Моральный кодекс

Славу писателя Александр СТЕФАНОВИЧ приобрел после выхода его первого романа ╚Я хочу твою девушку╩. Там он рассказал о своей совместной жизни с Аллой Пугачевой. Благодаря множеству шокирующих подробностей книга сразу стала бестселлером. Читая ее, не сомневаешься, что писатель ничего не придумал.
Это же касается и его очередного рассказа.
О том, как сочинялись сценарии ко многим советским фильмам, Стефанович знает на своем опыте.
Госзаказовские ленты, воспевающие честь и достоинство советского человека - строителя коммунизма, кажутся банальными и попросту тупыми именно из-за того, что интеллигенция, писавшая к ним сценарии, ни в честь, ни в достоинство не верила.
Два моих приятеля-сценариста получили госзаказ. По заданию Министерства кинематографии они сочиняли опус, развивая средствами кинодраматургии один из постулатов морального кодекса строителя коммунизма - был такой аналог десяти главных христианских заповедей. Уж не помню, какая тема им досталась: то ли ╚Живи и работай по-коммунистически╩, то ли ╚Не возжелай жену ближнего своего╩. В процессе создания этого эпохального и высокооплачиваемого шедевра они решили идти от противного, а именно осудить разврат, и в связи с этим пересказали друг другу все похабные анекдоты и все истории про то, у кого с кем что было, но так и не нашли образного решения, иллюстрирующего благородную мысль кодекса строителей новой жизни.
Они оказались в тупике, по-научному - в творческом кризисе. Сидят уже вторую неделю в холостяцкой квартире одного из них и пробуют найти, свет в конце тоннеля. Пробуют водку, пробуют пиво, пробуют голодную диету, но ничего, кроме возвращения аванса, который они уже прогуляли, им не светит. А процесс возвращения аванса в кинематографической профессии - самый унизительный акт, сопровождаемый нравственной и физической болью. Вернуть аванс - это все равно что оторвать себе ногу, руку или другую сильно выступающую часть тела.
И тогда от отчаяния у них рождается мысль, что надо встряхнуться, прочистить мозги и тогда дело пойдет. Из множества способов прочищения мозгов они выбрали общение с девушками. Стали названивать одной, другой, третьей. Но, как назло, никого не было дома, еще не наступил вечер, все красавицы учились или были заняты на работе.

После того как они прошлись по всем женским телефонам во второй и даже в третий раз, но так и не вышли на требуемый для вдохновения контакт, один из соавторов ╚выдал на-гора╩ секретный телефон своей любимой девушки. Не скажу - очень сильно любимой, но выделяемой в общем ряду других красоток и даже иногда поощряемой небольшими подарками за душевную доброту и нежность. Звали ее Валюшка.
К счастью, она оказалась дома. И не одна, а с подругой Катюшкой. Правда, немедленно подъехать девчонки отказались, сославшись на неотложные женские дела, а согласились приехать к четырем чесам, но просили перезвонить в половине четвертого. При этом они предупредили, что вечер у них уже занят. Ровно в восемь они должны быть свободными - у них другое свидание на Пушкинской площади, от которого они не могут отказаться. Моих приятелей это вполне устраивало. Тем более, одному из них нужно было обязательно вернуться домой к жене и детям.
Драматурги бросились в близлежащий магазин, запаслись выпивкой и закуской и ровно в пятнадцать тридцать позвонили по Валюшкиному телефону.
Девчонки говорят:
- Мы подтверждаем нашу встречу. Но сейчас ждем очень важного телефонного звонка и переносим ее на пять часов. Так что позвоните полпятого.
Положив трубку, драматурги выругались, но ничего им не оставалось делать, как ждать. К творчеству они, естественно, не приступили - нельзя же создавать киношедевр второпях, ведь сказано было в другой заповеди - ╚Делу время - потехе час╩.
Ровно через час они позвонили девчонкам еще раз. Те отвечают:
- Ребята, мы сами как на иголках. Сидим одетые, намазанные и голодные, а важного звонка все нет. Встретимся обязательно. Позвоните в половине седьмого, - и повесили трубку.
