Вход на сайт
Первый немецкий космонавт
73
NEW 31.03.05 08:54
О первом немецком космонавте в советское время писали много. Ставший знаменем советской пропаганды, Зигмунд Йен сделал в советское время отличную карьеру, однако с падением СССР для него, как и для миллионов других, закончилась целая эпоха ≈ пришло время поруганных идеалов и пересмотра ценностей. Много лет о нем не было известно практически ничего, пока на широкий экран не вышел фильм ⌠Гудбай, Ленин!■, пропитанный ностальгией по канувшему в Лету ГДР. В нем бывший космонавт предстает в образе таксиста.
Корреспондент ⌠МК■ разыскал человека-легенду, встретился с ним и провел душевную беседу за рюмкой ⌠офицерского чая■.
Первый немец в космосе, Зигмунд Йен встретил меня на перроне вокзала в берлинском пригороде. Невысокого роста, в зеленой куртке, этот человек ничем особо не выделялся на фоне спешащей покинуть вокзал толпы.
Мы сели в старенький ⌠Пежо■ моего спутника, который скоро затормозил у ворот двухэтажного дома в некогда ⌠генеральском поселке■ Национальной народной армии бывшей ГДР. На участке перед домом ≈ ухоженный садик, а за ним белело замерзшее озеро...
Устраиваемся на закрытой веранде, у столика с кофейником и фаянсовыми чашками. Не успев разлить кофе, Зигмунд, извинившись, удаляется, а через несколько мгновений возвращается с двумя рюмками и бутылкой украинской ⌠Казацкой горилки с перцем■ в руках.
≈ Вы с детства изучали русский. Чем он очаровал вас?
≈ В 1944 году произошла моя первая встреча с советскими военнопленными. Я был ребенком и столкнулся с ними на лесопильном заводе, где работал мой отец. Я помню, как отец показывал мне сарай, где жили русские. Там я увидел чай и несколько кусков сахара. Я говорю отцу: ⌠Хочу сахар■. Но он строго-настрого запретил мне его брать.
Военнопленные практически не говорили по-немецки. Только у одного из них был словарь, с помощью которого он пытался общаться. Тогда во мне и пробудился интерес к русскому языку. Позже, в советской оккупационной зоне, мы начали учить этот язык в 4-м классе школы. Это обучение трудно назвать совершенным: учителя сами слабо владели русским, особенно в плане ударений и интонаций. У меня до сих пор сохранился сильный акцент из-за того, что тогда я неправильно уловил произношение.
Став летчиком, я понял, что знание русского просто необходимо. В 1963 году, будучи командиром группы ⌠МИГов√21■, я попал в щекотливую ситуацию: мы должны были приземлиться на одном советском аэродроме в Восточной Германии. Я сел первым и уже находился на КП с советским руководителем полета, а 13 человек из моей эскадрильи так и не смогли понять указаний советского штурмана. Возникла аварийная ситуация, мне было жутко стыдно... Тот случай еще раз убедил меня в необходимости изучения русского языка. Поэтому когда мне предложили поступить в Монинскую академию, я сразу же согласился. К тому же казалось, что наша связь с СССР будет вечной!
≈ Приезд в Монино стал первым вашим визитом в СССР?
≈ Впервые я попал в СССР в 1963 году ≈ в Астрахань, на стрельбы управляемыми ракетами. Нам говорили: ⌠Советский Союз ≈ страна развитого социализма, там все красиво и хорошо, все цветет■. Конечно, Астрахань ≈ это, с одной стороны, красивый город, а с другой ≈ вобла, пиво и кучи пьяных на улицах. Одним словом, город контрастов. Но мне понравилось.
≈ Чему полезному вас научили в Монинской академии?
≈ Кроме профессиональных знаний и работы в штабе ВВС и ПВО инспектором по безопасности я приобщился к российской истории и приобрел много настоящих друзей. В Монине был факультет, на котором советские офицеры изучали немецкий. Они нас иногда спрашивали, почему мы говорим так, а не иначе. А мы не могли ответить. Они расспрашивали нас о немецкой культуре, Гете и Шиллере, а мы не имели ни малейшего понятия о них.
≈ А легко работать с русскими?
≈ По работе мы тесно сотрудничали с 16-й воздушной армией, дислоцировавшейся в ГДР. Если у меня возникали проблемы, я звонил в ее штаб полковнику. К нему я обращался по различным вопросам, и он всегда помогал. Однако, когда я пригласил его в гости, он стал под различными предлогами отказываться. Как я выяснил позже, им было запрещено поддерживать с нами контакты, кроме служебных и официальных.
≈ А в ГДР подобные запреты существовали?
≈ Нет. Наоборот, дружба с русскими являлась для нас чем-то желанным. Вот был у меня хороший товарищ, с которым, перед его возвращением в Союз, мы встретились на природе, чтобы никто не видел нашу встречу. Мы целый день общались, гуляли по лесу, выпивали, разумеется... На обратном пути, в машине, я услышал, как он говорит жене ⌠Где же мои документы? Ты не помнишь, где я снимал шинель?■ Я развернул машину, и мы двинулись обратно. Я вспомнил, где мы останавливались и он снимал шинель. Минут сорок мы ехали назад. Стемнело. Приблизившись к тому месту, я сбавил скорость, и вдруг свет фар выхватил на асфальте черное пятно. Это и были утерянные документы. Позже офицер стал гражданским летчиком и очень часто привозил нам с женой подарки...
≈ Когда вам захотелось самому подняться к звездам?
≈ Во времена Гагарина я не считал это возможным. ГДР в то время было не до космоса. Однако незадолго до окончания Монинской академии нам прочитали курс военной космонавтики. Помню, преподаватель сказал: ⌠Не удивлюсь, если кто-то из вас попадет на подготовку в Звездный городок■. И действительно, когда в 1976 году было принято решение о полетах космонавтов из соцстран, преимущество отдавалось летчикам, говорящим по-русски, а большинство из них как раз являлось выпускниками Монинской академии.
≈ Что было для вас самым сложным во время отбора?
≈ На комиссию вызвали многих. И выпускников Дрезденской академии, и ⌠монинцев■. Затем приехала делегация советских врачей. Проверяли обоняние, давая нюхать разные субстанции. И вот мне протягивают ⌠флажок■ с запахом. Я что-то чувствую, но не понимаю, что именно. Время идет, а я ничего путного сказать не могу. Врач нервничает. Тут в кабинет входит один из советских медиков. Наш врач через переводчика говорит, что у меня отсутствует обоняние. Тогда тот берет со стола один нюхательный ⌠флажок■ и подносит его к моему носу: ⌠Что это?■ А я ему по-русски отвечаю: ⌠Уксус■. Он: ⌠Годен!■
≈ И как вам удалось стать лучшим в ⌠четверке■?
≈ Когда наша группа состояла из 10 человек и мы проходили подготовительный курс, я понял, что шансы у меня есть по разным показателям ≈ и по языкам, и по математике, и в плане физической подготовки. Плюс ко всему я не курил. А когда я в числе четверых попал в Звездный городок, моя уверенность начала расти. Это прослеживалось по отношению врачей. Идеология роли почти не играла. Решающую роль в отборе играли заключение психологов, физическая подготовка и знание русского языка.
≈ Как ваша семья восприняла известие о том, что вы летите в космос?
