Любимое.Для души.
...Никто не знает, что нас ждёт.
А мы судьбе не доверяем.
Никто не знает наперёд,
Где мы найдём,
Где потеряем.
Никто не знает, что нас ждёт.
Я в ожиданье встречи замер…
Но птица счастья свой полёт
Не согласовывает с нами.
И я загадывать боюсь.
Решишь -
А жизнь переиначит.
Ужо, я думал, посмеюсь…
Но всё во мне грустит и плачет:
То боль чужая бередит,
То сердце жжёт своя обида.
Живу у радости в кредит
И не показываю вида...
Андрей Дементьев
https://www.facebook.com/share/v/19jr2Nzf6h/
Каждый из нас пришёл в эту жизнь, чтобы быть счастливым и любимым. Любовь - это чудо. И чтобы встретиться и познать
её - истинную любовь, у многих этот поиск длится годами. Влюблённость у человека
присутствует всегда, а истинная любовь приходит только к достойным. Она всегда
испытывает своих избранных, испытания зачастую бывают очень сложными. Истинная любовь принимает своих
избранных и, благословляя их,остаётся в жизни двоих...
Мы никогда не забудем тех людей, которые подарили нам эмоции. В этой жизни проходит всё, забывается очень многое, даже то, что, казалось бы, так значительно.
Но у сердца свои расценки и своя значимость. Мы не помним порой знаменательные события, имена людей, которые должны быть для нас важными, дорогие подарки, даже благородные поступки совершенные во имя нас, стираются со временем из нашей памяти.
Лишь только то, что заставило наше сердце биться чаще, что ранило его, делало больно или наоборот дарило ему неимоверное блаженство и радость, от которой оно готово было выпрыгнуть из груди, лишь только это будет жить вечно и запомнится каждой клеточкой нашего тела, каждым нейроном нашего сознания.
Джону Леннону было 28, Йоко Оно — 34. The Beatles находились на пике славы, он был звездой, она — непризнанным гением, дочерью японского банкира и аристократки. Но Йоко сразу все для себя решила: «Наконец я нашла того, кого стоит любить», — написала она в своем дневнике. Йоко была второй раз замужем, Джон женат. Несмотря на это, она устроила на него настоящую охоту: посылала открытки с загадочными надписями, караулила у подъезда, звонила и рассуждала о политике. Это сработало. Его любили тысячи женщин по всему миру, но он наконец встретил ту, с которой ему было интересно. Леннон оставил жену и начал жить с Оно. А после свадьбы с ней даже сменил имя на Джон Леннон Оно.
Идея жениться у Джона возникла внезапно, 14 марта 1969 года — спустя два дня после свадьбы Пола Маккартни и Линды Истман. Джон хотел, чтобы все случилось в Париже. Арендовав частный самолет, он вместе с Йоко отправился во Францию, но для того, чтобы там зарегистрировать брак и уладить все формальности, требовалось время. Единственным местом, где это можно было сделать быстро, оказался Гибралтар. 20 марта Джон и Йоко прибыли в консульство. Оба оделись в белое и зачесали волосы на прямой пробор.
На Джоне был свитер, брюки, длинный пиджак из рубчатого вельвета и теннисные туфли, на Йоко — трикотажный костюм с мини-юбкой и шляпа с мягкими полями.
В Гибралтаре они пробыли всего 75 минут, три из них заняла церемония. Медовый месяц Джон Леннон Оно и Йоко Леннон Оно провели в Амстердаме. Там, в президентском люксе отеля Hilton, они устроили свою знаменитую «лежачую демонстрацию борьбы за мир» и, не вылезая из постели, давали интервью:
«Мы готовы стать клоунами перед всем миром, если только это поможет распространить идею мира».
Они вместе записывали песни, меняли мир вокруг себя и не расставались ни на минуту. «Если ты умрешь, я сделаю из тебя бульон и выпью его. Тогда мы всегда будем вместе», — говорил ей Леннон. Он был уверен, что у них с Йоко одна душа на двоих.
В Бразилии супружеская пара в течение 20 лет посадила два миллиона деревьев. Благодаря их усилиям в мир вернулись 172 вида птиц, 33 вида млекопитающих, 15 земноводных, 15 рептилий и 293 вида растений.
Их имена должны быть известны всему миру: Лелия Ваник и Себастьян Сальгадо.
