Любимое.Для души.
"ДОРОГА" или "ПЕРВЫЕ ВЕСТНИКИ"
(из 80-х, ученическое, богоискательское, несовершенное)
***
Дорога покорно стелилась под ноги, от множества ног сохраняя узор, два странника мирно брели по дороге, неспешный вели меж собой разговор. Клонило к закату. День первый недели был тих и печален, и неумолим был вечер, певец придорожных растений; всё ближе к земле одинокие тени деревьев. Всё дальше Иерусалим.
И двое всё медленней шли, всё печальней, всё чаще вздыхали, всё больше молчали, когда их внимание шорох привлек шагов, и приблизился к ним человек. Он вышел навстречу и, встав против света лучей заходящего солнца, спросил:
"- О чём вы печальны?"
И вместо ответа один из идущих глаза опустил.
Другой, на вопрос отвечая вопросом, промолвил: "Ужель ты один не слыхал, что ныне случилось?" И, глянувши косо, добавил: "От слёз ещё не просыхал рукав мой, и не было нам утешенья в печали, меж тем, приближается срок, в который, надеялись мы, воскрешеньем из мёртвых явит себя миру Пророк.
Тогда он сказал им: -"О, малые чада, ленивые сердцем, чтоб верить всему, что вам завещали. Не так ли и надо войти в свою славу Пророку сему?
Не так ли и дожно исполниться Слово писания? Срок истекает, и вот — свершилось! Увидите Бога живого, что взят не от мира и отдан в народ."
Смеркалось меж тем, и дорога сужаясь, сбегала с холмов, растворялась вдали. Так мало-помалу они приближались к селенью Эммаус, к которому шли.
И двое просили: "Будь с нами сегодня. Останься, и ежели нам по пути с тобой, человек, значит, Сына Господня увидим."
Он молвил: -"Мне дальше идти."
И всё же вошёл вместе с ними в селенье, где к ночи умолкли людей голоса. Взял хлеб их в ладони, и с благословеньем тот хлеб преломил, и открылись глаза у них на грядущее и на былое, и поняли странники: это пролог...
Всё в мире осталось, как было, их двое,
и та же дорога пред ними, и — Бог.
Марина Гершенович
Курчавый клён, весёлый, молодой
С берёзкой обнимался у пруда.
Он прикасался к ней своей листвой.
Он рядом с ней душою расцветал…
В один ужасный день раздался гул
И сбросил бомбы серый самолёт.
Лежит берёзка, рядом клён уснул…
Расплющены, а небо слёзы льёт.
Они потом воспряли, расцвели.
Корнями уцепились в жизнь свою…
И сквозь войну вдвоём они прошли,
Вокруг себя создав любви приют.
И люди приходили к тем местам,
Чтоб насладиться жизни красотой.
А клён листвой зелёною шептал
О том, что мы не ценим свой покой…
Не ценим жизнь, которая, как миг,
И тех людей, что рядом с нами есть.
Он говорил: «Война – ребёнка крик!
А ненависть с войной – души болезнь!
И ничего война не может дать,
Ведь вам уже подарен, люди, шанс!
Она способна рушить, отнимать.
Всю грязь со дна она поднимет в вас!»
Весёлый клён, уже немолодой,
В обнимку с той берёзкою своей
Встречал весну, но вдруг сирены вой
Напомнил ужас тех прошедших дней…
И он вздохнул над глупостью людей,
Ведь разрушеньем – мира не создать.
И множа боль и скорбь чернела тень
У клёна, что умел листвой шуршать…
Он выстоял, он выжил, он цветёт.
А сколько полегло вокруг него…
Берёзка изогнулась, слёз не льёт,
Но вспоминает тот ужасный год…
А люди делят земли, власть и трон,
Друг друга на элитные сорта…
Молясь у одинаковых икон,
И помня про распятого Христа…
У клёнов есть душа, у тополей,
У птиц, и у животных тоже есть.