Хорошо, что девчонки не слышали, какими эпитетами великого и могучего языка наградили их драматурги, а были они большими мастерами слова, лауреатами кинофестивалей и авторами многих известных кинофильмов. Их творчество газета ╚Правда╩ ставила другим в пример, и не случайно они оказались в числе главных исполнителей госзаказа.
В половине седьмого мастера экрана снова позвонили девушкам и услышали наконец:
- Все в порядке. Мы выезжаем. Ровно в семь будем у выхода из метро ╚Маяковская╩, но одно условие: у вас, ребята, только сорок пять минут на вс╦ про вс╦. Без четверти семь мы уходим. Мы же честно предупреждали, что ровно в восемь у нас свидание на Пушкинской. Все, до встречи. Не будем терять времени на переговоры. А то вообще ничего не успеем.
Драматурги подсчитали: десять минут хода от Маяковской до квартиры, пятнадцать минут от квартиры до Пушкинской - итого двадцать пять. На свидание остается всего двадцать минут, а ведь нужно еще подняться в лифте, выпить-закусить, раздеться, заняться любовью, одеться. После непродолжительных размышлений они решили вычеркнуть из плана их совместного общения с девушками пункт ╚выпить-закусить╩.
╚Сами виноваты╩, - резонно решили драматурги и тут же выпили и закусили без всякого дамского общества.
За пятнадцать минут до встречи они оделись и вышли на морозец, потопав в направлении Маяковки. По пути один другому говорит:
- Только, дорогой, отнесись к делу серьезно. Я пошел тебе навстречу, выставил девушку, но ты, пожалуйста, будь внимателен. Дело будет происходить в спешке, поэтому не перепутай высокая тонкая красавица - это моя Валюшка, а придет с ней еще вторая девушка, Катюшка, которую я пока не видел. Поэтому запомни, кто кто, и не перепутай. Для тебя ведь обе они новенькие.
- Хорошо, старик, это не вопрос, - отвечает второй драматург. - Мне не важно - какая, я ни ту, ни другую не видел. Мне важно, чтобы девушки были хорошие.
- Валюшка - просто класс, а Катюшка - не знаю. Но Валюшка говорит, что и Катюшка очень хорошая.
Этот замечательный диалог они сумели уложить в десять минут, а ровно в семь из метро появляются две красавицы. Хозяин квартиры и заводила всего этого дела говорит:
- Вот, знакомьтесь, девочки, это мой друг, известный кинодраматург такой-то. А вот это девушка Валя. А это ее подруга Катя. Попрошу не путать.
Творцы берут девушек под руки и быстро ведут по направлению к квартире. Девчонки спрашивают:
- Ребята, вы подтверждаете, что ровно в восемь мы будем на Пушкинской?
- Подтверждаем, - отвечают счастливые драматурги потому, что именно в этот момент их посещает пропавшее вдохновение, просыпается спящее доселе чувство юмора, они отпускают шутки, веселят своих подруг и предвкушают замечательное любовное свидание. Десять минут пути пролетают незаметно. Входят в подъезд и все вместе впихиваются в тесный лифт. При этом всем становится страшно весело, потому что один из них пошутил:
- Мы собрались, чтобы поставить рекорд для Книги Гиннесса. Это будет самое короткое любовное свидание в мире.
А другой развил его мысль:
- У нас всего пять минут на то, чтобы подняться в лифте, зайти в квартиру, открыть дверь, выпить бокал вина, 10 минут на то, чтобы заняться любовью, и еще пять на то, чтобы быстро одеться. Только в этом случае вы, девчонки, успеваете на Пушкинскую.