≈ Это являлось государственной тайной. Жена все узнала лишь в ноябре 1976-го, перед отправкой в Звездный городок. Мы взяли с собой нашу дочь Грит. В Звездном я устроил ее в школу, хотя она совсем не знала языка. Директор школы нашел учительницу, и уже через три месяца Грит щебетала по-русски.
≈ Я слышал, что перед стартом вы волновались не столько за сам полет, сколько за прочтение приветственной речи...
≈ Обращение к немецкому народу я заучил наизусть: ⌠Я первый немец в космосе■ и т.д. Этот документ я читал по-немецки, что было согласовано с Политбюро советским. Для меня этот момент был очень волнующим.
≈ А правда ли, что у вас на борту имелся журнал с обнаженными девушками?
≈ Да, когда я его увидел, то испугался. Это была типичная порнография. А советские товарищи мне: ⌠Давай переводи■. Там были тексты на различных языках, в том числе и по-немецки. А я отвечаю: ⌠Не могу, запаса слов не хватает■. На станции также имелись игральные карты с обнаженной женской натурой. Их ребята на Земле положили в беспилотный корабль снабжения. Вечерами мы играли этими картами. Правила были элементарны. После раздачи колоды все одновременно вскрывались. Выигрывал тот, кому доставалась карта с изображением наиболее красивой девушки. А таковую до этого определял командир корабля. Вы не думайте, что космонавты думают лишь о работе и красоте космоса. Это было бы и скучно, и не по-человечески.
≈ Говорят, что земные микробы, заносимые в космос с Земли, имеют способность мутировать. Как обстояло с ⌠внутренней дезинфекцией организма■ спиртным?
≈ В ракеты обеспечения нам положили несколько тюбиков с наклейками типа ⌠Сок смородиновый■, содержавших коньяк. Делалось это неофициально, но начальство смотрело сквозь пальцы. Ведь от 200 граммов на четверых на неделю ничего страшного не случится. Все также понимали, что никто напиваться не будет. Во-первых, количество не позволит, а во-вторых, очень велик риск что-то испортить. Помню, мы отмечали в космосе День металлурга, по капельке выпили за них. А первого сентября справили начало учебного года. Вообще, в космосе много не пьется.
≈ Видели ли вы фильм ⌠Гудбай, Ленин!■, где вы предстаете в образе главного героя?
≈ Он у меня есть на DVD. Мне даже предлагали сыграть самого себя. Режиссер прислал сценарий, но я понял, что там мне нечего делать. Я понял, что фильм может получиться неплохой, но играть не захотел. Очень уж не понравились фокусы с тем, что я якобы должен заменить Эриха Хонеккера.
≈ А если бы в жизни вам предложили заменить Хонеккера, вы бы согласились?
≈ Конечно же, нет. Нужно трезво оценивать свои способности. Это было нереально и ненужно ≈ ни стране, ни мне. Позже мне прислали демонстрационную копию фильма и пригласили на презентацию. Но я на нее не пошел. Позже мы с женой сходили на ⌠Гудбай, Ленин!■ инкогнито в один берлинский кинотеатр. Хотя фильм снят западным режиссером, в нем представлен трезвый взгляд на вещи: и в ГДР люди смеялись и радовались, растили детей. При встрече режиссер рассказал мне, что смотрел наши юмористические передачи и сумел понять, чем мы жили. Взять хотя бы образ спивающегося учителя. Он очень жизненный. Да что учителя ≈ сколько офицеров спилось! Ведь нас всех, за исключением некоторых молодых старших лейтенантов, выгнали из армии. Это только западная пресса трубила об объединении вооруженных сил ФРГ и ГДР. В действительности ничего подобного не было. Командный состав уволили. То же самое было проделано и с педагогами наших школ. Мне кажется, что успех ⌠Гудбай, Ленин!■ заключается в его правдоподобности.
≈ В ⌠Гудбай, Ленин!■ вы сыграли таксиста, однако на самом деле ваша профессиональная карьера в ФРГ сложилась куда более удачно.
≈ В жизни, помимо каких-то профессиональных навыков, нужно еще и везение. Мне подфартило, когда я понадобился Кельнскому центру космонавтики, когда там при подготовке космонавтов поняли необходимость сотрудничества с Россией. В ФРГ не было ни одного кандидата, говорившего по-русски. Решающим стал момент на подготовительной стадии. Они пригласили бывшего тогда начальником Космического центра в Звездном генерала Владимира Шаталова. Тогда ГДР еще существовала, и я являлся генералом ее Народной армии. Я боялся, что Шаталов отнесется ко мне как к предателю и перебежчику. Увидел я его на пресс-конференции и думаю: ⌠Что сейчас будет?..■ Но Шаталов, заметив меня, прервал общение с журналистами, подошел ко мне и обнял. Я обрадовался, что старые друзья не забыли меня.
≈ В ГДР вы были культовой фигурой, а многие западные немцы узнали о вас лишь благодаря фильму. Не обидно?
≈ Я равнодушен к признанию. Иногда его проявления даже досаждают. С самого начала я не особо расстраивался, поскольку большую часть времени проводил в России. Хотя отношение к нам постепенно меняется. Перед 25-й годовщиной нашего полета мне позвонили из Немецкого космического центра и предложили на выбор: полететь вместе с федеральным президентом Йоханнесом Рау в Индию или же устроить торжественное мероприятие на моей малой родине. Я выбрал второе. Приехали практически все немецкие космонавты, кроме двух находившихся на тот момент в Америке, а также Быковский, Цыплиев и Корсунов. Позже Быковский сказал мне: ⌠Я уверен, что ты нашел свое место в этой новой Германии■.
≈ Вас узнают на улице?
≈ Бывает, автографы просят. Ежедневно я получаю массу писем от обычных граждан. Пишут на всевозможные темы, но большинство корреспонденции приходит от коллекционеров автографов. Они также просят, чтобы я получил для них подпись и у русских космонавтов.
≈ Вам было присвоено звание Героя СССР. Вы до сих пор надеваете Золотую Звезду?
≈ Иногда надеваю по торжественным случаям. Надевал ее, например, на встречу с Путиным в Берлине два года назад. Помню, как награду Героя ГДР мне вручал Эрих Хонеккер: он принимал нас с Быковским по случаю десятой годовщины полета. Он тогда прямо сказал Быковскому: ⌠Не забывайте о том, что было создано в СССР!■ Это был 1988 год, и Хонеккер хорошо понимал, куда ведет горбачевская политика, куда катится исторический процесс...
ИЗ ДОСЬЕ "МК"
Зигмунд Йен родился в 1937 году в Германии. С 26 августа по 3 сентября 1978 года вместе с ветераном советской космонавтики Валерием Быковским совершил полет в космос, который длился 7 суток 20 час 49 мин 04 сек. В ГДР Йен дослужился до генерал-майора и в 1989 году, после объединения Германии, был уволен из армии. С 1989 г. он работал представителем DLR и Европейского космического агентства в ЦПК имени Ю.А.Гагарина в России. В 2003 г. ушел на пенсию и живет в собственном доме под Берлином с супругой Эрикой. У них две дочери ≈ Марина и Грит, а также три внука.
Московский Комсомолец
от 31.03.2005
Александр ПАВЛОВ, собкор ⌠МК в Германии■.