Горячий кофе с коньяком,
И саксофон динамик крутит.
Я узнаю себя с трудом,
Меняет жизнь, меняют люди.
Уже не та, что год назад,
Давно не та, что пять и десять.
Не строю жизнь я наугад,
Пытаюсь все понять и взвесить.
Уже я знаю, что к чему,
Уже я знаю Кто мне нужен.
Кто любит, дарит теплоту,
А кто обижен и «простужен».
Ошибки учат все ценить,
Прощать обиды, верить людям.
Теперь я знаю — жизнь как миг,
Второго шанса жить, не будет.
© Татьяна Григорьева
Я, Майя Плисецкая:
«Что тебе еще интересно узнать обо мне, читатель? Что я левша и все делаю левой рукой? Что я всю жизнь страдала бессонницей? Что я всегда была конфликтна? Лезла на рожон часто попусту?
Что во мне совмещались полюса — я могла быть расточительной и жадной, смелой и трусихой, королевой и скромницей?
Что была ярой футбольной болельщицей (за клуб ЦСКА)?
Что любила селедку, нежно величая ее «селедой»?
Что никогда не курила и не жаловала курящих, что от бокала вина у меня болела голова? Что была до глупости легковерна и столь же — нетерпелива. Ждать не умела никогда. Была резка, порывиста.
Что всю, всю свою жизнь обожала, боготворила Щедрина?
Или рассказать тебе, читатель, про свои балетные, профессиональные привычки?
Что перед каждым классом, каждым представлением я заливала в пятки балетных туфель теплую воду (чтобы крепче сидела ступня).
Что более всего страшилась не забыть оглядеть себя перед выходом на сцену в зеркале — сочно ли намазан рот, хорошо ли подведены глаза, не то быть мне сегодня на людях бесцветной молью. Как все это — белиберда, пустяки? Или пустяки дописывают мой облик?
Что вынесла я за прожитую жизнь, какую философию? Самую простую. Простую — как кружка воды, как глоток воздуха. Люди не делятся на классы, расы, государственные системы. Люди делятся на плохих и хороших. На очень хороших и очень плохих. Только так. Плохих во все века было больше, много больше. Хорошие всегда исключение, подарок Неба. Человеческая биология такова. Зависть, алчность, вероломство, ложь, предательство, жестокость, неблагодарность.
Разве устоит против — отзывчивость, сердоболие, участливость, доброта, самопожертвование? Дудки. Неравный бой. Но в каждом поколении, в каждом уголке земли, в забытых Богом пространствах рождаются и несут свой крест Хорошие Люди. На них еще и покоится наша земля. Мешала мне и обыденная пошлая зависть, амбиции, надутые самомнения, клевета, нелепые слухи.
Труднее всего давалась мне независимость. Вот что уж роскошь. Суетные люди без конца стремились затиснуть меня в свои группировочки, группировки, загнать под ничтожные знамена, упечь в свои ряды. Чем и грешна была, но не этим. Произнесу: я была независима. Усердно старалась быть таковой. Никаких привилегий от власть имущих, ни пайков, государственных квартир, дач мы НИКОГДА не имели. Все заработали своим потом, своим трудом. Свои «кремлевские пайки» мы покупали на московских рынках.
Свое живи! Я и жила. Себе говорю — честно. Ни детей, ни старцев, ни меньших братьев наших — зверье — не обижала. Друзей не предавала. Долги возвращала. Добро помнила и помню. Никому никогда не завидовала. Своим делом жила. Балетом жила. Другого ничего в жизни я делать толком и не умела. Мало только сделала. Куда больше могла. Но и на том спасибо. Спасибо природе своей, что выдюжила, не сломалась, не сдалась!
Беречь друг друга, чтоб не потерять…
Не проверяя – сердцем доверять.
Построить настоящую семью,
В которой будет счастье и уют…
В осенний вечер плечи обнимать.
Любовь свою до капли отдавать.
И понимать, что в мире ближе нет…
Болтать всю ночь, вдвоём встречать рассвет…
Смеяться от рассказов о былом:
О детстве быстротечном озорном,
О первом неуклюжем «Я люблю!».
Эмоций в сердце чувствовать салют…
Переживать, когда темно в окне,
А он не позвонил ни разу мне,
И приглашенье ждать на пару слов,
На жизнь, на бесконечную любовь…
Потом услышать в дверь звонок, спешить…
И чувствовать, как сердце хочет жить,
Когда внутри любви волшебный свет.
