ подстать.

Кто развёлся, женился, уехал…

Я отстала от всех новостей.

Суматоха и спешка – помеха

Тишине нежно-нужной моей.

Рядом есть только близкие лица,

Кто молчать научился со мной…

С ними вместе так сладко молчится…

Я учусь дорожить тишиной.

© Ирина Самарина-Лабиринт

Если твой внутренний покой зависит от того, что всё идёт по плану, это не покой, это контроль.

Настоящий рост - это, когда ты учишься быть устойчивым даже в неопределённости.

Мы часто думаем, что спокойствие приходит тогда, когда всё складывается идеально. Когда планы совпадают, люди не подводят, жизнь идёт ровно. Но это не спокойствие, это просто ощущение контроля.

Покой - это умение оставаться в центре, даже если вокруг шторм. Когда ты не ищешь гарантий, а находишь опору в себе. Когда доверяешь жизни и знаешь, что и в хаосе есть смысл.

Истинная устойчивость не в том, чтобы всё было предсказуемо, а в том, чтобы не терять себя, когда всё идёт не по плану. В этом и есть взросление, внутренняя зрелость и настоящая сила.

Ангел роняет перо лишь тогда,

Когда рядом с тобою беда.

Когда, кажется, нет и надежды,

Ангел жертвует белой одеждой...

С этим белым и чистым пером,

Сможешь смело пройти бурелом...

Сможешь многого в жизни добиться,

Из колодца Надежды напиться!..

Если ты обожглась горячо...

Ангел твой подставляет плечо.

Чтоб ты смело смогла опереться,

Не сломаться, душой отогреться...

С этим сильным, надежным плечом, -

Знай, что горе тебе нипочём!

Ангел твой на посту день и ночь,

Охраняет заблудшую дочь...

Ну а коль ни пера, ни плеча,

И казалось погасла свеча...

Потерпи немного, чуть-чуть...

Может Ангел устал и лег отдохнуть.

Лариса Галдеева

В тихих пространствах, где нет слов, я возношу свое сердце в молитве за каждую душу, идущую сейчас по темным долинам боли и горя. Пусть вы почувствуете нежное присутствие рядом с вами, мягкий свет, который держит вас, когда тяжесть страданий кажется слишком тяжелым. Ваши слезы священны, и вашу борьбу видит Тот, Кто считает каждое сердцебиение.

Я молюсь, чтобы мир нашел свой путь в трещины твоего утомленного духа, предлагая минуту покоя от шторма. Пусть вас окружает тепло любви и тихая сила надежды, напоминающая, что даже в самой глубокой тени вы никогда не бываете по-настоящему одинок. Пусть исцеляющее прикосновение благодати начнет свою медленную, красивую работу внутри вас, превращая вашу печаль в источник тихой мудрости и скорого мира.

Когда вы достигнете конца вашей жизни, единственное, что будет иметь какое-то значение, — это та любовь, которую вы отдали и получили. В своём путешествии в следующий мир, единственное, что вы можете взять с собой, — это любовь. Единственная ценная вещь, которую вы оставите в этом мире, — это любовь. Больше ничего. Я знал людей, которые легко переносили много трудностей в своей жизни и были счастливы, но еще не встречал человека, который мог бы перенести жизнь без любви. Вот почему любовь — это величайший дар в жизни. Она придает жизни смысл. Именно благодаря ей стоит жить.

Адам Дж. Джексон