развлекаловка
Три таракана тырили таблетки, тряся телами. Тётя Тамара топнула тапкой:
- Тра-та-та! Твою тараканью тайгу!
- Так, так-тараторил Терентий Тимофеевич.
Тараканы тупо таращились, трепеща тушками.
Терентий Тимофеевич тряхнул табакеркой, тормознул тараканов табаком. Те тут трах-тарарах, тык-тык, телепортировались туда, там товарищ Терентия Тарас тараканов трахнул туфлей.
Трупы таракашек торопливо таскали трюмные твари. Тишина...
Дородная дама долго дожидалась долг двоюродного дяди Димы..
Дядя дима деньги давал дочерям, долг, думал дядя Дима - дело десятое.
Дородная дама дождавшись дяди Диминой депеши Димы, о дисбалансе диведендов, двадцатого десятого, допив джин, да дав дворецкому дерективы, досрочно двинулась до двоюродного дяди Димы.
Догога до дяди Дальняя, добиралась дама делижансом и дережаблем. Делижанс доехал до дерижабля, дерижабль доллетел до Дрездена. Друг дяди Димы, доктор дипломатии, дворянин Денисов, дал дородной даме длинную диаграмму денежных доходов дяди Димы. Доводя до дамы действительный дисбаланс дебета и дивидендов от дериватов дяди димы. Дородня дама Дульсинея Доронина, дивилась диаграмме:
- Доказательства и доводы - двоякие, дисбаланс дериватов дофени, дождёшься, доведу дело до дуболомов-дознавателей!!
До дознавателей дядя Дима доводить не думал, дал дрожа Дородной даме Дульсинее диаманты двоих дочерей, доведя дочерей до душераздирающих дум о дрянной действительности.
вооот..потихоньку набираете обороты.
я старый рассказ на П вставлю, молодые Тусовчане (есть ли они тут? задумалась), наверное о нем и не знают.
Пётр Петрович Петухов, поручик пятьдесят пятого Подольского пехотного полка, получил по почте письмо, полное приятных пожеланий. «Приезжайте, — писала прелестная Полина Павловна Перепёлкина, - поговорим, помечтаем, потанцуем, погуляем, посетим полузабытый, полузаросший пруд, порыбачим. Приезжайте, Пётр Петрович, поскорее погостить».
Петухову предложение понравилось. Прикинул: приеду. Прихватил полуистёртый полевой плащ, подумал: пригодится.
Поезд прибыл после полудня. Принял Петра Петровича почтеннейший папа Полины Павловны, Павел Пантелеймонович. «Пожалуйста, Пётр Петрович, присаживайтесь поудобнее», - проговорил папаша. Подошёл плешивенький племянник, представился: «Порфирий Платонович Поликарпов. Просим, просим».
Появилась прелестная Полина. Полные плечи прикрывал прозрачный персидский платок. Поговорили, пошутили, пригласили пообедать. Подали пельмени,
плов, пикули, печёнку, паштет, пирожки, пирожное, пол-литра померанцевой. Плотно пообедали. Пётр Петрович почувствовал приятное пресыщение.
После приёма пищи, после плотного перекуса Полина Павловна пригласила Петра Петровича прогуляться по парку. Перед парком простирался полузабытый полузаросший пруд. Прокатились под парусами. После плавания по пруду пошли погулять по парку.
«Присядем», - предложила Полина Павловна. Присели. Полина Павловна придвинулась поближе. Посидели, помолчали. Прозвучал первый поцелуй. Пётр Петрович притомился, предложил полежать, подстелил полуистёртый полевой плащ, подумал: пригодился. Полежали, повалялись, повлюблялись. «Пётр Петрович – проказник, прохвост», - привычно проговорила Полина Павловна.
«Поженим, поженим!», - прошептал плешивенький племянник. «Поженим, поженим», - пробасил подошедший папаша. Пётр Петрович побледнел, пошатнулся, потом побежал прочь. Побежав, подумал: «Полина Петровна – прекрасная партия, полноте париться».