Но сколько душ здоровых у людей,
Раз ненависть с войной – души болезнь?
Ирина Самарина-Лабиринт
Мне скучать не впервой, и в дождливость, и в зной,
И когда половодье рек…
Просто знаю, что где-то, за грусти чертой –
Есть любимый душе человек…
Мне к нему не доплыть, но не надо грустить.
У души не бывает границ.
Значит, сердце его буду в сердце носить…
И касаться дождями ресниц.
И хотеть, и любить, и лучами скользить
Ранним утром по сонным глазам.
Солнце есть, и ему от дождей не остыть,
Как любви, что подарена нам.
Я же с ним, как с собой, улыбалась весной,
Доверяла секреты легко.
А сейчас этот ливень холодной стеной,
Ну а в горле отчаянья ком…
Только это пройдёт, здесь печали не в счёт.
Надо счастья минуты считать.
Расставанья – полынь, встречи – сладостный мёд.
Счастье просто влюблённым подстать…
Слёзы неба чисты, это душ с высоты,
Что излечит сердца без аптек.
Где-то там, у закатно-рассветной черты,
Есть любимый душе человек…
Ирина Самарина-Лабиринт
Родился человек и побежал
По жизни, как по полю, да трусцой…
Сначала маму с папой обнимал,
Потом уже под ручку шёл с женой.
Без отдыха работал, как умел.
Уже повёл детишек в первый класс.
Так много вроде важного успел,
Но как-то блеск в глазах с годами гас…
И где же взять внимание к семье,
Когда по жизни он бежит трусцой?
Не замечает первый чистый снег,
Подснежники, рождённые весной…
Нет времени на сына посмотреть,
Спросить у дочки, что в её душе.
Он многое хотел ещё успеть.
Но человек для времени – мишень!
Счета, покупки, траты, платежи…
И вот уже у внучки первый сын.
А он то сам как будто и не жил,
Хоть в зеркале узоры от морщин…
И вспомнить бы прогулки под луной,
И как поют о главном соловьи…
И первое свидание с женой…
И звонкие весенние ручьи.
Оглядываться незачем. Финал.
И ничего не унести с собой.
Родился человек… Чего ж бежал
По жизни, как по полю, да трусцой?
Ирина Самарина-Лабиринт
Ты знаешь что такое грусть?
Не знаешь? И не надо.
Как будто звук сорвался с уст
Замолкнувшего сада...
Как будто жалость в дом стучит
И говорит:"Послушай!"
Как будто голос твой звучит,
А сердцу всё не лучше ...
Как будто руки холодны,
А мне согреть их нечем.
Как будто мне сейчас должны
Беду взвалить на плечи.
Как будто я спешу к огню,
Что пляшет и смеётся.
А он как только подойду,
На части разобьётся
Как будто вздрогнула струна,
И тут же замолчала.
Участья будто я ждала,
А холод повстречала.
Как будто я всего боюсь
И ничему не рада
Ты знаешь что такое грусть?
Не знаешь? И не надо..
Я буду тебя всегда-всегда…
Когда на душе беда-беда.
Когда по щекам ручьи-ручьи,
А в спину мою мечи-мечи…
Я буду тебя беречь-беречь,
Пусть даже от слов картечь-картечь.
Хоть даже меня отдашь-отдашь,
Забудешь подъезд, этаж-этаж.
Но небо споёт о нас-о нас,
Зажжёт миллион весенних страз.
Лучом отошлю привет-привет.
Войду хоть на миг в рассвет-рассвет.
А годы летят стрелой-стрелой,
Но я берегу любовь-любовь.
Хоть ты отпустил, как груз-как груз,
Но я за тебя молюсь-молюсь.
Меж нами обид моря-моря,
Но сердце скулит – не зря-не зря.
А мне без тебя куда-куда?
Ведь я же тебя всегда-всегда…
Ирина Самарина-Лабиринт
назад
список