В действительности вс╦ не так ,как на самом деле
Корреспондент ⌠МК■ разыскал человека-легенду, встретился с ним и провел душевную беседу за рюмкой ⌠офицерского чая■.
Первый немец в космосе, Зигмунд Йен встретил меня на перроне вокзала в берлинском пригороде. Невысокого роста, в зеленой куртке, этот человек ничем особо не выделялся на фоне спешащей покинуть вокзал толпы.
Мы сели в старенький ⌠Пежо■ моего спутника, который скоро затормозил у ворот двухэтажного дома в некогда ⌠генеральском поселке■ Национальной народной армии бывшей ГДР. На участке перед домом ≈ ухоженный садик, а за ним белело замерзшее озеро...
Устраиваемся на закрытой веранде, у столика с кофейником и фаянсовыми чашками. Не успев разлить кофе, Зигмунд, извинившись, удаляется, а через несколько мгновений возвращается с двумя рюмками и бутылкой украинской ⌠Казацкой горилки с перцем■ в руках.
≈ Вы с детства изучали русский. Чем он очаровал вас?
≈ В 1944 году произошла моя первая встреча с советскими военнопленными. Я был ребенком и столкнулся с ними на лесопильном заводе, где работал мой отец. Я помню, как отец показывал мне сарай, где жили русские. Там я увидел чай и несколько кусков сахара. Я говорю отцу: ⌠Хочу сахар■. Но он строго-настрого запретил мне его брать.
Военнопленные практически не говорили по-немецки. Только у одного из них был словарь, с помощью которого он пытался общаться. Тогда во мне и пробудился интерес к русскому языку. Позже, в советской оккупационной зоне, мы начали учить этот язык в 4-м классе школы. Это обучение трудно назвать совершенным: учителя сами слабо владели русским, особенно в плане ударений и интонаций. У меня до сих пор сохранился сильный акцент из-за того, что тогда я неправильно уловил произношение.
Став летчиком, я понял, что знание русского просто необходимо. В 1963 году, будучи командиром группы ⌠МИГов√21■, я попал в щекотливую ситуацию: мы должны были приземлиться на одном советском аэродроме в Восточной Германии. Я сел первым и уже находился на КП с советским руководителем полета, а 13 человек из моей эскадрильи так и не смогли понять указаний советского штурмана. Возникла аварийная ситуация, мне было жутко стыдно... Тот случай еще раз убедил меня в необходимости изучения русского языка. Поэтому когда мне предложили поступить в Монинскую академию, я сразу же согласился. К тому же казалось, что наша связь с СССР будет вечной!
≈ Приезд в Монино стал первым вашим визитом в СССР?
≈ Впервые я попал в СССР в 1963 году ≈ в Астрахань, на стрельбы управляемыми ракетами. Нам говорили: ⌠Советский Союз ≈ страна развитого социализма, там все красиво и хорошо, все цветет■. Конечно, Астрахань ≈ это, с одной стороны, красивый город, а с другой ≈ вобла, пиво и кучи пьяных на улицах. Одним словом, город контрастов. Но мне понравилось.
≈ Чему полезному вас научили в Монинской академии?
≈ Кроме профессиональных знаний и работы в штабе ВВС и ПВО инспектором по безопасности я приобщился к российской истории и приобрел много настоящих друзей. В Монине был факультет, на котором советские офицеры изучали немецкий. Они нас иногда спрашивали, почему мы говорим так, а не иначе. А мы не могли ответить. Они расспрашивали нас о немецкой культуре, Гете и Шиллере, а мы не имели ни малейшего понятия о них.
≈ А легко работать с русскими?
≈ По работе мы тесно сотрудничали с 16-й воздушной армией, дислоцировавшейся в ГДР. Если у меня возникали проблемы, я звонил в ее штаб полковнику. К нему я обращался по различным вопросам, и он всегда помогал. Однако, когда я пригласил его в гости, он стал под различными предлогами отказываться. Как я выяснил позже, им было запрещено поддерживать с нами контакты, кроме служебных и официальных.
≈ А в ГДР подобные запреты существовали?
≈ Нет. Наоборот, дружба с русскими являлась для нас чем-то желанным. Вот был у меня хороший товарищ, с которым, перед его возвращением в Союз, мы встретились на природе, чтобы никто не видел нашу встречу. Мы целый день общались, гуляли по лесу, выпивали, разумеется... На обратном пути, в машине, я услышал, как он говорит жене ⌠Где же мои документы? Ты не помнишь, где я снимал шинель?■ Я развернул машину, и мы двинулись обратно. Я вспомнил, где мы останавливались и он снимал шинель. Минут сорок мы ехали назад. Стемнело. Приблизившись к тому месту, я сбавил скорость, и вдруг свет фар выхватил на асфальте черное пятно. Это и были утерянные документы. Позже офицер стал гражданским летчиком и очень часто привозил нам с женой подарки...
≈ Когда вам захотелось самому подняться к звездам?
≈ Во времена Гагарина я не считал это возможным. ГДР в то время было не до космоса. Однако незадолго до окончания Монинской академии нам прочитали курс военной космонавтики. Помню, преподаватель сказал: ⌠Не удивлюсь, если кто-то из вас попадет на подготовку в Звездный городок■. И действительно, когда в 1976 году было принято решение о полетах космонавтов из соцстран, преимущество отдавалось летчикам, говорящим по-русски, а большинство из них как раз являлось выпускниками Монинской академии.
≈ Что было для вас самым сложным во время отбора?
≈ На комиссию вызвали многих. И выпускников Дрезденской академии, и ⌠монинцев■. Затем приехала делегация советских врачей. Проверяли обоняние, давая нюхать разные субстанции. И вот мне протягивают ⌠флажок■ с запахом. Я что-то чувствую, но не понимаю, что именно. Время идет, а я ничего путного сказать не могу. Врач нервничает. Тут в кабинет входит один из советских медиков. Наш врач через переводчика говорит, что у меня отсутствует обоняние. Тогда тот берет со стола один нюхательный ⌠флажок■ и подносит его к моему носу: ⌠Что это?■ А я ему по-русски отвечаю: ⌠Уксус■. Он: ⌠Годен!■
≈ И как вам удалось стать лучшим в ⌠четверке■?
≈ Когда наша группа состояла из 10 человек и мы проходили подготовительный курс, я понял, что шансы у меня есть по разным показателям ≈ и по языкам, и по математике, и в плане физической подготовки. Плюс ко всему я не курил. А когда я в числе четверых попал в Звездный городок, моя уверенность начала расти. Это прослеживалось по отношению врачей. Идеология роли почти не играла. Решающую роль в отборе играли заключение психологов, физическая подготовка и знание русского языка.
≈ Как ваша семья восприняла известие о том, что вы летите в космос?
≈ Это являлось государственной тайной. Жена все узнала лишь в ноябре 1976-го, перед отправкой в Звездный городок. Мы взяли с собой нашу дочь Грит. В Звездном я устроил ее в школу, хотя она совсем не знала языка. Директор школы нашел учительницу, и уже через три месяца Грит щебетала по-русски.
≈ Я слышал, что перед стартом вы волновались не столько за сам полет, сколько за прочтение приветственной речи...
≈ Обращение к немецкому народу я заучил наизусть: ⌠Я первый немец в космосе■ и т.д. Этот документ я читал по-немецки, что было согласовано с Политбюро советским. Для меня этот момент был очень волнующим.
