Пионерская баечка

В 12 лет я была на удивление некрасивым ребенком: очень худой прыщавый червяк с
большой головой и кривыми зубами . Моя мама меня стеснялась и весь подростковый
период старалась держать меня подальше от родственников и знакомых , на все лето
отправляла меня в пионерский лагерь .
Пионерский лагерь состоял из клоповников с детьми , домика администрации и пяти
сортиров . Сортиры состояли из кирпичной коробки , ямы , закрывающего эту яму
деревянного настила с дырками и говна с хлоркой . Г..вно с хлоркой воняли ,
поэтому сортиры предусмотрительно строили как можно дальше от жилых зданий и
обсаживали их кустами .
Девочки долго думали , что я мальчик ... В общем , со мной не хотели дружить . В
ту фатальную ночь полуночный понос стал моим единственным товарищем . Срал весь
лагерь: незрелые фрукты , грязные руки повара и всякое гавно , которое ели
пионеры с голодухи делали свое черное дело . Дырки в сортире были обгажены
расстроенными желудками четырехсот человек и девчонки ходили срать парами : одна
гадит , другая светит фонариком , чтоб первая не вляпалась в продукты распада
предшественниц . Мне никто не хотел светить фонарем , поэтому в ту ночь я
высеривала солянку в гордом уединении; в блеклом свете фонаря были видны только
очертания , и , сидя в сортире , я смирилась с тем , что уже влезла в чье - то
скользкое говно .
Неожиданно какая-то тень метнулась прямо на меня , я завизжала , резко дернула
неустойчивым туловищем , ноги проехались по чьему - то поносу и я вошла в дырку
как хорошо смазанная пуля .
Fuck! Летучая мышь загнала меня по пояс в кучу говна , над головой смутно
виднелось очко , если кто-нибудь сейчас придет срать , то положение мое сильно
ухудшится . Надо выбираться!
Через час , пыхтя и шепотом матерясь , я дотянулась до очка руками: это , б** ,
было очень сложно - все твердые опоры были скользкими , как сопли! Ухватившись
за края дыры , я подтянулась и высунула башку : от свежего ветерка закружилась
голова и я удержалась на завоеванных позициях только волей к свободе .
Подтянулась еще и оперлась на руки : нужно за что - то ухватиться , чтоб не
сорваться . Все кругом было скользким , ухватиться можно было только за
поперечную деревянную балку в полуметре от меня , я с остервенением пыталась до
нее дотянуться , шипя от напряжения: - Ну ! Иди же сюда! Дай , я до тебя
дотянусь!..
Вдруг меня ослепила яркая вспышка света , потом какой-то не то вздох , не то
стон , и глухой стук - я испугалась и... свалилась обратно . Еще час - и я снова
над дыркой . Так . Тянусь... Есть . Я схватилась за балку и вылезла на бетонный
пол чуть дыша от радости . Отдышавшись , решила идти к речке отодраиваться .
Метрах в трех от сортира валялся директор , рядом с ним лежал разбитый фонарик √
сдох что ли ? Я побрела на речку , отодраилась как смогла , а затем позвала
людей: может и не отбросил копыта еще , спасти можно .
На утро нам сообщили , что у директора случился удар , возвратился в лагерь он
лишь под конец смены . Разговаривать он не мог , сидел целый день на крыльце и
ему нравилось , когда к нему приходили дети . Я проведывала его часто , он меня
как то особенно любил - ведь собственно я тогда позвала к нему людей .
На следующий год нам сказали , что перед самой смертью директор ненадолго пришел
в себя . Он сказал , что в ту ночь он обходил территорию лагеря , неожиданно
услышал странное шипение в сортире и открыл дверь .
На него из зловонного очка лез адский говняный лупоглазый глист , протягивал к
нему клешни и шипел:
- Ну-у-у... Иди же сюда-а.... Дай , я до тебя дотянуссссь!..
За лупоглазую обидно , безусловно ....
Дуня Не..уяблина.