И замирать от нежного: «Привет…»
Заваривать ему зелёный чай,
Где манго аромат затмит печаль.
И снимет поцелуй усталость дня…
И знать, что нет счастливее меня…
И знать, что нет счастливей нас двоих.
И замечать, как шумный город стих,
И как сопит устало наш малыш,
Как льётся дождь с неровных старых крыш…
Согреть зимою с мёдом молоко,
Укутать шею шерстяным шарфом…
Температуру мерить, целовать…
И рядом на плече тихонько спать…
Состариться под крышею одной
И быть навеки любящей женой.
И быть любимой женщиной твоей…
А без любви нет сердца у людей…
И умереть в один с тобою день,
Чтоб не оставить одного в беде…
Прожить бы так, чтобы на свете том,
Господь позволил снова быть вдвоём…
Ирина Самарина-Лабиринт
https://www.facebook.com/share/r/1B7W8P4Qeh/
На лице отпечатки лет.
На душе расставаний след.
Снега горсть на корнях волос.
И характер – шипы от роз.
А улыбка – надёжный щит,
Щит с названием "Не болит".
Посторонним закрытый вход.
Раньше было наоборот…
Тишина, как любимый трек,
Под который танцует снег.
Снег, пронизанный тишиной.
Но она расцветёт весной...
Как подснежник, сквозь серый лёд,
Как надежда, в душе взойдёт.
И сотрёт отпечатки лет
На лице, чтоб пропал и след...
И откроет души окно
С ветром мартовским заодно.
Распогодится, запоёт.
А сегодня наоборот...
Ирина Самарина-Лабиринт
Тихое счастье Зинаиды Кириенко.
Зинаида была счастлива. Несмотря на то, что ей приходилось много работать, взяв на себя все обязанности по финансовому обеспечению семьи, она никогда не жаловалась. После тяжелых съемок дома ее ждал любящий муж, нежно заботившийся о супруге. Спустя год после бракосочетания на свет появился первенец – Тимур.
Валерий постоянно возился с сыном, пока его звездная супруга была занята работой.
Не обошлось, конечно, без сложностей. Красавица Зинаида нравилась многим. Однако она считала для себя неприемлемым, будучи замужем, отвечать на ухаживания поклонников. Очередной отказ актрисы обратить внимание на солидного чиновника, которому она понравилась, привел к тому, что ее внесли в черный список актрис. Ей перестали предлагать главные роли, не приглашали в серьезные проекты.
Но никто и никогда не слышал ее жалоб. Она поступила так, как считала единственно возможным: оградила себя и свои чувства от пошлости и грязи. Зинаида Кириенко любила и уважала своего мужа, не считая возможным даже в мыслях обмануть его доверие и испачкать свои чувства изменой. И при этом она никогда не называла фамилию человека, попытавшегося сломать ее карьеру. Она считала, что судить его может только Бог.
Перебиваясь второстепенными ролями, Зинаида Кириенко зарабатывала концертами. Народную любовь отнять у нее не могли никакие чиновничьи указания, и она неизменно собирала полные залы везде, где ни выступала.
А дома ее ждало все то же тихое счастье. В 1968 году у супругов родился второй сын, Максим. Валерий Тарасевский оказался замечательным отцом. Он занимался с детьми без устали, лечил все их детские болезни, варил им каши, учил быть мужчинами.
Возможно, супруг Зинаиды Кириенко не достиг особенных высот. Но он сумел сделать счастливой любимую женщину, построил дом, вырастил прекрасных сыновей.
Зинаида Михайловна точно знала: Валера ей предназначен судьбой, а от судьбы не уйдешь.
Во все Века тянулись к свету
Сердца людские и... цветы....
— Чем спасаешься ты?
— Весною и нежностью.
— И надеждами тоже?
— Нельзя без надежд.
— А когда накрывает тебя зимней снежностью?
— Я спасаюсь наличием тёплых одежд.
Вдохновляющей музыкой, светлыми мыслями,
И уютом, похожим на мягкую шаль.
— Ну, а если печаль подкрадется по-лисьи?
— Я её приручу. Счастьем станет печаль.
— А когда мало сил?
— Нужно думать о будущем.
— А когда век тяжел?