≈ А правда ли, что у вас на борту имелся журнал с обнаженными девушками?
≈ Да, когда я его увидел, то испугался. Это была типичная порнография. А советские товарищи мне: ⌠Давай переводи■. Там были тексты на различных языках, в том числе и по-немецки. А я отвечаю: ⌠Не могу, запаса слов не хватает■. На станции также имелись игральные карты с обнаженной женской натурой. Их ребята на Земле положили в беспилотный корабль снабжения. Вечерами мы играли этими картами. Правила были элементарны. После раздачи колоды все одновременно вскрывались. Выигрывал тот, кому доставалась карта с изображением наиболее красивой девушки. А таковую до этого определял командир корабля. Вы не думайте, что космонавты думают лишь о работе и красоте космоса. Это было бы и скучно, и не по-человечески.
≈ Говорят, что земные микробы, заносимые в космос с Земли, имеют способность мутировать. Как обстояло с ⌠внутренней дезинфекцией организма■ спиртным?
≈ В ракеты обеспечения нам положили несколько тюбиков с наклейками типа ⌠Сок смородиновый■, содержавших коньяк. Делалось это неофициально, но начальство смотрело сквозь пальцы. Ведь от 200 граммов на четверых на неделю ничего страшного не случится. Все также понимали, что никто напиваться не будет. Во-первых, количество не позволит, а во-вторых, очень велик риск что-то испортить. Помню, мы отмечали в космосе День металлурга, по капельке выпили за них. А первого сентября справили начало учебного года. Вообще, в космосе много не пьется.
≈ Видели ли вы фильм ⌠Гудбай, Ленин!■, где вы предстаете в образе главного героя?
≈ Он у меня есть на DVD. Мне даже предлагали сыграть самого себя. Режиссер прислал сценарий, но я понял, что там мне нечего делать. Я понял, что фильм может получиться неплохой, но играть не захотел. Очень уж не понравились фокусы с тем, что я якобы должен заменить Эриха Хонеккера.
≈ А если бы в жизни вам предложили заменить Хонеккера, вы бы согласились?
≈ Конечно же, нет. Нужно трезво оценивать свои способности. Это было нереально и ненужно ≈ ни стране, ни мне. Позже мне прислали демонстрационную копию фильма и пригласили на презентацию. Но я на нее не пошел. Позже мы с женой сходили на ⌠Гудбай, Ленин!■ инкогнито в один берлинский кинотеатр. Хотя фильм снят западным режиссером, в нем представлен трезвый взгляд на вещи: и в ГДР люди смеялись и радовались, растили детей. При встрече режиссер рассказал мне, что смотрел наши юмористические передачи и сумел понять, чем мы жили. Взять хотя бы образ спивающегося учителя. Он очень жизненный. Да что учителя ≈ сколько офицеров спилось! Ведь нас всех, за исключением некоторых молодых старших лейтенантов, выгнали из армии. Это только западная пресса трубила об объединении вооруженных сил ФРГ и ГДР. В действительности ничего подобного не было. Командный состав уволили. То же самое было проделано и с педагогами наших школ. Мне кажется, что успех ⌠Гудбай, Ленин!■ заключается в его правдоподобности.
≈ В ⌠Гудбай, Ленин!■ вы сыграли таксиста, однако на самом деле ваша профессиональная карьера в ФРГ сложилась куда более удачно.
≈ В жизни, помимо каких-то профессиональных навыков, нужно еще и везение. Мне подфартило, когда я понадобился Кельнскому центру космонавтики, когда там при подготовке космонавтов поняли необходимость сотрудничества с Россией. В ФРГ не было ни одного кандидата, говорившего по-русски. Решающим стал момент на подготовительной стадии. Они пригласили бывшего тогда начальником Космического центра в Звездном генерала Владимира Шаталова. Тогда ГДР еще существовала, и я являлся генералом ее Народной армии. Я боялся, что Шаталов отнесется ко мне как к предателю и перебежчику. Увидел я его на пресс-конференции и думаю: ⌠Что сейчас будет?..■ Но Шаталов, заметив меня, прервал общение с журналистами, подошел ко мне и обнял. Я обрадовался, что старые друзья не забыли меня.
≈ В ГДР вы были культовой фигурой, а многие западные немцы узнали о вас лишь благодаря фильму. Не обидно?
≈ Я равнодушен к признанию. Иногда его проявления даже досаждают. С самого начала я не особо расстраивался, поскольку большую часть времени проводил в России. Хотя отношение к нам постепенно меняется. Перед 25-й годовщиной нашего полета мне позвонили из Немецкого космического центра и предложили на выбор: полететь вместе с федеральным президентом Йоханнесом Рау в Индию или же устроить торжественное мероприятие на моей малой родине. Я выбрал второе. Приехали практически все немецкие космонавты, кроме двух находившихся на тот момент в Америке, а также Быковский, Цыплиев и Корсунов. Позже Быковский сказал мне: ⌠Я уверен, что ты нашел свое место в этой новой Германии■.
≈ Вас узнают на улице?
≈ Бывает, автографы просят. Ежедневно я получаю массу писем от обычных граждан. Пишут на всевозможные темы, но большинство корреспонденции приходит от коллекционеров автографов. Они также просят, чтобы я получил для них подпись и у русских космонавтов.
≈ Вам было присвоено звание Героя СССР. Вы до сих пор надеваете Золотую Звезду?
≈ Иногда надеваю по торжественным случаям. Надевал ее, например, на встречу с Путиным в Берлине два года назад. Помню, как награду Героя ГДР мне вручал Эрих Хонеккер: он принимал нас с Быковским по случаю десятой годовщины полета. Он тогда прямо сказал Быковскому: ⌠Не забывайте о том, что было создано в СССР!■ Это был 1988 год, и Хонеккер хорошо понимал, куда ведет горбачевская политика, куда катится исторический процесс...
ИЗ ДОСЬЕ "МК"
Зигмунд Йен родился в 1937 году в Германии. С 26 августа по 3 сентября 1978 года вместе с ветераном советской космонавтики Валерием Быковским совершил полет в космос, который длился 7 суток 20 час 49 мин 04 сек. В ГДР Йен дослужился до генерал-майора и в 1989 году, после объединения Германии, был уволен из армии. С 1989 г. он работал представителем DLR и Европейского космического агентства в ЦПК имени Ю.А.Гагарина в России. В 2003 г. ушел на пенсию и живет в собственном доме под Берлином с супругой Эрикой. У них две дочери ≈ Марина и Грит, а также три внука.
Московский Комсомолец
от 31.03.2005
Александр ПАВЛОВ, собкор ⌠МК в Германии■.
В действительности вс╦ не так ,как на самом деле
Прикреплённые файлыне божемойкай
31.03.05 23:30
в ответ Ник Николс 31.03.05 12:30
Мюнхаузен - первый латвийский космонавт 
у нас даже его музей есть 
Если вы ещ╦ не просветлели - обращаааайтесь!
ARIOM-GALA
у нас даже его музей есть Если вы ещ╦ не просветлели - обращаааайтесь!
ARIOM-GALA "Я" - ЛУЧШАЯ КОМАНДА!