Этот план, который он рассчитывает по минутам, всем безумно нравится, все хохочут, веселятся. Как только распахнулись двери лифта, они влетели в квартиру, быстро выпили за знакомство. Потом все с хохотом и визгом быстро разделись, каждый схватил свою девчонку, затащил в свою комнату и предался удовольствиям. Через 10 минут раздался чей-то клич, что больше времени не осталось. Все быстро оделись, без четверти восемь влетели в лифт. За следующие 15 минут вся компания добежала до Пушкинской. Драматурги посадили девчонок на эскалатор, помахали им ручкой и с новыми силами на крыльях вдохновения пошли дописывать свой сценарий.
Правда, когда они возвращались обратно, то у первого драматурга возникло некоторое сомнение. И он говорит своему приятелю:
- Слушай, старик, а скажи-ка мне, пожалуйста, ты с какой девушкой время провел?
Тот отвечает:
- С Катюшкой.
- А как она выглядит?
- Такая высокая, красивая, с голубыми глазами.
- Ты что, с ума сошел? Высокая, с голубыми глазами - это Валюшка.
- А Катюшка какая?
- Катюшка поменьше ростом, толстушка веселая.
- Подожди, - говорит второй первому, - ты же первый схватил эту Катюшку под руку и начал ей рассказывать какие-то байки.
- Ну, правильно, - говорит первый, - потому что я первый раз видел Катюшку, Валюшку-то я уже знаю, у нас с ней длительный роман, а новой девушке я, как джентльмен, должен был оказать знаки внимания. Нужно было найти слова, чтобы она не испугалась. Я просто хотел ее настроить на нужный лад. Вот и стал ее развлекать.
- А дальше? Ты же помнишь, как мы вошли в лифт. Ты ее прямо там начал тискать.
- Ничего подобного. Мы там все были стиснуты. В этом лифте.
- А потом, когда в квартиру зашли?
- А что ╚потом╩?
- Кто кого схватил?
- Я не помню, кого я схватил. Подожди минутку, кажется, я схватил все-таки маленькую и толстенькую, - говорит первый.
- Ну так, значит, ты сам нарушил наш уговор.
- Подожди, ну мало ли кого я схватил, ты-то первый схватил мою любимую девушку Валюшку, о которой я тебя предупреждал, а я схватил то, что оставалось.
- Вот видишь, - говорит второй. - Я ни в чем не виноват.
- Блин, - говорит первый, - что же получилось? Я позвонил своей любимой девушке Валюшке, попросил ее приехать со своей подругой. Я, можно сказать, совершил подвиг. Я занимался этой организацией исключительно для того, чтобы поднять твое вдохновение, чтобы ты, мерзавец, дописал этот долбаный сценарий. А ты взял и трахнул мою любимую девушку Валюшку в знак благодарности за все то, что я для тебя сделал.
Второй стал оправдываться:
- Мне было совершенно все равно, кого трахать. Но поскольку ты схватил за руку эту Катюшку, я и схватил твою Валюшку. У меня, кстати, есть оправдание. В процессе объятий и поцелуев я называл ее Катей, и она откликалась на это и дико хохотала. Так что я не чувствую за собой большой вины.
Тогда первый сказал:
- Нет, ты все-таки передо мной виноват. Тем более что я, между прочим, в нашем соавторстве сижу за пишущей машинкой, а ты лежишь на диване пузом кверху и не можешь выдать ничего, кроме каких-то совершенно бредовых текстов, а я вынужден их не только слушать, но и записывать. Это несправедливое распределение труда. Я тебе давно хотел сказать, что гонорар между нами нужно поделить в процентном отношении не 50 на 50, как мы договорились сначала, а 45 на 55, поскольку говорим мы оба, а записываю один я. А ты, негодяй, мало того, что мышей не ловишь, но еще и трахаешь моих любимых девушек.
Второй драматург был настолько сражен этим аргументом, что согласился, и на следующий день они поехали в сценарную студию и перезаключили договор на новых условиях.
Надо сказать, что в результате вышеописанного свидания с девушками вдохновение их не оставило и они закончили свой сценарий вовремя. Фильм по нему был снят и пользовался большим успехом у советских зрителей. Он, кажется, так и назывался: ╚Моральный кодекс╩.

Не божемойкай!