— Распогодится век,
Если за руку держит тебя самый любящий,
Самый нужный, и самый родной человек...
Алевтина
- Я больше не могу, - простонала Энни, - девятый ребенок!
- Наши шансы вырастут, - стиснув зубы, прошептал ей муж, - подумай, мы получим деньги!
С 1926 года в Канаде царило подлинное безумие. Завещание шутника-миллионера разом изменило жизнь десятков семей. Дело в том, что бездетный Чарльз Вэнс Миллар завещал часть своего состояния тем людям, у которых за десять лет появится большее число наследников. Подвести итоги надо было в 1936-м. И благоразумные канадки принялись рожать наперегонки.
Любитель пошутить
Чарльз всегда отличался своеобразным чувством юмора: однажды он подложил матери в кастрюлю с супом большой рваный башмак. Тем не менее, этот единственный ребенок из фермерской семьи окончил юрфак университета Торонто. Чарльз блестяще разбирался в тонкостях законов, и в 1884 году открыл собственную адвокатскую контору.
Впрочем, разбогател он не на этом. Миллар держал нос по ветру, и быстро понял, что перевозки – это золотая жила. Америка ширилась, росла, развивались железные дороги и почтовые службы… Чарльз вложил деньги в постройку двух паровозов, а потом купил участок земли, по которому вскоре должны были протянуть железнодорожную ветку. Клочок в 200 акров приобретался за бесценок, а был продан в сто пятьдесят раз дороже!
А еще Чарльз был азартен. Он регулярно посещал скачки и… выигрывал. Купив семь скаковых лошадей, Миллар на этом не остановился и построил ипподром. Деньги методично присоединялись к деньгам. Но бежали годы, а Миллар так и не женился. В студенческие годы он пережил яркую влюбленность, но девушка бросила его. Эта рана так и не затянулась… Мимолетные встречи радости не приносили, а детей у Чарльза Миллара не было.
- У вас сердце не в порядке. – сказал ему врач в начале 1920-го года.
Кивнув, Миллар принялся составлять завещание. 31 октября 1926 года он умер в своей конторе, на пересечении улиц Йонге и Колборн. И когда пришло время огласить последнюю волю миллионера… Канада вздрогнула.
Странное завещание
«Это завещание по определению необычное и капризное, - гласило вступление, написанное рукой Миллара, - поскольку у меня нет иждивенцев или близких родственников. У меня нет обязанности оставлять какое-либо имущество после моей смерти. Я поступал очень неразумно, когда собирал и удерживал больше, чем мне требовалось при жизни».
Он позволил себе пошутить и сделал это со вкусом. Трем знакомым, которые открыто ненавидели друг друга, он передал право на пожизненную аренду своего роскошного дома на Ямайке. Условие было одно: жить бок о бок. Да-да, Чарльз предлагал людям, которые переходили дорогу, едва завидев друг друга на улице, оказаться под одной крышей!
Каждому протестантскому священнику в Торонто он оставил акции пивоваренного завода. Условие было простым: надо было принимать участие в работе предприятия и получать прибыль!
Двум противникам скачек он оставил долю акций жокейского клуба, еще он осчастливил христианских священников в Уокервилле, отдав им долю в ипподроме… Но главная часть завещания касалась семей Торонто.
Полмиллиона долларов должна была получить та законопослушная и состоящая в законном браке пара, которая за десять лет с момента смерти Чарльза Миллара родит наибольшее число детей. Рамки были четко оговорены: никаких повторных браков. К соревнованию допускались только приличные, обвенчанные в церкви люди. Дети к 1936 году должны быть живы, и их рождения надо было подтвердить наличием документов. Приемные дети, пасынки и падчерицы, в расчет на брались.
«Это немыслимо! – возмущались священнослужители. – Он покусился на сам институт семьи!»
- Никто не будет в этом участвовать, - хмыкнул редактор вечерней газеты в Торонто. – Это слишком!
Он ошибался. Рожать наперегонки за приз миллионера захотели очень многие!
Вижу цель
Энни Кэтрин Смит, жена пожарного из Торонто, была обычной домохозяйкой. Молодожены жили скромно, снимая крошечную квартиру. Энни подрабатывала шитьем, и она ждала ребенка как раз осенью 1926 года. Однажды вечером, после работы, Альфред Смит принес ей газету с описанием завещания Чарлза Миллара…
- Мы можем попробовать. – неуверенно сказал он.