NEW 01.04.05 00:03
в ответ ARIOM 31.03.05 23:30
Мюнхаузен родился в 1720 году в маленьком городке Боденвердере, лежавшем тогда на островке прямо посреди реки Везер. В гербе Мюнхаузенов, известном с XIII века, изображен монах в одеянии цистерианского ордена с посохом и мешочком в руке, в мешочке - книга. За восемь веков неоднократно менялось написание имени - Мюнхаузен. Известны около 80 вариантов. Среди них - Monekhusen, Munchhausen, Monichusen, Monigkusen, Minnighusen и многие другие.
Наш герой рано потерял отца и воспитывался при дворе принца Брауншвейг-Бевернского в замке Беверн, неподалеку от дома. В 1735 году принц стал правящим герцогом Брауншвейг-Вольфенбюттельским, а Мюнхаузен был официально произведен в пажи. Впереди открывалась традиционная для небогатого дворянина карьера - военная служба в армии Брауншвейга или соседних невеликих государств. Но судьба приоткрыла перед юношей другую дорогу.
Принцу Брауншвейг-Вольфенбюттельскому Антону Ульриху, уже пятый год живущему в России на правах жениха Анны Леопольдовны, племянницы русской императрицы Анны Иоанновны, срочно понадобились два пажа взамен погибших при штурме турецкой крепости Очаков. После долгих поисков (мало кто хотел ехать в таинственную Россию) нашлись-таки двое отчаянных и один из них - Мюнхаузен. В Петербург он прибыл в начале февраля 1738 года. Весьма вероятно (но пока не подтверждено документально), что он сразу же принял участие в походе на турок в свите Антона Ульриха. Должен был участвовать, для этого его и выписали.
В декабре 1739 года Мюнхаузен из свиты Антона Ульриха переходит в армию корнетом в кирасирский Брауншвейгский полк, стоявший под Ригой. Протекцию при этом ему оказала супруга герцога Бирона. Так что уровень связей молодого человека при дворе был высоким.
Менее чем через год на русском престоле происходит смена монарха. Скоропостижно умирает императрица Анна Иоанновна, передав перед смертью правление Бирону, а корону - двухмесячному Ивану Антоновичу, сыну Анны Леопольдовны и Антона Ульриха, патрона Мюнхаузена. Еще через три недели Бирон уже сидит в каземате Шлиссельбургской крепости, правительницей становится Анна Леопольдовна, а Антон Ульрих получает чин генералиссимуса. Но и Мюнхаузена генералиссимус не забыл: его производят из корнетов в поручики, причем, как с гордостью сообщает матери, он обошел 12 других корнетов, ожидавших повышения в чине.
Мюнхаузену было чем похвастать. Он назначен командиром первой роты полка, находившейся непосредственно при главнокомандующем в Риге для несения почетного караула и других парадных акций (например, в 1744 году Мюнхаузен командовал караулом, когда через Ригу проезжала Ангальт-Цербстская принцесса, будущая Екатерина II). В военно-историческом архиве лежат сотни документов, рисующих беспокойную жизнь ротного командира Мюнхаузена (рота насчитывала 90 человек). Тут и починка амуниции, и приемка новых лошадей, и отчеты о продаже шкур, содранных с павших, позволение солдатам жениться, поимка дезертиров, ремонт оружия, закупки провианта и фуража, выпас лошадей, переписка с начальниками из-за задержек жалованья и многое другое.
Все документы написаны писарем по-русски и лишь подписаны "Lieutenant von Munchhausen". Насколько хорошо наш герой знал русский язык, судить трудно. В общении с офицерами он затруднений не испытывал: две трети их были иностранцы, преимущественно немцы. В документе, представлявшем позже Мюнхаузена к чину ротмистра, отмечается, что он умеет читать и писать по-немецки, а по-русски только говорит.
В русско-шведской войне, начавшейся в 1741 году, Мюнхаузен участия не принимал, это подтверждено документально. Вообще, единственным основанием для утверждения некоторых биографов о боевом прошлом барона является его письмо к матери в 1741 году с просьбой прислать белье, ибо "старое пропало в кампании". Скорее всего, за исключением похода 1738 года, где он предположительно мог участвовать в свите Антона Ульриха, Мюнхаузен все же в боях не бывал.
В ночь с 24 на 25 ноября 1741 года дочь Петра I, принцесса Елизавета Петровна, лично возглавив гренадерскую роту, захватила трон. Все так называемое "Брауншвейгское семейство" (малолетний император, его родители и двухмесячная сестра) было арестовано и долгие десятилетия провело в тюрьмах. Его судьбу разделили придворные и слуги. Но Мюнхаузен счастливо избегает такой участи, ибо как по наитию за два года до переворота перешел из герцогской свиты в армию. Повезло Мюнхаузену и в другом. Вначале новая императрица объявила, что с военных и гражданских лиц снимаются все чины, полученные ими в предыдущее правление, но затем одумалась, поняв, как много людей она этим обидит, и Мюнхаузен сохранил свой чин поручика.
На 24-м году жизни Мюнхаузен женится на дочери судьи, Якобине фон Дунтен (дом Дунтенов под Ригой сгорел лишь недавно). Кстати, отцовская линия Якобины "проросла" в Россию из тех же мест, где родился Мюнхаузен, из нынешней Нижней Саксонии. Надо было устраивать семейное гнездо. Но дальше карьера не складывалась. Войны больше не было, обойти длинную череду поручиков столь же легко, как дюжину корнетов, не получалось. Наконец в 1750 году, дождавшись очередного чина ротмистра, Мюнхаузен испросил отпуск сроком на год "для исправления крайних и необходимых нужд" и уехал вместе с женой на родину улаживать имущественные дела: к этому времени давно уже нет в живых матери, на войне погибли два его брата.
Мюнхаузен дважды присылал в Россию из Боденвердера прошения о продлении отпуска и дважды получал отсрочку. Но, видимо, "крайние и необходимые нужды" затянулись, в Россию барон так и не вернулся и 6 августа 1754 года был исключен из состава полка. Из документов Военной коллегии следует, что Мюнхаузен просил дать ему отставку, но получил ответ, что для этого, согласно российским законам, он должен лично явиться в Россию и подать прошение. Сведения о его приезде пока не обнаружены.
Настоящие, а не выдуманные приключения барона начались не в России, а в Германии. Почти сразу он вступил в конфликт со своим родным городком. В архиве Боденвердера лежит немало документов, рассказывающих об этом. Началось все с того, что барон захотел выстроить мостик шириной в пять локтей, по которому мог бы перебираться через узкий рукав Везера от своего дома к своему же участку земли на другом берегу, а не делать большой крюк через городской мост. Бургомистр запретил барону строить мостик, сославшись на то, что тогда придется охранять еще один вход в город.
Видимо, здесь сказалось долгое пребывание Мюнхаузена в России: он и представить себе не мог, что кто-то помешает отставному офицеру в какой-то дыре перекинуть несколько бревен через узкую канаву. Не тут-то было! Только успели забить сваи и положить балки, как горожане собрались на площади и предводительствуемые каким-то портным, под колокольный звон с ломами и веревками отправились к усадьбе барона. В одно мгновение выдернули сваи, скинули в воду балки. Поскольку же народу собралось много, а дела на всех не хватило, то заодно разломали и новый забор вокруг двора Мюнхаузена. Потом за неуплату каких-то налогов у него арестовывают свиней. Потом требуют штрафы за потраву городского луга...
Вскоре после возвращения Мюнхаузена на родину разразилась Семилетняя война, французы вторглись в ганноверские земли, реквизируя у населения все, что только можно. Тут Мюнхаузену повезло: главнокомандующий французским корпусом дал ему охранное свидетельство, защищающее его имение от поборов и повинностей. Вероятно, сыграла роль служба Мюнхаузена в русской армии, в этой войне - союзницы французов.
Брак Мюнхаузена оказался бездетным, с соседями отношения, видимо, не сложились. "В... душевном смятении... охота и война - вот выход, всегда готовый для дворянина", - так писал Г╦те, младший современник Мюнхаузена. Однако защищать отечество 36-летний отставной кирасирский ротмистр, профессиональный военный, не пошел, а выбрал охоту. Неизвестно, сколь удачным стрелком он был, но вскоре у него открылся яркий талант рассказчика в жанре, называемом в Германии "Jagerlatein" - "Охотничьи анекдоты".
Послушать его собирались не только друзья, но и люди посторонние, когда барон выезжал в соседние города Гамельн, Ганновер, Геттинген... Рассказывал ли он свои истории в Боденвердере, неизвестно, но, вероятно, нет: отношения Мюнхаузена с горожанами оставались натянутыми. Зато геттингенцы с нетерпением ждали его приезда, собираясь обычно в ресторанчике гостиницы "Король Пруссии", чтобы от души повеселиться, слушая забавные новеллы барона.
Современник так описал свои впечатления: "Обычно он начинал рассказывать после ужина, закурив свою огромную пенковую трубку с коротким мундштуком и поставив перед собой дымящийся стакан пунша... Он жестикулировал все выразительнее, крутил руками на голове свой маленький щегольской паричок, лицо его все более оживлялось и краснело, и он, обычно очень правдивый человек, в эти минуты замечательно разыгрывал свои фантазии". (Кстати, паричок действительно был щегольской, сохранился один из счетов за новый парик на 4 талера - по тем временам совсем немалые деньги.) Слава рассказчика росла, но дальше устного творчества литературные претензии барона никогда не простирались. Так и катилась бы его жизнь к спокойному концу, однако в старости Мюнхаузена подстерегли приключения погорячее, чем полет на ядре.
Сначала его рассказы стали распространяться по Нижней Саксонии в устной передаче; затем начали появляться сборники веселых нелепых историй, которые якобы рассказывал некий "М-г-з-н", а в конце 1785 года имя барона было напечатано полностью на титульном листе книжечки, изданной в Лондоне. Уже в следующем году она переиздавалась четыре раза! Первые сборники выпустил в Англии Рудольф Эрих Распе, бежавший туда из Касселя (что неподалеку от Боденверде ра), терпевший в изгнании нужду и надеявшийся на гонорар. Затем они были переработаны и изданы другим известным литератором, Готфридом Августом Бюргером. Правда, первые издания выходили в свет анонимно, и лишь с середины XIX века оба эти имени - порознь или вместе - стоят на титульных листах всех книг о похождениях Мюнхаузена. Книги эти мгновенно распространились по Европе. (Первое русское издание вышло около 1791 года, но в нем всякие упоминания о России переводчик старательно убрал.)
Барон воспринял свою фантастическую, но непрошеную литературную известность как оскорбительную насмешку, счел свое доброе имя опозоренным, собирался даже судиться, однако изменить уже ничего не мог. Кстати, до сих пор к его имени немцы прибавляют официальный эпитет "Lugenbaron" - баpoн-врун.
Но и этой беды оказалось мало. Последние годы жизни барона - сплошной скандал. В 1790 году он похоронил супругу, а еще через три года, на семьдесят третьем году жизни, женился на дочери майора из соседнего городка, некоей Бернардине фон Брун (для родных и друзей - просто Берни), которой по одним сведениям исполнилось 17, по другим - "уже 20 лет". Огорчения начались со дня свадьбы, на которую Бернардина вопреки желанию барона пригласила много гостей и музыкантов из Ганновера и веселилась с ними всю ночь, хотя новобрачный удалился в спальню еще в 10 часов вечера! Затем оказалось, что Бернардина, выйдя замуж, не помышляет прерывать давнюю связь со старым другом, писарем из родного городка, а через полгода замужества выяснилось: она беременна...
Племянники бездетного барона, от которых так явно ускользало наследство, возбудили судебный процесс, барон отказался признать будущего ребенка своим, судебная машина завертелась, требуя все больших расходов. Документов осталось от этого дела множество, адвокат барона составил заявление в суд на 86 страницах, приложив к нему свидетельские показания (201 пункт). Семнадцать свидетелей разного возраста, пола и социального положения утверждали, что Бернардина бесстыдно изменяла своему мужу, и описывали мельчайшие детали ее прогулок, поездок, встреч с писарем, вспоминали ее слова и жесты, перечисляли ее покупки, сообщали, какая молва шла о ней в Боденвердере и окрестностях... Но свидетелей самой интимной связи так и не нашлось, все показания содержали слова "весьма вероятно" и "без сомнения", все доказательства были косвенными, и никто не видел писаря в объятиях баронессы. Дело оказалось непростым.
Мюнхаузен в подробных объяснениях приводил самые возвышенные и благородные мотивы, побудившие его вступить в брак с девушкой из бедной семьи. Он, де, рассчитывал на радость духовного общения, но был жестоко обманут. Бернардина, со своей стороны, утверждала, что будущий ребенок может быть только от барона и ни от кого другого, а муж, как оказалось, имеет дурной характер, патологически ревнив, скуп, отказывает супруге в невинных дамских удовольствиях и вообще выжил из ума. Судопроизводство зашло в тупик и буксовало, но требовало все больше денег; барону пришлось оплатить услуги доктора и повивальной бабки, адвокат потребовал, чтобы при родах присутствовали понятые и ярко горел свет (дабы избежать какого-нибудь мошенничества с младенцем). Ребенок (девочка) родился. Мюнхаузен вынужден был платить своей законной дочери алименты - сумма была немалой, и ему пришлось занять деньги у одного из друзей. От огорчений барон слег в постель, племянники были вне себя: дядюшка мог умереть, и наследство ушло бы от них безвозвратно. Но, о радость! - так в переписке - ребенок через год умер! Барон скончался спустя еще год, в 1796 году. Он был очень слаб, за ним ухаживала жена его егеря. За несколько дней до смерти барона она заметила, что на ногах у него не хватает пальцев. "Их отгрыз на охоте полярный медведь", - нашел силы пошутить этот "король лжецов".
*
Похоронили барона в семейном склепе Мюнхаузенов в деревне Кемнаде, рядом с Боденвердером. В церковной книге он назван "отставным российским ротмистром".
Спустя века в церкви вскрыли полы и склеп, хотели перенести покоящиеся там останки на кладбище. Очевидец (будущий писатель Карл Хензель), бывший тогда еще мальчиком, так описал свои впечатления: "Когда гроб открыли, у мужчин выпали инструменты из рук. В гробу лежал не скелет, а спящий человек с волосами, кожей и узнаваемым лицом: Иероним фон Мюнхаузен. Широкое круглое доброе лицо с выступающим носом и немного улыбающимся ртом. Ни рубцов, ни усов". По церкви пронесся порыв ветра. И тело вмиг распалось в пыль. "Вместо лица выступил череп, вместо тела - кости". Гроб закрыли и не стали переносить на другое место.