Первый младенец дался Энни невероятно легко. Окрыленная молодая мать души не чаяла в ребенке. О том, что она снова «в положении», Энни узнала весной 1927 года. Как раз в ту пору канадские газеты писали о другой женщине, о Люси Темлек, которая произвела на свет двойню… Хмурый Альфред Смит весь вечер нервно ходил по квартире. Их опережали! Прямо на глазах!
Эту борьбу за детей позже назовут «дерби аистов». Несмотря на явное осуждение со стороны властей и церкви, канадские женщины принялись рожать наперегонки. Даже сейчас 500 тысяч долларов – очень неплохой куш. Но в 1920-е это были невероятные деньги.
Продавец в магазине получал 15 долларов в неделю.
Полицейский за месяц – 115 долларов.
Учитель – около 85.
Почасовая ставка строительного рабочего равнялась одному доллару 8 центам…
А цены!
Один фунт мяса без костей стоил примерно 41 цент.
Ветчины – 46 центов.
Кварта молока обходилась в 13 центов,
Дюжина яиц – в 40 центов.
Хлеб стоил 8 центов за фунт.
Получив полмиллиона долларов, семья могла ни о чем не беспокоиться. Она бы обеспечила себя и своих детей. А может быть, и внуков.
Энни Смит рожала по одному ребенку каждый год, и ее здоровье становилось все хуже. Зарплата ее мужа за это время мало увеличилась, и было время, когда они жили практически впроголодь. Узнав, что она ждет 9-го малыша, Энни расплакалась. Но властный муж поставил ее на место: девятый – это практически предел мечтаний. Вряд ли у кого получится больше! Двойни – это ведь не такой частый случай в жизни…
Финал гонки
Летом 1936 года в Торонто с азартом ожидали окончания гонки. Постепенно стали поступать «заявки» от потенциальных победителей. Документы подавали несколько десятков семей, но лидеры определились к осени. Оказалось, что за десять лет многие обзавелись 6-7 детьми. А вот у одиннадцати пар получилось родить больше. Тщательно проверяя заявки, юристы Миллара, которые должны были следить за выполнением условий, отсеяли еще семь претендентов.
Стефана Дорриго обманула всех – у нее было девять детей с 1926 года, но один ребенок появился на свет от второго мужа. Ее сняли с гонки. У другой женщины родились двенадцать малышей, но пятеро умерли. К слову, ей решили выплатить утешительный приз в 12 с половиной тысяч долларов.
Были и настоящие трагедии! Миссис Ромас стала матерью семерых детей, и осенью 1936-го снова была в положении. Она уверяла, что ждет близнецов, и они вот-вот появятся на свет… Миссис Ромас не успела к 31 октября и впала в затяжную депрессию.
- Мы рады сообщить, - официально объявили представители шутника-миллионера, - что 500 тысяч долларов будут поделены между 4 семьями. Победителями стали мисси Энни Смит, миссис Кэтлин Нэгл, миссис Люси Темлек и миссис Изабель Маклин.
Все четыре семьи распорядились деньгами примерно одинаково – они купили дома, в которые тут же переехали. Только Люси Темлек предпочла не готовый особняк, а построила с нуля. Часть денег отложили на образование детей, кто-то выплатил долги, которые накопились за время гонки. Золотые – в буквальном смысле – дети стали для своих семей источником существования…
«Это было совершенно невозможное завещание», - продолжали возмущаться в Канаде.
Энни Смит была полностью согласна. Но глядя на свой уютный дом, о котором прежде она могла только мечтать, признавалась – иначе у них с Альфредом ничего бы не вышло.
Больше детей в семье пожарного не было.
Н.Марш
Когда человеку больно, кто-то должен его приласкать,
Кто-то должен быть просто рядом, чтоб обнять и поцеловать.
Когда человеку плохо... и целый мир пополам,
Кто-то должен быть кроме Бога, чтобы душу свою отдать.
Когда человек потерян... и не знает, как поступить,
Кто-то должен быть мудрее, посоветовать, но не учить.
Когда человеку страшно... под подушкой он с головой,
Кто-то должен сказать тихонько: "Ты не бойся, ведь я с тобой."
Когда человек расстроен... и не знает, как дальше жить,
Кто-то должен быть просто рядом,
Кто-то должен его любить!
Эдуард Асадов
назад
список