Источник: http://nauka.relis.ru, Л. Левин
Душа болит, а начнешь лечить - печень болит!
Наш герой рано потерял отца и воспитывался при дворе принца Брауншвейг-Бевернского в замке Беверн, неподалеку от дома. В 1735 году принц стал правящим герцогом Брауншвейг-Вольфенбюттельским, а Мюнхаузен был официально произведен в пажи. Впереди открывалась традиционная для небогатого дворянина карьера - военная служба в армии Брауншвейга или соседних невеликих государств. Но судьба приоткрыла перед юношей другую дорогу.
Принцу Брауншвейг-Вольфенбюттельскому Антону Ульриху, уже пятый год живущему в России на правах жениха Анны Леопольдовны, племянницы русской императрицы Анны Иоанновны, срочно понадобились два пажа взамен погибших при штурме турецкой крепости Очаков. После долгих поисков (мало кто хотел ехать в таинственную Россию) нашлись-таки двое отчаянных и один из них - Мюнхаузен. В Петербург он прибыл в начале февраля 1738 года. Весьма вероятно (но пока не подтверждено документально), что он сразу же принял участие в походе на турок в свите Антона Ульриха. Должен был участвовать, для этого его и выписали.
В декабре 1739 года Мюнхаузен из свиты Антона Ульриха переходит в армию корнетом в кирасирский Брауншвейгский полк, стоявший под Ригой. Протекцию при этом ему оказала супруга герцога Бирона. Так что уровень связей молодого человека при дворе был высоким.
Менее чем через год на русском престоле происходит смена монарха. Скоропостижно умирает императрица Анна Иоанновна, передав перед смертью правление Бирону, а корону - двухмесячному Ивану Антоновичу, сыну Анны Леопольдовны и Антона Ульриха, патрона Мюнхаузена. Еще через три недели Бирон уже сидит в каземате Шлиссельбургской крепости, правительницей становится Анна Леопольдовна, а Антон Ульрих получает чин генералиссимуса. Но и Мюнхаузена генералиссимус не забыл: его производят из корнетов в поручики, причем, как с гордостью сообщает матери, он обошел 12 других корнетов, ожидавших повышения в чине.
Мюнхаузену было чем похвастать. Он назначен командиром первой роты полка, находившейся непосредственно при главнокомандующем в Риге для несения почетного караула и других парадных акций (например, в 1744 году Мюнхаузен командовал караулом, когда через Ригу проезжала Ангальт-Цербстская принцесса, будущая Екатерина II). В военно-историческом архиве лежат сотни документов, рисующих беспокойную жизнь ротного командира Мюнхаузена (рота насчитывала 90 человек). Тут и починка амуниции, и приемка новых лошадей, и отчеты о продаже шкур, содранных с павших, позволение солдатам жениться, поимка дезертиров, ремонт оружия, закупки провианта и фуража, выпас лошадей, переписка с начальниками из-за задержек жалованья и многое другое.
Все документы написаны писарем по-русски и лишь подписаны "Lieutenant von Munchhausen". Насколько хорошо наш герой знал русский язык, судить трудно. В общении с офицерами он затруднений не испытывал: две трети их были иностранцы, преимущественно немцы. В документе, представлявшем позже Мюнхаузена к чину ротмистра, отмечается, что он умеет читать и писать по-немецки, а по-русски только говорит.
В русско-шведской войне, начавшейся в 1741 году, Мюнхаузен участия не принимал, это подтверждено документально. Вообще, единственным основанием для утверждения некоторых биографов о боевом прошлом барона является его письмо к матери в 1741 году с просьбой прислать белье, ибо "старое пропало в кампании". Скорее всего, за исключением похода 1738 года, где он предположительно мог участвовать в свите Антона Ульриха, Мюнхаузен все же в боях не бывал.
В ночь с 24 на 25 ноября 1741 года дочь Петра I, принцесса Елизавета Петровна, лично возглавив гренадерскую роту, захватила трон. Все так называемое "Брауншвейгское семейство" (малолетний император, его родители и двухмесячная сестра) было арестовано и долгие десятилетия провело в тюрьмах. Его судьбу разделили придворные и слуги. Но Мюнхаузен счастливо избегает такой участи, ибо как по наитию за два года до переворота перешел из герцогской свиты в армию. Повезло Мюнхаузену и в другом. Вначале новая императрица объявила, что с военных и гражданских лиц снимаются все чины, полученные ими в предыдущее правление, но затем одумалась, поняв, как много людей она этим обидит, и Мюнхаузен сохранил свой чин поручика.
На 24-м году жизни Мюнхаузен женится на дочери судьи, Якобине фон Дунтен (дом Дунтенов под Ригой сгорел лишь недавно). Кстати, отцовская линия Якобины "проросла" в Россию из тех же мест, где родился Мюнхаузен, из нынешней Нижней Саксонии. Надо было устраивать семейное гнездо. Но дальше карьера не складывалась. Войны больше не было, обойти длинную череду поручиков столь же легко, как дюжину корнетов, не получалось. Наконец в 1750 году, дождавшись очередного чина ротмистра, Мюнхаузен испросил отпуск сроком на год "для исправления крайних и необходимых нужд" и уехал вместе с женой на родину улаживать имущественные дела: к этому времени давно уже нет в живых матери, на войне погибли два его брата.
Мюнхаузен дважды присылал в Россию из Боденвердера прошения о продлении отпуска и дважды получал отсрочку. Но, видимо, "крайние и необходимые нужды" затянулись, в Россию барон так и не вернулся и 6 августа 1754 года был исключен из состава полка. Из документов Военной коллегии следует, что Мюнхаузен просил дать ему отставку, но получил ответ, что для этого, согласно российским законам, он должен лично явиться в Россию и подать прошение. Сведения о его приезде пока не обнаружены.
Настоящие, а не выдуманные приключения барона начались не в России, а в Германии. Почти сразу он вступил в конфликт со своим родным городком. В архиве Боденвердера лежит немало документов, рассказывающих об этом. Началось все с того, что барон захотел выстроить мостик шириной в пять локтей, по которому мог бы перебираться через узкий рукав Везера от своего дома к своему же участку земли на другом берегу, а не делать большой крюк через городской мост. Бургомистр запретил барону строить мостик, сославшись на то, что тогда придется охранять еще один вход в город.
Видимо, здесь сказалось долгое пребывание Мюнхаузена в России: он и представить себе не мог, что кто-то помешает отставному офицеру в какой-то дыре перекинуть несколько бревен через узкую канаву. Не тут-то было! Только успели забить сваи и положить балки, как горожане собрались на площади и предводительствуемые каким-то портным, под колокольный звон с ломами и веревками отправились к усадьбе барона. В одно мгновение выдернули сваи, скинули в воду балки. Поскольку же народу собралось много, а дела на всех не хватило, то заодно разломали и новый забор вокруг двора Мюнхаузена. Потом за неуплату каких-то налогов у него арестовывают свиней. Потом требуют штрафы за потраву городского луга...
Вскоре после возвращения Мюнхаузена на родину разразилась Семилетняя война, французы вторглись в ганноверские земли, реквизируя у населения все, что только можно. Тут Мюнхаузену повезло: главнокомандующий французским корпусом дал ему охранное свидетельство, защищающее его имение от поборов и повинностей. Вероятно, сыграла роль служба Мюнхаузена в русской армии, в этой войне - союзницы французов.
Брак Мюнхаузена оказался бездетным, с соседями отношения, видимо, не сложились. "В... душевном смятении... охота и война - вот выход, всегда готовый для дворянина", - так писал Г╦те, младший современник Мюнхаузена. Однако защищать отечество 36-летний отставной кирасирский ротмистр, профессиональный военный, не пошел, а выбрал охоту. Неизвестно, сколь удачным стрелком он был, но вскоре у него открылся яркий талант рассказчика в жанре, называемом в Германии "Jagerlatein" - "Охотничьи анекдоты".
Послушать его собирались не только друзья, но и люди посторонние, когда барон выезжал в соседние города Гамельн, Ганновер, Геттинген... Рассказывал ли он свои истории в Боденвердере, неизвестно, но, вероятно, нет: отношения Мюнхаузена с горожанами оставались натянутыми. Зато геттингенцы с нетерпением ждали его приезда, собираясь обычно в ресторанчике гостиницы "Король Пруссии", чтобы от души повеселиться, слушая забавные новеллы барона.
Современник так описал свои впечатления: "Обычно он начинал рассказывать после ужина, закурив свою огромную пенковую трубку с коротким мундштуком и поставив перед собой дымящийся стакан пунша... Он жестикулировал все выразительнее, крутил руками на голове свой маленький щегольской паричок, лицо его все более оживлялось и краснело, и он, обычно очень правдивый человек, в эти минуты замечательно разыгрывал свои фантазии". (Кстати, паричок действительно был щегольской, сохранился один из счетов за новый парик на 4 талера - по тем временам совсем немалые деньги.) Слава рассказчика росла, но дальше устного творчества литературные претензии барона никогда не простирались. Так и катилась бы его жизнь к спокойному концу, однако в старости Мюнхаузена подстерегли приключения погорячее, чем полет на ядре.
Сначала его рассказы стали распространяться по Нижней Саксонии в устной передаче; затем начали появляться сборники веселых нелепых историй, которые якобы рассказывал некий "М-г-з-н", а в конце 1785 года имя барона было напечатано полностью на титульном листе книжечки, изданной в Лондоне. Уже в следующем году она переиздавалась четыре раза! Первые сборники выпустил в Англии Рудольф Эрих Распе, бежавший туда из Касселя (что неподалеку от Боденверде ра), терпевший в изгнании нужду и надеявшийся на гонорар. Затем они были переработаны и изданы другим известным литератором, Готфридом Августом Бюргером. Правда, первые издания выходили в свет анонимно, и лишь с середины XIX века оба эти имени - порознь или вместе - стоят на титульных листах всех книг о похождениях Мюнхаузена. Книги эти мгновенно распространились по Европе. (Первое русское издание вышло около 1791 года, но в нем всякие упоминания о России переводчик старательно убрал.)
Барон воспринял свою фантастическую, но непрошеную литературную известность как оскорбительную насмешку, счел свое доброе имя опозоренным, собирался даже судиться, однако изменить уже ничего не мог. Кстати, до сих пор к его имени немцы прибавляют официальный эпитет "Lugenbaron" - баpoн-врун.
Но и этой беды оказалось мало. Последние годы жизни барона - сплошной скандал. В 1790 году он похоронил супругу, а еще через три года, на семьдесят третьем году жизни, женился на дочери майора из соседнего городка, некоей Бернардине фон Брун (для родных и друзей - просто Берни), которой по одним сведениям исполнилось 17, по другим - "уже 20 лет". Огорчения начались со дня свадьбы, на которую Бернардина вопреки желанию барона пригласила много гостей и музыкантов из Ганновера и веселилась с ними всю ночь, хотя новобрачный удалился в спальню еще в 10 часов вечера! Затем оказалось, что Бернардина, выйдя замуж, не помышляет прерывать давнюю связь со старым другом, писарем из родного городка, а через полгода замужества выяснилось: она беременна...
Племянники бездетного барона, от которых так явно ускользало наследство, возбудили судебный процесс, барон отказался признать будущего ребенка своим, судебная машина завертелась, требуя все больших расходов. Документов осталось от этого дела множество, адвокат барона составил заявление в суд на 86 страницах, приложив к нему свидетельские показания (201 пункт). Семнадцать свидетелей разного возраста, пола и социального положения утверждали, что Бернардина бесстыдно изменяла своему мужу, и описывали мельчайшие детали ее прогулок, поездок, встреч с писарем, вспоминали ее слова и жесты, перечисляли ее покупки, сообщали, какая молва шла о ней в Боденвердере и окрестностях... Но свидетелей самой интимной связи так и не нашлось, все показания содержали слова "весьма вероятно" и "без сомнения", все доказательства были косвенными, и никто не видел писаря в объятиях баронессы. Дело оказалось непростым.
Мюнхаузен в подробных объяснениях приводил самые возвышенные и благородные мотивы, побудившие его вступить в брак с девушкой из бедной семьи. Он, де, рассчитывал на радость духовного общения, но был жестоко обманут. Бернардина, со своей стороны, утверждала, что будущий ребенок может быть только от барона и ни от кого другого, а муж, как оказалось, имеет дурной характер, патологически ревнив, скуп, отказывает супруге в невинных дамских удовольствиях и вообще выжил из ума. Судопроизводство зашло в тупик и буксовало, но требовало все больше денег; барону пришлось оплатить услуги доктора и повивальной бабки, адвокат потребовал, чтобы при родах присутствовали понятые и ярко горел свет (дабы избежать какого-нибудь мошенничества с младенцем). Ребенок (девочка) родился. Мюнхаузен вынужден был платить своей законной дочери алименты - сумма была немалой, и ему пришлось занять деньги у одного из друзей. От огорчений барон слег в постель, племянники были вне себя: дядюшка мог умереть, и наследство ушло бы от них безвозвратно. Но, о радость! - так в переписке - ребенок через год умер! Барон скончался спустя еще год, в 1796 году. Он был очень слаб, за ним ухаживала жена его егеря. За несколько дней до смерти барона она заметила, что на ногах у него не хватает пальцев. "Их отгрыз на охоте полярный медведь", - нашел силы пошутить этот "король лжецов".
*
Похоронили барона в семейном склепе Мюнхаузенов в деревне Кемнаде, рядом с Боденвердером. В церковной книге он назван "отставным российским ротмистром".
Спустя века в церкви вскрыли полы и склеп, хотели перенести покоящиеся там останки на кладбище. Очевидец (будущий писатель Карл Хензель), бывший тогда еще мальчиком, так описал свои впечатления: "Когда гроб открыли, у мужчин выпали инструменты из рук. В гробу лежал не скелет, а спящий человек с волосами, кожей и узнаваемым лицом: Иероним фон Мюнхаузен. Широкое круглое доброе лицо с выступающим носом и немного улыбающимся ртом. Ни рубцов, ни усов". По церкви пронесся порыв ветра. И тело вмиг распалось в пыль. "Вместо лица выступил череп, вместо тела - кости". Гроб закрыли и не стали переносить на другое место.
Источник: http://nauka.relis.ru, Л. Левин
Душа болит, а начнешь лечить - печень болит!